Глава 17

— Звучит как название американского фильма, — улыбнулась Олеся.

— Ну, да. Сюжет тоже подошел бы.

Девушка ждала продолжения, а я задумался. Действительно, было ощущение, что все это бутафория, что не было последних событий, а сейчас я просто пересказываю сюжет кинофильма, который оставил впечатление.

— Я тебе уже говорил, что я рос без отца, — начал я, слегка отстраняясь от Олеси. Ее близость путала мысли, нужно было либо прекращать рассказ, либо как-то отделяться.

Олеся кивнула, ничуть не удивившись тому, что я отодвинулся. Мне кажется, она даже не заметила, настолько была увлечена рассказом.

— Так вот, про отца я пытался несколько раз узнать, но моя мать не хотела поднимать эту тему, и я в итоге сдался. В конце концов, какой он мне отец, донор спермы, не больше. Но неожиданно, полгода назад мне позвонил некий человек, представившись частным детективом. Я имел «удовольствие» работать с этой кастой людей, поэтому желания говорить с ним у меня не возникало. Но любопытно было, и я согласился приехать по указанному адресу.

По этому адресу была расположена частная клиника, очень пафосная и дорогая. Меня встретил мужчина невысокого роста, и, представившись нотариусом, повел в одну из VIP палат.

Я снова взял паузу, подошел к кухне и налил себе немного виски. Последнее время очень много стало алкоголя в моей жизни, учитывая, что я вообще не сторонник такого вида допинга. Но с другой стороны, и в жизни моей много чего случилось.

Я вернулся к дивану с бокалом. Олеся нахмурила брови.

— Я смотрю, ты тоже лечишься? — кивнула девчонка на бокал.

Я усмехнулся.

— Ну да, есть такое, надо завязывать.

— Что дальше? В той клинике был твой отец? — в нетерпении стала строить догадки Олеся.

Я кивнул.

— Да. Он был при смерти. Оказалось, что он так и не построил ни с кем семью, детей других у него не получилось. Вот он и вспомнил о моей маме, с которой много лет назад расстался. Хотел извиниться, что бросил ее грубо, без объяснений. Как он сказал: «Был молод, горяч, хотелось приключений, а не семейного счастья».

Он нанял детектива, чтобы найти ее, но детектив нашел более интересные вещи — меня.

Я снова замолчал, болтая напитком в стакане.

— Он не знал, что твоя мама была беременной, когда расстался с ней? — тихо спросила девушка.

— Сказал, что не знал. — Я задумался. — Я не уверен, что поверил ему до конца. У мамы уже не спросить, она умерла два года назад. Но, если верить его словам, он был не в курсе.

Я виделся с ним два раза. Первый, когда приехал по просьбе детектива, второй — через день. Пришел навестить и поговорить. У меня оставались некоторые вопросы. За два дня я немного успокоил свои эмоции, решил, что стоит дать ему шанс, особенно учитывая его положение. Мы долго проговорили, а на следующий день его не стало.

— Ты горевал? — спросила Олеся, беря меня за руку.

— Не знаю, — честно признался я. — Я не чувствовал, что потерял близкого человека, но, конечно, у меня было сожаление, я хотел пообщаться с ним, узнать его получше. Я был разочарован собой, с моими подвязками я мог сам его отыскать, и у нас было бы много времени, но я не захотел. Или побоялся, не знаю даже.

Олеся забрала у меня из рук бокал, и залезла ко мне на колени, утыкаясь носом мне в шею.

— Мне жаль, — прошептала она. — Но ты не должен себя винить, ты не мог знать, как пройдет ваша встреча, захочет ли он тебя видеть.

— Не должен, но виню, — сказал я, прижимая к себе девчонку.

— Он оставил тебе наследство? — спросила она, слегка отстраняясь.

— Да. Как только мы с ним встретились первый раз, он написал завещание в мою пользу. Помимо достаточно больших сбережений, недвижимости и прочего, у него осталась крупная компания, которая в данный момент находится без руководителя. Там есть директора, но с компанией надо что-то решать — или продавать, или руководить.

— Что ты решил?

Я усмехнулся.

— Я решал полгода. Сотрудникам правоохранительных органов запрещено иметь частный бизнес. Поэтому, если я хочу оставаться в полиции, я должен продать бизнес. Точнее, не вступить в право наследования.

— Как это? — спросила Олеся.

— Там свои юридические заморочки, — поморщился я, потерев переносицу. — Суть такая — или бизнес, или органы.

— Да, та еще задачка, — протянула девушка, прижимаясь ко мне ближе.

— Олесь, — перехватил я ее взгляд, — не смотря на всю серьезность рассказа, я не могу не возбуждаться, когда ты елозишь на мне. Мы можем продолжить историю позже.

Она улыбнулась и слезла с колен.

— Извини, нет, продолжай.

Я разочарованно выдохнул.

— Ну, что ты в итоге решил? — не поддалась на мой провокационный вздох Олеся.

— Я ушел из убойного отдела, вчера написал окончательное заявление.

Девушка замолчала. Наверняка, решила то же, что и большинство — большие деньги решали.

— Это же не только из-за денег, верно? — тихо спросил Олененок после непродолжительной паузы.

Я посмотрел внимательно на нее, где же я так прокололся, что она читает меня как раскрытую книгу?

— Верно, не только. Деньги не так много решают, как кажется. Да к тому же, если бы я продал отцовский бизнес, смог бы безбедно существовать до конца жизни.

— Тогда в чем причина?

— Их две. И какая из них стала решающей — я не скажу. Сначала о первой. Отцовский бизнес — лакомый кусочек, но он более выгоден по частям. Отец не стал дробить компанию, он ее создавал годами, многие его сотрудники работают там уже десятки лет. Если компания будет раздроблена и продана по частям, это по любому принесет кадровые перестановки и сокращения. Очень большие сокращения. А если я продам фирму, так оно и будет. Ко мне обратились работники с просьбой сохранить компанию в первозданном виде. И я много над этим думал.

Я задумался, правильно ли я донес свою мысль? Не то, что я был гуманистом, а то, что это правильнее — сохранить компанию целостной в память об отце и заботой о сотрудниках.

Олеся кивнула, давая мне понять, что она поняла.

— А какая вторая? Она связана с органами?

Я опять удивился тому, как она быстро считывает с меня информацию. Годы службы в убойный отделе — и вот я выдаю информацию за информацией милой девочке напротив.

— Ты снова угадала. Мне 36 лет, возраст не слишком большой для работы. — Я начал говорить сумбурно, желая донести свои мысли. — Я очень люблю эту работу, это безумная подпитка эмоциями, когда ты спасаешь жизни, когда очищаешь мир от разных тварей.

— Но не всегда получается спасать? — снова прижавшись ко мне спросил Олененок. Ведьма, если быть точнее.

Я грустно усмехнулся.

— Далеко не всегда. И эти эмоции доминируют над положительными. Не всегда возвращаешься тем составом, которым ушел на операцию. Мне повезло, я не терял напарников, но у меня есть знакомый — коллега, который вернулся один с задания. А их было четверо. Я видел того человека, он продолжает жить, ходить на работу, у него есть семья, но он превратился в тень себя. Он все делает механически, по нему можно часы сверять. И в этих действиях нет человека, робот с пустотой внутри.

Олеся сглотнула, и я видел, как у нее покраснели глаза и нос. Я ласково погладил ее по голове, прижимая к себе. Надо бы остановиться, но я уже не мог.

— Мне 36. Знаешь, какая неофициальная статистика у нашего отдела по семейным делам? Только двадцать процентов уходят на пенсию по выслуге лет, имея семью. Остальные или разводятся, так как жены не выдерживают безумного графика, или сами уходят из органов или же переводятся туда, где спокойнее, или не доживают до пенсии. А те, кто выжил, в большинстве своем имеют проблемы с сердцем. Когда ты молод, полон сил, энергии и веры в свое предназначение, тебя эта статистика не пугает, ты ухмыляешься и готов пасть героем. А сейчас я уже другого мнения об этом, я семью хочу. И я не боюсь погибнуть, но я не хочу, причинять страдания близким. К тому же, имея близких людей, ты должен понимать, что у преступников есть рычаги давления над тобой. И я не знаю, как я поступлю в критической ситуации.

Я замолчал, уже надолго. Олеся тоже не говорила и не поднимала головы, прижавшись ко мне. Не уверен, что сделал правильно, рассказав ей все, но то, что лично мне стало легче, это факт. То, как она понимала меня без слов, воспринималось мной с чувством магии вокруг, раньше я не сталкивался с этим. Да и признаться честно, раньше у меня не было желания раскрывать девушкам свои чувства и эмоции.

— Ты сделал все правильно, — услышал я тихий голос Олеси, — ты можешь творить добро и нести мир, не подвергая себя и близких опасности. Ты сильный, умный, нужно попробовать другую стезю, не только воина.

— Спасибо, — тихо шепнул я девчонке, целуя ее в затылок. С тех пор как я принял это решение, которое далось мне очень нелегко, я чаще слышал то, что я продался за деньги. Где мой долг и честь? Конечно, друзья меня поддерживали, но осуждение и зависть преследовала меня постоянно. И мне было важно услышать те слова, которые произнесла Олеся. Именно от нее. Я не понял, в какой момент, я стал зависим от ее мнения и от нее в целом. Меня это пугало и будоражило одновременно. Если бы не эта тварь, преследующая девчонку, навряд ли наше знакомство продолжилось бы. Но я не собирался рассыпаться перед ним в благодарностях, я собирался уничтожить его. Лишь бы видеть спокойствие в ее глазах, лишь бы она не впадала в панику от каждого звонка.

О том, что когда мы его поймаем, она станет свободна и сможет уйти из моей квартиры и жизни, я старался не думать. Это все потом, я найду способы удержать ее, если надо — похищу и закрою в спальне, пока она не примет меня. Я сам себя боюсь за эти мысли и как никогда понимаю маньяка, желающего обладать ею беспрекословно.