Глава 12

— Так, стоп! Зарина, мы с тобой совершенно точно предохранялись. На мне был презерватив, так что если ты беременна, то тебе нужно искать какого-то другого виновника торжества.

Пауза. Тишина и снова рыдания. В длиннющем мрачном коридоре, кроме меня, никого нет, поэтому ее истерика слышится особенно громко. Аж звенит в ушх.

— Ну, Илья, ну я была только с тобой. Может, он как-то проскочил? В дырочку.

— Это злой рок в миллиметре от меня сейчас проскочил, и я чуть не получил инфаркт миокарда! — Зарываюсь руками в волосы, затем перекладываю телефон поудобнее, подхожу к стене и бьюсь о нее головой, продолжая телефонный разговор с бывшей любовницей. — Зарин, успокойся, пожалуйста, и не плачь. Ты не можешь быть от меня беременна. Я всегда предохраняюсь.

После этой фразы за спиной слышится громкий звук. Кто-то так впечатлен моим признанием, что аж присвистывает. Резко ооборачиваюсь. Смотрю жене в глаза.

— Твою мать!

А в трубке продолжается нытье:

— Илюша, не вешай, пожалуйста, трубку, мне же страшно одной.

Источник свиста — Ира. Судя по всему, она встала с постели и вышла в коридор. А еще она сто процентов слышала, что я сказал. Мы пристально смотрим друг на друга. Трубку я все-таки вешаю.

— Как думаешь, Беляев, пилот-шлюха пишется через дефис или слитно?

— В два слова, Ир, с большим промежутком между ними.

Чуть постояв, она отходит от меня, глядя волком.

— Как же я жалею, что связалась с тобой!

— Извини, дорогая, что ты сама ко мне пришла, — развожу руками. — И что мешаю вашему с Сережей счастью.

— Ты не можешь нам помешать, Илья, — она оборачивается, — мы с ним созданы друг для друга. Ты лишь временное препятствие.

Иду за ней. Хочется высказаться, послать все к черту, но ради ее же благополучия сдерживаюсь.

Прямо перед нами вырисовывается доктор. Он выходит из соседней палаты.

— Вы чего это встали, голубушка? Вам лежать надо и не двигаться. Хотя бы какое-то время.

Моя жена, как обычно бывает в обществе других людей, меняет тон голоса. С издевательски-холодного на милый и застенчивый.

— Простите, доктор, у меня в туалете не работает слив, хотела кого-нибудь позвать.

—Так попросили бы мужа, он у вас зачем? — смеется доктор.

— Он у меня за шкафом.

Доктору шутка нравится, он аж закашливается от веселья.

— Хватит ломать комедию, лицемерочка моя, пойдем ляжешь. — Беру ее под руку, буквально навязывая ей свою заботу.

— Ладно, посмеялись — и хватит, теперь к нашим баранам, вернее, анализам и результатам УЗИ. — Лезет доктор в бумаги. — У вашей жены небольшая отслойка, отсюда кровянистые выделения и болевые ощущения. А также у нее низкий уровне прогестерона. Все это вместе — угроза выкидыша. Я выписал ей специальный препарат, восполняющий дефицит гормонов, позволяющий предотвратить выкидыш и сохранить беременность. Он нормализует гормональный фон и снимет предменструальные синдромы, которые она сегодня почувствовала. Только, ради бога, уложите ее в кровать.

— Хорошо.

Врач сворачивает в следующую палату, а я подхватываю Иру на руки и несу обратно в номер.

Удивительно, но она молчит. Мне нравится ощущение ее тяжести, оно приятное и будоражащее, несмотря ни на что. А еще чистый женский аромат и волосы, щекочущие мою щеку.

— Чем ее беременность отличается от моей? А? Я тебя спрашиваю, пилот в третьем поколении! Надо бы жениться, ты же не такой. Твой ребенок не может родиться вне брака.

Зависаю с ней на руках. Наши лица слишком близко для людей, искренне ненавидящих друг друга.

— Она не может быть от меня беременна, она придумала или врет. — Толкнув ногой дверь, вношу ее в палату.

— Ну как же не может, когда уже беременна? В следующий раз надевай два гондона — на всякий случай, — истерично хохочет она. Укладываю ее на кровать.

— Ира, тебе нельзя такие эмоции, давай будем вести себя как интеллигентные люди.

— Это те, которые знают о достоинстве?

— Да. Почему бы и нет.

— Ты, пилот, о своем точно знаешь, вон сколько детей понаделал.

И снова хохочет.

Я пытаюсь быть серьезным, но смеюсь вместе с ней. У нее много недостатков, но отличное чувство юмора и живой ум.

— Ирина, я стараюсь быть милым, но мое терпение не резиновое.

— Это точно! О резине тебе известно очень мало!

— Ир, достаточно, — останавливаю ее, а сам ржу, — укройся одеялом и попытайся поспать.

Ира перестает шутить и становится серьезной, как будто что-то вспоминает. Нечто тревожное.

— Я боюсь спать, — неожиданно признается она, причем шепотом.

Наклонившись, поправляю одеяло. Зависаю над ней. Она и вправду испугана, хотя вроде бы и шутила до этого. Чувствую, как меня к ней тянет. У кого-то наверху, кто привел нас с ней друг к другу, также отличное чувство юмора. Мы грыземся как кошка с собакой, но, когда оказываемся близко, мне уже не хочется ругаться, руки аж зудят приласкать ее.

И момент взаимных оскорблений превращается в интимный.

— Почему ты боишься? — перехожу на чувственный шепот.

— Страшно проснуться и обнаружить, что в постели все красное. Боюсь.

Сейчас она искренняя, настоящая.

— Перестань. Все будет хорошо.

— А ты чего боишься, пилот? — и она шепчет так же чувственно.

— Что из-за меня погибнут люди, а я останусь жив. Совершу ошибку и угроблю всех разом. Вот это мой самый главный страх.

— Ты боишься этого больше, чем погибнуть сам? — тихо удивляется Ира.

— Лучше так, чем знать, что ты убил двести с лишним человек.

Она замирает. Как будто прониклась моими словами. Словно чувствует то же, что и я. А я ощущаю сильнейшее притяжение. Наклоняюсь еще ближе. Меня примагничивает к ней. Она не отворачивается, лишь приоткрывает пухлые губки. И активно хлопает ресницами, заманивая в свои сети, пользуясь женскими чарами. Ну почему она такая красивая для меня?

— Сереже в этом плане легче. Все же он работает в команде, — фактически посылает меня в жопу моя собственная жена.

Неприятно. Но влечение уже вышло на новый уровень.

—У Сережи твоего мозгов не хватит сесть за штурвал.

—А у тебя, значит, их хоть отбавляй? — шепчет она в ответ и по-прежнему не отворачивается.

Я чувствую такой прилив страсти, что все тело аж сводит. С ума сойти! Она беременна, мы чуть не потеряли ребенка, которого оба не хотим, но которого почему-то жутко испугались потерять. А еще у нее практически любовник, но я навис над ее постелью, и мое лицо в сантиметре от ее губ. Да и она могла бы накрыться с головой одеялом, а не лежать как самая привлекательная в мире мумия. Эта ее онемевшая поза… Этот призывно открытый сладкий рот. И грудь, вздымающаяся под одеялом от тяжелого, глубокого дыхания. А ведь я знаю, что ее грудь просто шикарна. Такая вкусная и привлекательная, с розовыми сосками, упругая на ощупь. И я бы попробовал ее снова.

Ирины глаза как-то странно вспыхивают. Кажется, тело сводит не только у меня.

Я хочу к ней прикоснуться. У меня дикое желание почувствовать ее. Она своей строптивостью и грязным ртом, кажется, сводит меня с ума сильнее, чем все предыдущие женщины, вместе взятые. Откуда это? Ума не приложу. И наклоняюсь все ниже. Могу припечатать ее ртом… Могу так много всего.

Но ревность все равно грызет. И, вспомнив пожарного, хриплю не своим голосом:

— Я не стану тебя целовать после него, жена. Ты мне изменила.

Она резко вытягивает руку из-под одеяла и… Бамс! Я получаю по морде.

— Как же давно я мечтала это сделать, — улыбается Ирина.

Тру щеку и плюхаюсь на задницу рядом с ней, затем возвращаюсь назад в кресло. Лучше бы я пошел совершенствовать свое мастерство.