Глава 16

Я вернулся на кухню, бросая взгляд на Олесю. Она выглядела потерянной и разбитой.

— Ты как? — тихо спросил я ее.

— Нормально, — пожала она плечами.

Нормально она. Лучше бы кричала, истерила, эмоции выплескивала, чем вот это «нормально».

— Не депрессуй, все будет в порядке, — я подошел к ней вплотную.

— Почему ты ушел из убойный отдела? — вдруг спросила она меня, подняв свои бездонные глаза.

Я вздохнул.

— Так сразу и не рассказать, — постарался я улыбнуться.

— Понятно, — резко ответила девчонка и собралась уходить с кухни.

Я схватил ее за руку, притянув к себе.

— Это долгий рассказ, малыш. И, наверное, не самый веселый.

— У нас есть время, другой разговор, если ты не хочешь рассказывать.

Ну, вот что с ней делать? Стараешься, оберегаешь, а она сама душу всю вытряхивает.

— Хорошо, — кивнул я головой, — сейчас сделаю нам с тобой чай и все расскажу. Но если ты начнешь зевать в середине истории — сама виновата, я предупреждал.

Она улыбнулась и села на диван, ожидая чай и историю моей жизни.

Я подвинул Олесе чашку, помешивая свой чай и задумываясь о том, с чего начать. Девчонка заерзала на диване, давая мне понять, что ей невтерпеж. Я улыбнулся, положил ее ноги к себе на колени, и, поглаживая ее тонкие щиколотки для успокоения, начал.

— Начать стоит с моего детства. Меня растили мама и бабушка, типичная ситуация, на самом деле. Мало того, что жили мы бедно, как большинство детей девяностых, так еще и в одном из неблагополучных районов. У нас на улице было нормой, если ты не дошел до дома в целости и сохранности. Гопники, пьяницы, наркоманы — вся эта шушара, казалось, обитала именно рядом с нами.

Несмотря на это, мои мама и бабушка были интеллигентными и какими-то хрупкими. И нас как-то не трогали, их даже слегка уважала местная падаль. Но все равно я рос под прицелом преступности и к годам 12–13 я начал к ним присоединяться.

Я посмотрел на Олесю. Она сжимала в руках чашку, смотря куда-то вниз. Услышав, что я замолчал, подняла на меня взгляд.

— Что дальше? — тихо спросила она.

Убедившись, что ей действительно интересно, я продолжил.

— Сначала было мелкое хулиганство, я бы даже сказал шалости. Начал курить за гаражами, потом разбивали окна из рогаток, таскали с прилавков отвернувшихся продавцов сигареты и всякие сладости.

— Пока ничего страшного не слышу, — усмехнулся Олененок, — большинство мальчишек проходят через это.

Я улыбнулся.

— Это да. Потом на меня обратили внимание участники некой банды. Предложили поучаствовать в нескольких делах за неплохой такой гонорар. Такую сумму мама с бабушкой на двоих получали за полгода, примерно. У меня, конечно, загорелись глаза, и я решился на криминал. Даже в те годы я понимал, что это уже серьезно и если что, меня могут посадить. Но от этого моя крутость в моих же глазах даже повышалась. Дурак был, — усмехнулся я.

Олеся погладила пальцами мою руку.

— Ты же совсем ребенком был, это нормально, — тихо сказала она.

— Да, нормально. Нас ждало ограбление квартиры. По факту от меня требовалось только стоять на стреме этажом выше. На улице должен был быть еще кто-то.

Я задумался, вспоминая то время. Те условия, в которых мы росли, диктовали свои требования. Как много решает среда, как много решает социум. Мои родные хотели оградить меня от этого, но это сложно сделать, когда все вокруг пропитано криминалом.

— Знаешь, — вдруг переключился я, — те дети, которые росли с отцами, были меньше подвержены этому течению улиц. Я рос без отца, на все мои вопросы о нем мать отвечала мне банальными фразами: «Твой отец был хорошим человеком, просто не сложилось». Я ненавидел этого «хорошего человека», когда мои одноклассники в выходные ездили с отцами на рыбалку, а я курил со всяким сбродом за гаражами, опуская свою жизнь на дно.

Олеся поставила чашку на стол и прильнула ко мне.

— Ты участвовал в ограблении? — тихо спросила она меня, вернув к теме рассказа.

Я усмехнулся.

— Кто бы что ни говорил, но судьба иногда подкидывает такие переломные моменты в жизни, что не в одном сериале не могут придумать. Как, например, с тобой, — поцеловал ее макушку, вспоминая, как мы с Артемом звонили к ней в квартиру ночью, и ее осторожное «Кто?» Кто бы тогда мог подумать, во что выльется то дело.

Я почувствовал, что девчонка улыбается, прижимаясь ко мне теснее.

— А я не верю в судьбу, мне кажется, мы сами определяем свое будущее. Но то, как вы вломились тогда в мой дом, внесло сомнение в мое философское виденье мира. Вы кстати задержали преступника? — вдруг подняла на меня голову Олеся с неподдельным интересом.

— Да, задержали. Когда этому горе бандиту рассказали, что его палили через окна, он очень сокрушался.

— Действительно, представляю как ему обидно, — улыбнулась Олеся, прижимаясь ко мне. — Но ты не про это хотел сказать, когда говорил про судьбу, — снова вернула мне нить рассказа девушка.

— Да. Не про это. Я заболел. Жестко заболел ангиной с температурой 40, совсем без голоса и, прибывая периодически в бреду. Участники банды матерились, но заменили меня кем-то. Как я тогда страдал! Меня взяли на дело, а я так постыдно заболел. Мама, конечно, не знал причины моих метаний, думая, что это все из-за болезни. Видимо, за меня на тот момент кто-то вступился на небесах или еще где-то, послав мне ангину. Потому что через пару дней я услышал, как мама с бабушкой обсуждают какое-то происшествие. Из их слов я понял, что на их какого-то знакомого напали в квартире. Он должен был в этот день уехать на дачу, но неожиданно остался из-за того, что его кошке утром стало плохо. И он действительно ушел из квартиры, но не на дачу, а в ветеринарную клинику. А в это время воры полезли в жилье, будучи уверенными в том, что хозяина все выходные не будет дома. Как они просмотрели его возвращение — непонятно. Но факт остается фактом, он пришел домой, столкнулся там с грабителями и они его стукнули чем-то тяжелым по голове, не помню уже чем, а он бывший инсультник. В общем, он скончался на месте. К слову, сбегая, нападавшие вызвали скорую и оставили открытой дверь, но медики не успели. Преступников быстро нашли по горячим следам, собственно они и рассказали всю историю.

Я замолчал. Мне жаль было парней, хотели украсть дорогой телевизор, видеомагнитофон, возможно, какие-то украшения, а попали на непредумышленное убийство. Те, кто хоть раз побывал на зоне, возвращаются оттуда другими, даже если попали по глупости. Вот поэтому и жаль, я мог быть на их месте, будучи в принципе, адекватным подростком. И тогда сейчас было бы все по-другому. Совсем.

— Это была квартира, в ограблении которой ты должен был участвовать? — тихо донесся голос откуда-то у меня из подмышки.

— Да. Я это не сразу понял, как-то не принял к сведенью, подумал что-то типа «Бывает». Когда ты подросток, смерть кажется каким-то таким явлением, которое случается редко и только с незнакомыми людьми. Тебе это никогда не коснется. Но мое мнение изменилось, когда я, наконец, радостный после болезни выбежал во двор. И вот там-то до меня и дошла вся история, когда мне рассказали об аресте моих несостоявшихся соучастников ограбления.

— Ты испугался? — спросила Олеся.

— Не знаю. Я не могу сказать, что это был испуг. Это было осознание какой-то другой реальности. Оно надвигалось на меня медленно и очень болезненно. Я понял, что я мог бы быть причастным к убийству. Я мог бы сидеть в тюрьме. Моя мать могла рассказывать про смерть знакомого совсем в другом ключе, хотя она навряд ли об этом говорила бы, скорее всего, просто бесконечно плакала.

— И что ты сделал? — спросил Олененок, снова поднимая на меня свой взгляд. Слушает, даже не торопит перейти к рассказу про убойный отдел. Действительно, чистая и очень сочувствующая девочка. И как только у кого-то хватает дерьма в голове, чтобы ее пугать и морально давить.

Я почувствовал, что мои мысли опять пошли не в то русло и вздохнул, потирая виски.

Олеся, почувствовав мою волну негатива, прижалась ко мне еще крепче.

— Ты меня задушишь, — улыбнулся я ей.

— Прости, — тут же слегка отстранилась девчонка.

Я тихо засмеялся и прижал ее обратно к себе.

— Что я сделал? Да ничего. Я просто начал думать. Своей головой, а не головой улицы. И у меня начали падать розовые очки. Постепенно, я начал видеть грязь и разрушительную силу преступности. Мне уже не нравилось третировать кого-то, мне не хотелось воровать и избивать. А став еще чуть старше, я принялся наоборот, защищать и оберегать многих во дворе. Начал зачистку, благо я был в хорошей физической форме, да и последователи у меня появились. К окончанию школы я точно понял, на какой стороне я хочу быть.

— Ты пошел в убойный отдел?

— Ну, убойный отдел надо еще заслужить. Сначала учеба, потом полиция, был просто опером. Затем пошел вверх, перешел в убойный отдел и там-то понял всю мощь и силу закона.

Я замолчал, отвернувшись в окно. Олеся не торопила меня, понимая, что я подбираю слова и пытаюсь сдерживать эмоции.

— Знаешь, со временем начинаешь понимать, что нельзя делить мир на черное и белое. Нет добра и зла. До сих пор помню, как мы задерживали человека, готовящего террористический акт. В нем не было не толики раскаяния, но он постоянно просил, чтобы кто-нибудь забрал его кошку из квартиры, потому что за ней некому ухаживать. Ты бы видела его глаза — глаза отца переживающего за дите. Человек, желающий убить кучу других людей готов был отдать жизнь за свою кошку. Черт, это не выходит у меня из головы! Этот факт стирает в сознание т черту, когда ты приравниваешь людей к злым и плохим. Для общества да, для своего четвероногого друга — самый лучший. И наоборот, мы освобождали заложника, сына директора крупной фирмы. За него просили выкуп. Когда операция была выполнена, и мы передали по рации о том, что все в порядке, первая фраза «отца» была: «Мои деньги не пострадали?» Мы вели его сына, который сутки просидел под дулом пистолета, а он интересуется деньгами. Вот так стираются все стереотипы, вот так меняется мышление и сознание.

Я снова замолчал.

— Ты из-за этого ушел? — через какое-то время услышал я вопрос. — Тяжело стало отличать плохое от хорошего?

— Не совсем. Даже скорее совсем не из-за этого. Считай, это лирическим отступлением. Ты же видишь, что я совсем не беден? Ты должна была сложить дважды два?

Олеся посмотрела на меня, не понимая, куда я клоню. Затем неуверенно кивнула.

— И ты должна прекрасно понимать, что работая в полиции, столько не заработаешь.

— Ты сейчас о чем? — тихо спросила девушка.

— А сейчас, мы подошли к самой интересной части моей истории под названием «Богатый наследник неизвестного отца».