Глава 25

Меня отправляют в небольшой отпуск. Это обычная практика для пилотов, переживших нечто подобное. Без полетов скучно. Устаю от праздности уже на второй день. Я и в ночной клуб сходить успел, и в кино, и в ресторан. Но все равно чего-то не хватает. Как будто зудит. Не знаю почему, наверное от скуки, я десятый раз перечитываю ее смс. Вроде совсем мало ее знаю, а отпустить этот момент не получается. Даже сериал, состоящий из миллиона серий не помогает.

Пишет мне и Зарина, но ее сообщения как жужжащий над ухом комар. Я от них просто отмахиваюсь. К тому же у нее уже достаточно хороший срок беременности, чтобы сделать анализ ДНК, но на любой мой намек в эту сторону и даже на однозначные предложения записать в клинику она неизменно отнекивается и меняет тему. Уверен — это не мой ребенок.

Я всегда был очень спокойным и хладнокровным, но у Ирины просто талант одним своим действием доводить меня до белого каления. Вот если бы она пришла ко мне так же, как к нему, когда с ним случилось ЧП, я бы, может, уже и думать забыл. Вместо этого, накрутив себя до предела, набираю ее номер и сразу несусь с места в карьер:

— И это все, что ты можешь сказать мужу, который чуть было не попал в авиакатастрофу? — не поздоровавшись, выкатываю я, сам же топаю из душевой в раздевалку, на ходу обтираясь полотенцем. Часовой заплыв в частном бассейном комплексе не сумел охладить моих претензий к жене.

— Привет, — в трубке грохот, возня, шепот, как будто она старается выйти из какого-то помещения так, чтобы не было слышно, с кем и о чем она разговаривает.

А еще басовитый крик, что-то вроде: «Гол!» Как будто какое-то существо мужеского пола неподалеку смотрит футбол.

Тут же становится тихо.

— Привет, Илья, ты насчет развода? Уже в среду, я помню. Хочешь уточнить, где встретимся?

— Это муж девушки, с которой ты сейчас живешь? — отвечаю вопросом на вопрос.

— Я решила больше никогда не врать, поэтому сразу скажу: я у Сережи. И я не обязана перед тобой отчитываться.

— Ну это понятно. Конечно, нет. Ты ж не моя жена. И в тебе не мой ребенок.

Вздыхаю. У самого аж коротит внутри. Знаю, что секса у них нет. Не совсем же она отбитая. Но можно много всего другого делать.

— А в каком смысле ты у Сережи? Он что, до сих пор в больнице? — медленно догоняю.

— Нет, я у него дома. Я теперь у него живу.

Я прям теряюсь. Даже волосы на голове сами по себе высыхают. Какая же она вертихвостка! Странная. Несерьезная, совершенно безбашенная. Женщина не должна быть такой безответственной.

— Дай-ка ему трубку. Я скажу, что ты беременна и у тебя есть муж! — скриплю зубами от ощущения глобальной несправедливости.

У меня и так на работе не клеится, а еще эта поскакушка галлон крови выпила.

— Он знает про тебя.

— Знает?! — Я встаю с лавки, полотенце падает.

Хорошо, что здесь отдельные раздевалки, а не эти модные, гендерно-нейтральные — тьфу ты, елы-палы! Но как же я возмущен! Я просто не могу угомониться. Он знает и все равно пустил ее к себе? Он все равно с ней встречается? Серега какой-то странный, походу, они в своей странности нашли друг друга. Я думал, что это мой козырь в рукаве, а выходит, пожарному вообще по фиг.

— Да. Я все честно рассказала: что ты мне не брат, что мы по ошибке женаты и что у нас будет ребенок.

— И ему нормально?! — полностью голый возмущенно пыхчу. Стою посреди раздевалки, запустив свободную руку во влажные волосы. Нервно тормошу их и подергиваю.

— Илья, мне надо идти.

— К нему?

— У меня на плите стоят макароны, я сейчас дом спалю, если их не сниму. И варочную поверхность пачкать не хочется. Ее потом трудно отмывать. А химию мне сейчас совсем не желательно, даже для рук. Я же беременна.

Она как будто стала спокойнее. И мне это отчего-то совершенно не нравится. Верните острую на язык Иру, которая перечила на каждом слове. Она там остепенилась, что ли? Нашла свое?

И вроде бы это не мое дело, только почему я до сих пор не повесил трубку?

— Ты ему что, там ужины уже разготавливаешь?

— Илья, я правда рада, что с тобой все в порядке. У меня, когда увидела твой самолет в песке, прям аж сердце чуть не остановилось. Но мне нужно идти.

Взгляд мечется по металлическому шкафчику с кодом. Я никак не могу закончить разговор. С одной стороны, уже можно разводиться. И вправду, ну что нас держит? Если результаты расследования окажутся не в мою пользу, то никакой брак в угоду Андриевскому меня не спасет.

— Ты мне на вопрос ответь. Он в той же самой квартире живет, что и ты?

— Ну да.

Повисает долгая пауза, во время которой я обдумываю услышанное. Внутри что-то вспыхивает, прямо в голове. Я даже не могу объяснить, что это. Оно просто загорается малиновым цветом. Лишает меня разума и здравого смысла. Я на тренажерах самый лучший результат на стрессоустойчивость среди всех экипажей демонстрирую, а тут как будто кетчуп в глаза прыснули и вообще ничего не видно. Вытираю его вытираю, уже и промыл два раза. А толку нет. От злости даже слизистую щиплет.

— Ну ты и шлюха!

Надо понимать, что я подобное говорю женщине впервые.

— Я?! — переходит с шепота на громкий голос.

— Да-а! Ты!

— У меня... — задыхаясь. — У меня просто слов нет!

— А как тебя еще назвать?! Не успела за одного выскочить, как беременная другому чупа-чупс сосешь!

— Чего?! — возмущенно верещит она в трубку.

— А чем еще вы там занимаетесь? Тебе же врач запретил. А ребенка ты боишься потерять. Значит, так ты своего пожарного развлекаешь после смены?!

В эту фразу я вкладываю всю накопившуюся злость, всю горечь на так неудачно сложившиеся обстоятельства. Она к нему побежала, ко мне не приехала. А теперь меня кинула и зажила с ним счастливо. В его, мать твою, квартире!

— Придурок! — Бросает трубку Ира, а я, услышав гудки, несколько раз долблю ногой по ящику. Он трясется и дребезжит. Тогда я бью сверху. По крышке. Как же меня вымораживает тот факт, что она так легко от мужика к мужику бегает! Ну где это видано? Что это за моральные принципы такие? Она же будущая мать!