Глава 50

Время пролетело быстрее, чем я думала. Позади остался наш совместный и совершенно незабываемый отдых. Мы забрали заявление из суда. Начали заниматься школой вокала, уже нашли подходящее помещение. Илья мне очень помогает, когда у него есть время и возможность.

Но, как ни крути, я сильно скучаю. Все же он часто бывает в рейсе, а я все равно ревнивая беременная клуша с богатой фантазией. Когда особенно сильно накатывает, я встречаюсь с Ульяной и Виолеттой за чашечкой чая с пирожными и начинаю им ныть о том, что где-то там, в гостинице аэропорта имени Габдуллы Тукая под Казанью, мой любимый муж плещется в джакузи сразу с четырьмя бортпроводницами с силиконовыми сиськами и накладными ногтями. Ибо я гигантский бегемот, который сто лет не видел своих ног. Но девочки успокаивают, уговаривая, что Илья меня любит. И все беременные женщины проходят через это.

Но, вообще, они правы, я все же склоняюсь, что мой капитан меня обожает. Потому что в моменты, когда он на меня смотрит, затем раскрывает объятия и целует в висок, я самая счастливая женщина на свете. А еще он обожает ласкать мои ушки и шею. И все это с такой заботой и нежностью, что я просто таю.

Короче, я то ревную, то снова себя уговариваю. Много читаю и смотрю кулинарные шоу.

Так проходит второй триместр, приближается к концу третий. Заканчивается сороковая неделя, все тихо и спокойно. Я прошла курсы для беременных, выучила все дыхательные гимнастики, но Матвей явно никуда не торопится.

На сорок первой неделе Илья перестает летать. Меняется с парнями, чтобы быть со мной, когда это наконец случится и наш любимый сынуля появится на свет.

В роддом мы собираемся под чутким руководством капитана Беляева-старшего. Он даже рыбалку забрасывает, так сильно переживает, что мы с его сыном облажаемся и родим внука как-то неправильно.

— Должны быть предвестники, Ирина.

— Нету! — Смеясь пожимаю плечами. Я вообще ничего такого не чувствую.

— Может, ты не беременна? — ржет Андрей Геннадьевич, пока я, держась за спину, собираю по комнате вещи.

Пузо настолько огромное, что Илье приходится вдавиться в шкаф, чтобы я могла пройти. Не беременна я, как же! Юморист.

— Хочешь дельный совет?

— Папа, — вздыхает Беляев-младший, — давай вот без этого, ладно? У тебя всего один сын родился, и это было так давно, вряд ли ты помнишь, что откуда должно вылезать. Тоже мне доктор беременических наук. Иришка курсы прошла, книги читала, даже роды онлайн видела, а ты что? Ты в это время зимнюю блесну-сапожок для ловли ленка на горных реках выбирал. Советчик.

— Сына, ты давай это… Заканчивай кипятком писать. Полет нормальный. Никто беременным еще не остался, и Ирка наша родит. А то вон вены на шее вздулись и дыхание переменчивое. Успокойся! Научился более-менее сносно управлять самолетом, вот и управляй. А роддом — это дело серьезное. Здесь мозги нужны.

Илья кривится, охает, закатывает глаза. Руки скрещивает с недовольной физиономией.

— Иришка, хочешь дельный совет? — никак не уймется Андрей Геннадьевич.

— Давайте, — улыбаюсь, потому что наш дед хоть и пыжится, но тоже нервничает, это у него реакция такая своеобразная.

— Главное — спрятать деньги.

— Папа, у Иры платная палата.

— А родзал у нее тоже платный? И всех остальных вы купили? Это общественное место, милок, там толпа сутками крутится. Надо быть начеку. Итак, основной вопрос: куда, отправляясь в роддом, положить деньги? Это первостепенно. Необходимо взять большую сумму, на всякий случай. Мало ли… В нашем мире буржуев все построено на деньгах. Вдруг понадобится платная анестезия, сползать в аптеку или кафе, что расположено на первом этаже в здании роддома. Что ты, Ирочка, тогда будешь делать? Все начнется резко, молниеносно, как в сорок первом, и ты потом локти будешь кусать, что денег нет! Тут важно не прогадать. Поэтому, я, как человек, миллион раз лежавший в больнице, советую спрятать деньги в рулоне туалетной бумаги.

— Папа! — старается притормозить отца сын, а мне смешно.

На самом деле они оба уже близкие мне люди и этот разговор отвлекает от страха пред родами.

— Да ты не папкай, Илья. Панику не разводи! Ни у кого не хватит ума искать заначку в таком месте. И нам с тобой спокойнее, и Ира будет при деньгах.

— Да мы, чуть что, можем ей передать все, что нужно, папа. Она же не в пустыню пешком рожать отправляется, а в один из лучших роддомов города, — возмущается Илья и ходит от шкафа к окну и обратно.

— Ну смотрите. Вы, молодые, сейчас больно умные. А я жизнь прожил. У меня так-то опыта побольше будет.

Андрей Геннадьевич обижается, Илья продолжает протаптывать ковер, а я прислушиваюсь к совету свекра. И тайком от Ильи прячу заначку в туалетную бумагу.

Самое смешное: мы планировали отправиться в роддом утром, но уже около полуночи у меня начинаются первые схватки.

Честно скажу — рожать больно. И как-то стремно. В общем, мне не понравилось.

И, будучи занята появлением на свет нашего Матвейки, я успела даже забыть о своей заначке.

Но вот все закончилось, меня перевели в палату, я уже лежу рядом с маленьким сыночком... С моим чудом, с моим счастьем. С Матвеем, который настолько идеальный, что даже придумать невозможно. Шлю сотни тысяч фоток нашему папе.

И тут ко мне вдруг приходит воспоминание о замурованных в рулон туалетной бумаги деньгах. Пересматриваю принесенные санитарками вещи, да только бумага была в пакете поверх всего остального, и, кажется, ее случайно выронили.

Медсестры хохочут, рассказывая забавную историю о том, как пожилая санитарка нашла и пристроила мою бумагу в одну из палат по назначению — на держатель в туалете. И говорят, что выдадут мне другую. Потому что вся туалетная бумага по сути одинаковая и не стоит так привязываться к рулону, принесенному из дома.

Их мой перепуганный взгляд забавляет, а мне вот совсем не смешно. То ли роды так сказываются, то ли счастье от встречи с любимым сыном, но, как только мне разрешают ходить, я устраиваю пробежку по всем палатам... Мой сумасшедший вид и такой же вопрос о том, что я ищу свой драгоценный рулон копеечной бумаги, многих ставит в тупик.

Но, к счастью, все обходится без трагедии. Я с облегчением обнаруживаю свою прелесть и возвращаюсь к Матвею, чтобы через несколько дней покинуть эти стены, уже будучи мамой.

А вот байка о странной роженице Ирине, бродящей по отделению в широченной сорочке с птичками и спрашивающей о рулоне туалетной бумаги с такой страстью, словно потеряла ребенка, еще долго будет передаваться в родильном доме из уст в уста.

Но я была бы не я, если бы не попала в очередную историю.