Глава 46

Неделю спустя. Все тот же аэропорт.

— Ир, он на полном серьезе сказал, что ты можешь звонить ему в любое время и приезжать, если мы с тобой поссоримся?! — в сотый раз за эту неделю возмущается мой муж.

— Ну мы же какое-то время жили вместе. Это естественно, что Сергей за меня переживает.

Илья смотрит на меня искоса, с недоверием, при этом тащит оба наших чемодана.

— И потом, милый, ты же знаешь, что он был пьян. У него был день рождения, он, скорее всего, просто позвонил, и все.

Илья притормаживает и, гордо вскинув голову, пытается сформулировать какую-то очень важную мысль. А я нежно ему улыбаюсь. Потому что он в форме. Когда он в форме, я готова простить что угодно, даже его семидневную ревность. Уже неделю мой муж вспоминает звонок пожарного Сергея.

— Ты знаешь такую поговорку: «Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке?»

— Нет, я не фанат фольклора.

Идем дальше.

— Так вот, милая моя женушка, спиртное развязывает язык, под его действием Сережа выболтал то, что предпочел бы скрыть, будучи трезвым.

— И?

— Он проанализировал ситуацию и готов принять тебя обратно, хотя до этого утверждал, будто теперь вы будете друзьями.

Он от возмущения даже оба чемодана разом отрывает от пола.

— Что тебя волнует больше, капитан: что мне казалось, будто он мне нравится, или что он готов принять меня беременной? — Чуть обгоняю его, заглядываю в лицо, преграждая путь.

— Оба этих факта просто вопиющие! Если он еще раз позвонит, а меня в этот момент не будет рядом, ты…

— Что я должна сделать, мой капитан? — игриво приподнимаю бровь, кокетливо улыбаясь мужу. Мы как раз дошли до точки, где должны расстаться, он пойдет проходить медкомиссию и готовиться к полету, я — на регистрацию вместе с остальными пассажирами.

— Сказать ему, что я для тебя все!

— Так, — смеясь, киваю.

— Что ты сходишь по мне с ума!

— Угу, помедленнее, я записываю.

— Что ты балдеешь от меня и дышать не можешь, есть, спать, думать, жить…

Рассмеявшись одновременно, мы кидаемся друг другу в объятия.

— Ты забыл добавить про туалет. Что без тебя я туда не могу.

— Думаю, это лишнее, — смеется капитан Беляев, наклонившись к моим губам.

Здесь хорошо слышны привычные шумы аэропорта: гул турбин, рык поршневых авиационных моторов, урчание тягачей и спецмашин. Все это делает наш поцелуй еще жарче. Я обожаю своего пилота, его интеллект, его особенную профессию. А еще на нас все смотрят. Еще чуть-чуть, и я просто лопну от гордости.

— Увидимся. И попроси кого-нибудь поставить чемодан на стойку. Не вздумай поднимать сама.

— Жаль, пожарное депо далеко... — Хулиганисто кусаю его за нижнюю губу, моментом схлопотав по попе.

Мы расходимся. Я уже скучаю.

Пройдя все необходимые процедуры и контроль, наконец-то усаживаюсь в свое кресло. И когда я, пристегнув ремень, слышу, что включается громкая связь, мое сердце, напялив кожаные штаны и дерзкие красные туфли на шпильках, начинает танцевать пьяную румбу. Потому что меня опять-таки распирает от гордости.

— Добрый день, уважаемые пассажиры. Вас приветствует командир экипажа на борту авиалайнера, — он называет номер, а я не могу усидеть на месте.

— Это мой муж! — Дергаю за плечо свою соседку, это красивая темноволосая девушка, которой совершенно по фиг, кто там в кабине, она бледная как полотно и явно страдает аэрофобией. Показываю ей свой живот и кольцо. — Илья Беляев, наш капитан, он сейчас поднимет самолет в небо, взлетит, он умеет, он очень крутой профессионал, а я от него беременна. Представляете? Он герой. И у нас с ним будет сын Матвей. Потому что он меня любит и я его тоже люблю.

Привлекательная молодая незнакомка смотрит на меня как на чокнутую, а я счастливо скалюсь, оголив зубы. Тем временем по всему самолету разносится голос моего мужа:

— Командир корабля и экипаж от имени авиакомпании ... рады приветствовать вас на борту самолета ..., вылетающего рейсом ...

— Слышите его голос? Мы женаты.

Чувствую, что я аж зарделась от восторга и некой звездной болезни в хорошем смысле этого слова. Спустя какое-то время, немного угомонившись, оставляю в покое соседку и, глядя в иллюминатор, просто любуюсь облаками. В отличие от девушки рядом, мне совсем не страшно. Ведь за штурвалом самый лучший пилот всех времен и народов.

Очередной прилив гордости я испытываю, когда стюардессы объявляют, что капитан разрешает расстегнуть ремни и встать со своих мест при необходимости. Мой муж тут главный, и он решает, когда триста человек могут сходить пописать. Ну разве это не прелесть?

Все принимаются ходить туда-сюда. А я замечаю, что нас собираются кормить. И это очень даже к месту, потому что мы с Матвеем проголодались.

От нечего делать слежу за своей соседкой, она только что посещала уборную и как раз сейчас идет по проходу обратно. Но возле одного из кресел как будто подвисает. В нем сидит мужчина примерно возраста моего Ильи, очень симпатичный, в строгом темном костюме.

Они не разговаривают вслух, но между ними случается какой-то немой диалог, от которого даже мне почему-то не по себе. Эти двое знают друг друга, но при этом не могут перекинуться даже словом. Интересно, кто он? И жутко увлекательно узнать, как они связаны. Если они знакомы, почему даже не здороваются, но между тем смотрят друг другу в глаза так пронзительно?

Она проходит мимо, планируя занять свое кресло, а он продолжает смотреть ей вслед, будто его примагнитили. Мне бы очень хотелось прочесть их мысли, чтобы исследовать возникшую между ними химию. А может, это бывшие любовники? Встретились через много лет и теперь не могут сдержать внутренний жар. А бороться с этим надо, ведь оба заняты. Хотя у девушки кольца вроде нет.

Моя соседка плюхается рядом со мной, а тот красавчик по-прежнему оборачивается в нашу сторону. Я придумываю некий романтичный сценарий, от которого даже у меня в душе что-то млеет. Тем временем стюардессы разносят еду. Мы опускаем столики, нам подают напитки, картофель с мясом, а также маленькие пакетики с орешками и сухофруктами. С наслаждением поглощаю пищу, отбросив на середине третьего эпизода мысленный сценарий мексиканского сериала про незнакомцев в самолете. Но вдруг замечаю, что с моей соседкой что-то не то. Она хватается рукой за горло и одновременно пытается кашлять, чтобы удалить инородное тело. Орех. У нее в горле застрял орех!

Теряюсь, надо позвать стюардессу. Я понятия не имею, что делать. Я и так не особенно сильна в первой медицинской помощи, а сейчас, будучи беременной, вообще туплю по-черному.

Быстрее, чем члены экипажа, реагирует тот самый красивый и очень загадочный мужчина. Он подбегает к нам, задает девушке вопросы. Но она не может говорить, дыхание явно затруднено, оно шумное, хриплое. Бедняжка кивает, продолжая хватать себя за горло. Мужчина молниеносно вытаскивает мою соседку в проход, пытаясь освободить ее горло, перемежая пять ударов по спине с пятью надавливаниями на живот.

Меня парализует от ужаса и страха за девушку. Стюардессы пытаются влезть в процесс, но незнакомец жестким и, как ни странно, удивительно спокойным уверенным тоном заявляет, что он врач. Но, несмотря на все его усилия, салон, наблюдающий за развернувшимся действом, в ужасе охает, потому что девушка теряет сознание.

И мужчина, назвавшийся врачом, тут же начинает сердечно-легочную реанимацию в объеме давления руками на грудину и искусственного дыхания. При этом следит за возможным появлением инородного тела во рту для того, чтобы своевременно удалить его. И ему это удается. Она выплевывает орех и начинает громко и хрипло кашлять. Потихоньку приходит в себя. Она жива! Я держу свой живот и не могу перестать моргать. Просто хлопаю ресницами без остановки. С ума сойти. Этот мужчина такой молодец.

Салон аплодирует доктору. И я, очнувшись, хлопаю так же ожесточенно, как бьют ладошка о ладошку трехлетние дети, впервые попав в цирк. Но тут случается нечто странное.

Он подает ей руку, помогая встать. Они по-прежнему не отрываясь смотрят друг на друга, и она быстрым жестом вытирает свои губы после его искусственного дыхания рот в рот.

— Никогда больше не смейте прикасаться ко мне, доктор Воронцов!

И скоренько садится в кресло рядом со мной. Он стоит какое-то время. Пронзительно провожает ее глазами, затем также садится на свое место.

Обалдеть! Вот так благодарность. Они действительно знакомы. Он ей жизнь спас, а она ему грубит. Ничего себе. Что же между ними произошло?!