Глава 47

Я все еще под впечатлением от случившегося, искоса поглядываю то на соседку, то на приятного мужчину чуть вдалеке. Стюардессы несколько раз подходят к девушке, измеряют давление, считают пульс, интересуются, не нужна ли экстренная посадка. Она от всего отказывается и просит не обращать на нее внимания.

Наш полет должен продлиться девять часов. Причем в ночное время, поэтому потихоньку салон погружается в сон. А меня раздражает кондиционер: то холодно, то жарко. Мне уже и подушек принесли, и одеял. И десять раз спросили о самочувствии. Но долго сидеть все равно неудобно. И гул моторов слышен, как будто они направлены мне в уши.

Спать здесь тоже не получается. Я думала, что крутая и не боюсь летать, но все равно не могу избавиться от мысли, что под ногами нет земли.

Устав крутиться в кресле встаю и принимаюсь тихонько бродить туда-сюда по салону. Все веселее, да и ноги разомну. В очередной раз дойдя до туалета и развернувшись, натыкаюсь на своего мужа. У меня от шока глаза на лоб лезут.

— Илья! Господи, а за штурвалом кто? Илья! Мы ж разобьемся! Ты же водитель, в смысле пилот!

Муж смеется и, раскрыв объятия, прижимает меня к себе. Уводит за какую-то неприметную шторку.

— Я соскучился!

Обнимает, целует, гладит.

— Соскучился он. Что за безрассудство?! Мы же грохнемся, ты должен сидеть вот так и смотреть на пушистые облака, — забавно поднимаю руки, берусь за незримый штурвал и пялюсь вдаль. — А вдруг птица? А что, если другой самолет? А грозовое облако? Его же надо вовремя заметить. Ты слышал историю про «Титаник»? Там вот вовремя не увидели айсберг, и все!

Муж не может перестать ржать. Ласково шепчет в ухо, пуская по телу особое электричество.

— Боишься, что не успеешь открыть школу вокала?!

— Боюсь, что Матвей не успеет описать твою форму при таком раскладе. А ну быстро в кабину, пока еще можно спасти самолет! Я про такое читала. Мужик посадил на колени сына, и они камнем упали вниз. А ты вообще ушел.

— Ну это расхожее мнение, что, несмотря на мои широкие полномочия, я, как командир воздушного судна, в действительности не могу ими воспользоваться: я заперт за пуленепробиваемой дверью внутри кабины самолета, и мне якобы вообще не разрешается покидать ее ни при каких обстоятельствах. Однако, — сексуально подмигивает, трогая линию позвоночника, — любой член летного экипажа может отлучаться из кабины, когда это необходимо для исполнения обязанностей, очень важных дел. Исключая моменты взлета и посадки, естественно. Там опытный второй пилот, детка, минут десять у нас есть.

Дышит мне в ухо, проводит кончиком языка по мочке.

— Для чего?! — в шоке переспрашиваю, обалдев от собственных догадок.

— У меня столько часов налета, а я ни разу не занимался этим на высоте десять тысяч метров.

— Чего?! Чем не занимался?! — У меня глаза на лоб лезут. — Я надеюсь, ты имеешь в виду совместное чаепитие, игры-ходилки с поочередным бросанием кубика. Мафию! Но для этого надо больше народу.

Илья меня уже не слышит, он страстно целует мою шею, активно засасывая кожу, играя языком, постанывая, заставляя меня терять нить разговора. Хорошо, что стюардессы как по приказу куда-то ушли и не заглядывают. И тут до меня доходит.

— Миллионы людей не делали это на высоте десять тысяч метров, капитан Беляев.

— А мне надо вычеркнуть этот пункт из списка мечт!

Голова кружится. Так сильно возбуждают его руки, губы и шепот. А еще эта его форма и сам факт, что мы в самолете.

— У меня есть мечта съездить на настоящую родину Деда Мороза в Великом Устюге. Это, как ты понимаешь, главная его резиденция. Там, знаешь ли, сохранилось богатое культурное наследие. О боже…

А муж не слышит, вначале со строгой физиономей ведет за руку через весь салон, а потом затаскивает в пустой первый класс. О чем-то переговаривается со стюардессой, причем с таким лицом, что даже мне страшно.

А здесь невероятно! Всего несколько кресел, но зато каких! С ума сойти можно. Красота. Шик. Сплошное лакшери. Обалдев, даже не замечаю, что он гладит мои ягодицы и бедра, уже почти забирается под подол длинного платья.

— Ты мог бы мне сюда билеты достать, мой жадный муж, — осматриваюсь по сторонам, охаю, одурев от обстановки — кожаных то ли кроватей, то ли кресел бежевого цвета. Здесь совершенно точно первоклассные места с индивидуальными телевизорами, полностью откидными сиденьями, окруженными перегородками. Наверняка у сидящих тут есть ощущение личного полета. Уж точно никакой толкотни локтями.

— В бизнесе тоже хорошо, и там люди, мне так спокойнее. И по статистике, места в средней части самолета имеют наилучшие результаты по коэффициенту смертности.

Развернув меня к себе спиной, прижимает попой к своему паху. Чувствую заманчивую твердость. Он сказал, у нас мало времени. Значит, надо торопиться. Сопротивляться совсем не хочется.

Без лишних разговоров муж усаживает меня в широкое кожаное кресло. Горячо и многообещающе улыбнувшись, опускается на колени. Прямо в своих форменных брюках, не боясь их испачкать. Раскидывает мои ноги и жадно зарывается между бедер, дернув вниз колготки и отодвинув трусики.

Знаю, чего он хочет, и вспыхиваю как спичка, потому что это мой обалденный муж-пилот, мы в самолете, мы летим, и мне уже плевать, если нас застукают.

Его язык творит со мной чудеса. Я закидываю одну ногу на подлокотник и, извиваясь как змейка, ощущаю голой попой дорогую кожу первоклассного кресла. Пытаюсь ему шептать, что сейчас просто сдохну, но Илья не слышит, он лижет, трахает, любит меня ртом до изнеможения.

Не в силах контролировать размякшее тело, отпускаю себя в блаженный полет. И это очень символично, что я лечу на волнах оргазмах и при этом лечу в самолете. Пока меня трясет от экстаза, Илья приспускает брюки и, взяв в руки обе груди, нагло тискает и мнет. Наигравшись, направляет себя внутрь меня.

Просто берет меня, свою жену, в кресле самолета. Мой личный пилот. Это дико возбуждает. Илья всегда доводит меня до оргазма по два-три раза за каждую нашу встречу в постели. Но сейчас мы не в кровати… Мы в самолете!

Сегодня это ощущается так остро, что я даже не могу говорить, мычу как умственно отсталая инфузория-туфелька. Помогите мне разобраться с буквами, на меня напала крайняя степень счастливой тупости.

Илья отличный любовник. Он массирует меня изнутри, при этом мы, зажмурившись, страстно целуемся. Его толчки, его движения, наши стоны перебивают гул самолета. И губы немеют от сладости. Мне так хорошо, что это преступление против человечества. Похоже, и у меня была мечта, только вот я о ней не подозревала.

Мой муж великолепен. Достигнув финиша, он, как истинный брутальный самец, дарит всего себя мне. Внутрь! Без каких-то там салфеток и неуместных обтираний. И это правильно, это по-мужски. И это заводит еще сильнее. Он покорил меня с первого взгляда и продолжает это делать. Каждое слово, каждая улыбка, каждый взгляд, каждое движение: и жесткое, и нежное. Я принадлежу ему, он мой любимый, и он может меня метить, где ему заблагорассудится.