Глава 48

— Пора возвращаться в кабину, — сладко шепчет мой муж, ловко застегивая пуговицы на рубашке.

У Ильи сейчас лицо кота, вдоволь налакавшегося сметаны.

— Как ощущения?

— Будто мной грязно воспользовался горячий пилот на высоте десяти тысяч метров. Эй, — раскорячившись, — капитан Беляев, помоги даме выбраться из кресла. У меня зад прилип к стильной натуральной элитной коже первого класса. Пора возвращаться в мир челяди и нищеты!

Муж аккуратно поднимает меня, смеется, попутно поправляя на мне одежду.

— Ты так и будешь попрекать меня? Ну что бы ты здесь делала? Здесь же одиноко и скучно, — оглядывается, разводя руками.

— Я бы здесь делала все, капитан Беляев. Ела бы обед для избранных, как истинная представительница истеблишмента мяла бы попой превосходную обивку и смотрела бы привилегированный телевизор.

— Ну ты только что мяла обивку, ну чего ты? И телевизор здесь совершенно обычный.

— Это не то. Первым классом летают офшорные аристократы, здесь даже воздух другой.

— Такой же. Система кондиционирования общая для всего салона.

— А золотистые шторки? У нас там белые.

— Сдались тебе эти шторки!

Муж, наклонившись, чмокает меня в губы. После чего, нагнав на себя строгости, выводит в бизнес-класс, провожает к моему месту.

— Здравствуйте. Я капитан Беляев. С вами все в порядке? — обращается он к моей соседке, той самой, что чуть не погибла от местных орешков. Ее зовут Александра.

Я, кстати, убрала свою упаковку в карман сиденья, от греха подальше. Вдруг они какие-то особенные и разрастаются в горле до невероятных размеров. Мне так на спину и живот давить нельзя, у меня там Матвей в джакузи плещется.

Александра поворачивается ко мне, смотрит в глаза, затем снова на капитана.

Вот так я и думала, что она мне не поверила. Да, милочка, выкуси, я же говорила, что мой муж тут самый главный. Он управляет этой семидесятитонной махиной и сделал мне ребенка. И еще одного сверху только что.

Он все может! Он герой! Он мой личный пилот! Мы летим валяться на песке, бегать голыми по номеру и целоваться до потери сознания. Хотя, если честно, после этого случая с орешками терять сознание совсем не хочется.

А еще после прогулки в первый класс я люблю Илью еще сильнее. Ну кто еще смог бы подарить мне такие сказочные десять минут, кроме капитана Беляева? Да никто! Всем слабо. Ведь самый крутой муж у меня в кармане.

Интересно, можно ли сойти с ума от любви? Я не могу сдержать в себе тот огонь ощущений, который получаю, просто глядя на его форму и фуражку. Мне нужно срочно открывать школу вокала и пускать туда свою энергию, потому что моя хрупкая натура не выдерживает этого счастья. У меня сейчас психическое расстройство начнется, и бедное мое сердце просто разорвется. И всем будет действительно жаль, что я лопнула от радости.

— Если что-то понадобится, обратитесь, пожалуйста, к бортпроводнику.

И, улыбнувшись мне, уходит. Ох-х-х... Мой крутой муж. Кусаю губы, провожая его страстным взглядом.

— Ваш муж действительно пилот этого самолета?

— Я же вам говорила, — произношу голосом трехлетнего ребенка, для которого вся эта ситуация кажется совершенно очевидной.

Она удивленно качает головой, а потом просто молча сидит, глядя в одну точку. К счастью, больше ничего не ест. Я сама не хочу, чтобы она питалась всю оставшуюся дорогу. Было бы хорошо, чтобы она и воду не пила, вдруг еще утонет ненароком.

Ее доктор по-прежнему оборачивается. Мне хочется знать, за что она так с ним. Мужчина вроде приятный и симпатичный. И потом, если бы кто-то спас мне жизнь, я бы с ним обнималась, а не смотрела волком. Он явно волнуется, а соседка моя фыркает. Странно это…

Пристегиваю ремень, устраиваюсь поудобнее, картинно протираю иллюминатор, словно он запотел. Зеваю. Мне уже не страшно лететь и тянет в сон. Очевидно, что пару минут назад мы с капитаном Беляевым изобрели лекарство против аэрофобии. Просто отдайтесь кому-то на высоте десяти тысяч метров над землей и перестанете бояться летать. Но мне все же кажется, что у Беляева тут блат. А то бортпроводницы устроили бы нам медовый месяц. Сняли бы с рейса, еще и в полицию сдали бы.

Закрыв один глаз, другим подсматриваю за соседкой. Мое беременное любопытство не дает мне покоя. Почему эта женщина так ненавидит классного доктора? Может, он забыл внутри нее какой-нибудь медицинский инструмент? Я слышала о таком и даже зачитывала новость в учительской. Бабы охали, а я смеялась. Правда, сама этого боялась, особенно когда мне вырезали аппендицит. А она красивая. Очень даже. Как же хочется узнать о них побольше!

Эх, а может это несчастная любовь? Вдруг она к нему прониклась на приеме в поликлинике, а он к ней — нет? У него давний и очень страстный роман с медсестрой из регистратуры. Что, если он участковый терапевт в ее районе? Пришла она к нему за справкой от педикулеза и чесотки для бассейна, он ей красиво выписал, услужливо улыбнулся, галантно помог встать со стула и выпроводил. Но это редкость, и она не смогла забыть его. И стала ходить к нему на прием со всякими ерундовыми глупостями. Она похожа на такого ипохондрика, регулярно обнаруживающего у себя различные опухоли, болезни сердца, желудочно-кишечного тракта или половых органов. И вот она, пока таскалась к нему в кабинет, подцепила вирусную пневмонию, пролежала месяц в больнице, поедая серый хлеб, котлеты из капусты и каши на воде, и теперь ненавидит доктора лютой ненавистью…

Боюсь, правду я никогда не узнаю… Так, размышляя, придумывая разные истории для этих двоих, я не замечаю, как сладко засыпаю.