Глава 9

Прошлым вечером меня едва ли не пинками в спину вытолкали из вольера.

— Давай, проваливай отсюда, золушка, рабочий день закончен. Здесь не на что смотреть. Особенно тебе. А я сгоняю за попкорном, — хохотнул Руби, вышвыривая меня на улицу.

Когда он тащил меня по коридору помещения, я отчётливо слышала голоса девиц. Внизу живота стало холодно, а солнечное сплетение сжало ледяными тисками. Только не это! Не нужно их к нему… Нет! Почему душа протестует? Я не понимала. За них ли переживает? Вряд ли. Пусть залпом сожрёт, я плакать не буду. Но не целует. Не трогает! Не смотрит так же одичало и прожорливо, как смотрел на меня.

Ревность. Да. Это и правда была ревность.

— Ого, а парень-то красавчик. Чё за прикол трахаться в клетке? — пропищала одна из шалав.

— А-ну заткнулись. Ваша задача не задавать лишние вопросы, а бабки отрабатывать. Быстро зашли в клетку, сняли трусы, встали раком.

— Долбанные извращенцы! — выбранилась вторая ночная бабочка. — Нас никто не предупреждал, что мы будем шпилиться в грязной клетке зоопарка посреди медвежьего дерьма.

— По штуке баксов каждой. Сверху оговоренной платы. За неудобства. Идёт? — предложил Джейк.

— Ладно, мы согласны.

Больше я ничего не слышала. Меня просто вышвырнули на свежий воздух, приказав идти спать. Той ночью я ни на миг не сомкнула глаз. Всё представляла, как он их там… раскладывает на грязном полу клетки, как когда-то разложил и меня. Ужас! Я не могла побороть собственные чувства, они были сильнее меня. И если бы я только знала почему. Почему они вдруг отравили моё сердце? Так, что я теперь и минуты не могла прожить спокойно, не думая о чёртовом льве.

***

С первыми лучами солнца я приступила к работе. Первым делом отправилась в цех за едой для монстра, а затем — к его вольеру. Но не успела подойти к главному входу экспозиции, как вдруг увидела до ужаса жуткую картину: четверо работников зоопарка, двигаясь друг за другом, в спешке выносят из вольера объёмные мешки чёрного цвета. Два. Два мешка! Вытянутой формы. Такие же, в которые упаковывают тела жертв аварии. По количеству столько же, сколько и шлюх, что пожаловали в клетку к клыкастому демону накануне вечером, предвкушая лёгкую выручку.

«Словно трупы…» — застонал мой внутренний голос, отчего по спине побежали противные мурашки.

Лигр крепко посапывал в клетке, на боку, положив ладонь под щёку, выставив на показ свои упругие ягодицы. Божечки! Сколько раз не смотрю на это нагое безумие, всё никак не могу привыкнуть. Ходячий секс. Бездонная яма тестостерона! Гора каменных, мощных мышц. Какой же он всё-таки идеальный. И правда, что сверхмужчина. А от этой голой попки я и вовсе вся покрываюсь красными пятнами стыда и неприлично потею. Особенно в трусиках. Что моя жизнь… это сплошной немилосердный стресс.

Сначала я, выпав из реальности, залюбовалась мужчиной, как произведением искусства, а затем представила, как он вчера резвился тут с теми двумя вульгарными мочалками в блестящих огрызках, еле-еле прикрывающих их толстые задницы, и мгновенно вскипела, похлеще забытого на плите чайника.

Выругавшись в уме, грубо швырнула в клетку ведро с мясом, хмыкнула и приступила к уборке помещения. Меня замутило. Взгляд на пол — шок и страх! В пяти шагах от клетки я увидела озеро свежей крови.

— Что здесь произошло? — зажав рот ладошками, еле-еле выдавила из себя вопрос. — Ты снова кого-то разорвал?

— Они привели мне двух девок, — повиснув на прутьях решётки, Лигр лениво зевнул и потянулся. — Я всего лишь полакомился их энергией.

Как странно, но парень выглядел так, будто заново родился на свет. Посвежевший, отдохнувший, крепкий, как танк, с нормальным смуглым, а не бледным цветом кожи. Глаза светились золотом, а на теле не осталось ни намека на побои.

— Что, что ты с ними сделал?

— Если выражаться как человек — занялся с ними сексом. Трахнул. Выебал. Выдол…

— Ох, замолчи! — я быстро заткнула уши руками. — Ты ужасен! Изнасиловал и что? Убил? Откуда здесь кровь?

— Нет. Я их не убивал. Разве что довёл до обморока. Это те двое, с крысиными рожами, прихвостни вашего главаря, расстреляли их из пистолета, пока человечки были в отключке.

— Проклятье! — я часто-часто задышала, стараясь не смотреть на тёмно-красную лужу. — Скорее всего, решили избавиться от свидетелей.

— Мне плевать, — король львов снисходительно хмыкнул. — Главное, что я восстановил силы и снова могу обращаться. Они велели передать тебе, чтобы ты почистила мою клетку и как следует выдраила полы.

Ничего не ответив, подавляя в горле рвотные позывы, я взяла ведро с тряпкой и приступила к делу. Каждый раз, когда я наклонялась, то чувствовала на своих бёдрах этот властный, пожирающий взахлеб взгляд. Лигр смотрел на меня, не отвлекаясь. Следил за каждым моим шагом, считал каждый мой вдох и выдох. А у меня пульс зашкаливал, и дрожь по телу била кнутом. Нет, он не смотрел, он будто трахал меня своими наглыми, золотисто-медовыми глазищами с чёрными, как тьма, зрачками.

Когда я приседала, ползая на карачках во время мытья полов, его дыхание учащалось. Страшно было обернуться, чтобы, не дай боже, встретиться лицом к лицу с живым исчадьем ада, голодным и бешеным диким зверем. Спасибо! Хватило. В следующий раз, если Лигр хоть пальцем посмеет меня тронуть, принудив к интимной близости, клянусь, я выцарапаю ему глаза, а после добровольно прыгну в пруд к аллигаторам. Хватит с меня пыток.

Я таки не выдержала. Швырнув тряпку в ведро, крикнула:

— Хватит уже пялиться, Лигр!

Был бы у меня хвост или уши, как у лисы, я бы тут же их рефлекторно поджала, осознав, что с дуру вспылила, ляпнула, не подумав, упрёк в адрес одного из самых опасных на планете хищников.

Его ответ меня изрядно шокировал. Вместо того чтобы обвинить меня в том, что я повысила голос на Короля, оборотень ответил. Совершенно спокойным, холодным тоном, с долей волнения:

— Ты должна уволиться. Я не могу находиться рядом с тобой.

Какая наглость! Вы только посмотрите! Выходит, я его нервирую?

— Если бы это было возможно, я бы с удовольствием свалила к чёртовой бабушке! Но я не могу. Я что, настолько сильно тебе противна? Что ты, господин Король Лев, даже сожрать меня брезгуешь, чтобы, в конце концов, прекратить мои муки в этом аду?

В ответ меня окатили злобным рыком и мощным ударом кулаков по железу.

— Ты забываешься, простолюдинка! Никогда не смей разговаривать так с чистокровным!

Я подошла к клетке и плюнула ему в лицо.

Ох, чёрт…

Какого лешего я творю?

А он… он ручищу свою огромную между прутьями просунул и за шею меня цапнул. До темноты в глазах с яростью сдавил. Я аж захрипела от шока.

— Убью тебя! Убью-ю-ю!!! Ты никто. Ничтожное, грязное создание!

— Так убей… Не тяни… — жалобно, с хрипом, глядя в жёлтые, наполненные лавой глаза истинного убийцы.

— Убью… — в полуметре от моей головы уже сверкают острые, как бритва, ногти.

Лигр замахивается. И…

Хватает меня за затылок, тянет на себя и исступленно впивается в мои губы:

— Но после того… как поцелую.

***

Он целовал меня так страстно и так дико, что хотелось умереть от безумия и снова воскреснуть в его сильных, доминирующих руках. В тот миг я поняла, что мне его очень сильно не хватало. Наверное, я влюбилась. А может, зверь снова пустил в ход свои чары в виде феромонов.

Я и не думала сопротивляться. Его поцелуй… такой яркий, такой первобытный, швырнул мою душу в параллельное измерение. В рай. Где всё было такое красивое и сказочное. На миг мы просто растворились друг в друге. Забыли обо всех бедах и несчастьях, наслаждались ласками, что на несколько минут подарили нам крылья свободы и безграничное удовольствие.

Зверь поцеловал меня прямо через прутья решетки, вдавив в опору, крепко-крепко обнимал мою талию обеими ручищами, что жгли меня как оголенные провода. От этих прикосновений, от сильных толчков мокрого, горячего языка в моем рту меня подбрасывало и колотило от дрожи, а по нервам хаотичными разрядами бежал ток в тысячу вольт.

Лев терзал мои губы своими мягкими, настойчивыми губами так, что ноги превращались в бескостное желе, а внутри живота просыпался огненный цветок страсти. Раскрывал свои лепестки, возрождался из пепла и заставлял меня чувствовать сладкую вибрацию между ног. Странные ощущения. Нереально приятные! Мне хотелось большего. Хотелось ещё, ещё, ещё! Чтобы мужчина немедленно унял эту идиотскую боль внутри зудящего влагалища.

По очереди он всасывал в свой рот то верхнюю губу, то нижнюю, теребил языком нёбо, вылизывал внутреннюю поверхность щёк, полировал кончиком языка мои зубы. Ох, вот это да! Он точно зверь! Дикий дикарь! Неандерталец! Как же бессовестно он меня целовал… Ну точно как одичавшее животное.

Я понятия не имела, что такое возможно. А ещё я едва не разрядилась в собственные трусики, когда его сильные, жилистые руки властно схватили обе мои ягодицы и до синяков сдавили, заставляя меня закатить глаза, задышать в десять раз чаще, запрокинуть голову назад и… в ответ обвить его плечи своими руками, чтобы также дерзко их расцарапать. Чтобы зверь зарычал! Ух-х-х! Обожаю его рыки. Именно сейчас. Я обожаю, как он рычит и скалится, когда я царапаю ему плечи, потому что вот-вот упаду в пучину безумия спиной назад.

Я всегда стеснялась своего первого поцелуя. Боялась сделать что-то не так, но в ту секунду, когда лев набросился на мои губы, я вообще ни о чём не думала, кроме как о шоке. Это была словно какая-то «свобода слова», только в отношении поцелуя. Можно было сосать друг другу губы, кусать их, облизывать, пачкая слюной рот, щёки, шею. О-о-о! Это было и вправду какое-то сумасшедшее сумасшествие! Можно было толкаться языком друг другу в глотку, глубоко, резко, сильно! Сплетаться языками, стонать и визжать. Сегодня всё можно. Сегодня мы — звери. В животном мире нет правил. Лишь первобытная похоть, бешеная страсть, запредельное удовольствие.

К чёрту нежности, прелюдии, мораль! Сегодня мы — две зверюги. И никто не посмеет высмеять мой первый серьёзный опыт во взаимном поцелуе, тем более побрезговать тем, что я вытворяла, поддерживая игры Лигра.

Насладившись обоюдным буйством, Дастан вдруг оторвал меня от себя, немного отстранился. Держал за скулы, поглаживал их большими пальцами. А дикие глаза зверя светились от… радости. Они были переполнены любовью. По-другому и не скажешь. Я знаю этот взгляд. С таким грустным, наполненным истинной любовью взглядом говорил со мной отец, когда вспоминал мою мать. Я не помню свою маму. Она умерла, когда я только-только появилась на свет. Вот именно с таким мощнейшим теплом в радужке смотрели на меня мой лев.

Как я поняла, что это любовь? Очень просто. Глаза — зеркало души. То, что видишь в глазах, и твориться в душе их обладателя.

***

Я тоже пялилась на мужчину, словно находилась под гипнозом. И не дышала. Мои губы горели от поцелуев, как и щёки. На них можно было смело пожарить блины или яичницу.

— Почему не убиваешь? Ну же, — прильнув ближе к мужчине, со всхлипами прошептала в мягкие губы хищника. — Я не хочу больше жить. Сделай мне одолжение, — сглотнула, — убей.

И надо было мне вот так взять и резко всё испортить. Бессознательно я просто хотела проверить его реальное отношение ко мне. Если прогонит, если вышвырнет вон — значит да! Я таки небезразлична монстру.

После моих слов любовь в красивых глазах оборотня цвета карамели превратилась в чёрную ненависть. Зарычав, Лигр с силой оттолкнул меня от себя, а после забился в угол клетки. Сел, обхватил руками голову и принялся раскачиваться. Он выл. Громко, навзрыд. Так, что мурашки по коже накатывали беспрерывными цунами и били иголками по нервам во всем теле. От этого воя хотелось рвать на себе волосы. Лигр выл оттого, что он, будучи таким могучий, сильный, крепким, оказался немощным и бесполезным.

Мы ничего не могли сделать. Мы это прекрасно знали. Беспомощные и ничтожные. Между нами ржавая клетка. Вокруг нас — огромный забор с колючей проволокой и вооружёнными нелюдями. Нам никогда не стать свободными. Никогда не спастись. Никогда не увидеть свою семью, друзей и мир. Без насилия, жестокости, оружия и кровищи. Получив выгоду, Савински от нас избавится. Как от свидетелей или от уже ненужного мусора.

Смахнув влагу с ресниц, я встала с пола и быстро побежала к выходу. А через час меня снова притащили к Лигру. Насильно. Просто схватили за волосы и, разорвав на мне одежду, абсолютно голую бросили в клетку к зверю.

— Развлекайся, Лигр. Сегодня она твоя шлюха на вечер.

***

Прибежав домой, я уединилась в душе. Стояла под горячей струёй воды и дрожащими пальцами трогала свои губы, вспоминая поцелуй. О, боже! Что со мной? Этот поцелуй будто заново вдохнул в меня жизнь. От этих мыслей и ощущений бешеного языка мужчины в моём горле мои соски набухли, превратившись в твёрдые камушки, а на складках выступила влага. Запустив руку между ног, я проверила это предположение на ощупь. Да. Я была влажной и горячей там, внутри, и не понимала почему? Почему я возбудилась? Мне было хорошо. До безумия приятно сплетаться языком с языком Дастана. Он тёрся щетиной о мои щёки, а мне хотелось дрожать от наслаждения.

Не оттолкнула. Не сопротивлялась! Я тонула в нем как в бездне. Греха и порока. И мне было стыдно, что разум уступил сердцу. Что тело так отзывчиво реагировало на его хищные ласки, на его требовательные прикосновения. Я глотала его горячие вздохи и плавилась изнутри, как растопленный шоколад на сковороде.

Нет, сопротивляться бессмысленно. Я уже давно как его. Он сделал меня своей. Так теперь будет всегда. Хочу я этого или нет. Нас будто связали на душевном уровне. Почему? Я не могла понять. Лишь потом, спустя время, узнаю. У нас со зверем произошло запечатление. Что это такое? Это то, когда не разум выбирает себе пару до конца твоих дней. А душа. То есть когда две души находят друг друга и сливаются в единое целое. Но самое главное, что их связь была предопределена ещё там, на небесах. До их явления на землю.

***

Сон не шёл вот уже больше часа. Скрутившись калачиком, я думала. О нём. О том, что нам нужно срочно искать выход из заточения. Но больше, конечно же, я думала о том, почему зверь не убил. Почему поцеловал? Причем так приятно ласкал, что хотелось рассыпаться на атомы в этих сильных, но в то же время нежных лапищах.

Набросив на ночную рубашку толстовку, я вышла на свежий воздух, решив немного проветриться. Бабуля всегда говорила, что, если не можешь уснуть, нужно отправиться на прогулку и устроить час интенсивной ходьбы. Зато потом будешь спать как сурок. Эх, бабуля… Как же сильно я скучаю.

Думала я о своих родственниках, глядя на бархатное небо, усыпанное мелкими светящимися алмазами. Они там. Все. Смотрят на меня с небес и сопереживают. Надеюсь, замолвят за мою грешную душонку словечко перед всевышним. Сколько уже можно? Когда настанет заветный просвет в бесконечной бездне?

Подышав свежим ночным воздухом, я решила вернуться в постель. На подходе к дому я вдруг услышала знакомые мужские голоса. Руби и Джейк о чем-то остро спорили. Затягиваясь сигаретой, они сидели на лавочке и, судя по интонации в голосе, были изрядно взвинчены. Спрятавшись за деревом, я навострила уши. Прислушалась.

— Ну, и что будем делать? Где мы возьмём столько шлюх?

— Да уж, непростая задача, — выдохнул Руби. — Свидетелей как бы тоже не вариант оставлять.

— Тогда… Соплюшка.

— Что? Бред. Она нам нужна. Раздёрет за секунду, как мелкую крысу, и не побрезгует.

— Не думаю, — Джейк призадумался. — Чем-то она зацепила монстра, сам понимаешь. И выжила.

— Ты прав. Давай попробуем. Другого выхода нет. Я слышал, что вроде как у оборотней есть некое понятие «истинная пара». Любовь на всю жизнь. Чё-то такое, — решил похвастаться знаниями Руби.

— И я слышал. Странно, конечно, ну да ладно. Не думаю, что зверюга причинит нашей мошке еще больший вред, чем до этого. По глазам же видно, что помешался.

— Да! Именно! У нас в руках отличное средство для управления монстром. Всё, идем!

— Куда? — удивился Джейк

— За девкой.

От страха я тут же попятилась назад.

Нет, нет, нет! Ну что опять задумали эти проклятые черти?

Закрыв рот ладонями, я что есть мочи рванула туда, куда глядели глаза, но и метра не успела пробежать, как споткнулась о сук и плашмя грохнулась на асфальт, из-за чего меня обнаружили.

***

— Пустите! Отвалите! — сопротивлялась изо всех сил. Бандиты втащили меня внутрь экспозиции и, оторвав от пола, придерживая за подмышки, несли к клетке с виднеющейся там огромной поджарой фигурой, пока я кричала, извивалась, пинала ногами воздух.

Услышав голоса, Дастан резко вскочил на ноги. Принюхался, прислушался, с силой сжав прутья клетки.

— Цыц, сказал! Сопротивляться бесполезно. Привыкай. Шеф приписал к тебе еще одну обязанность. Не боись, не думаю, что монстр тебя порвёт. Лишь чуть-чуть покусает, — расхохотался Руби, изобразив звук звериного рычания, — Вчера он пощадил тех ряженых девиц, но истязал конкретно так. Это мы их добили. Впрочем, ты и так слышала. А подслушивать нехорошо.

Всхлипнув, я со всей силы замахала ногами, но Джейк, дав мне подзатыльник, бросил меня на пол и рывком сорвал с моего тела сначала куртку, затем рванул на себя тонкую ткань сорочки, а Руби ему в этом помог.

— Нет! Нет! Нет! — беспомощная, зарёванная, я брыкалась на полу, будто маленький ягнёнок, на которого напали дикие волки и рвали его нежную плоть на куски. А потом я услышала рёв. И мощный грохот чего-то тяжелого о металл.

— Назад, киса! Или получишь пулю в лоб, — Руби направил дуло автомата в лицо Дастана, приказывая, чтобы тот отошёл подальше, на безопасное расстояние, и позволил им открыть клетку вольера. Он подчинился. Сжав сильные кулачища, сгорбившись, сохраняя на лице зловещий оскал с белыми клыками-резцами, мужчина нехотя сделал три шага назад.

Швырнув меня на пол, мерзавцы быстро удалились. Голая, дрожащая, я лежала на кучке соломы, скрутившись калачиком, и молилась, чтобы на мою судьбу снизошло чудо.

Нет! Не хочу! Лучше умру! Клыкастый демон снова сделает мне очень больно. А я не выдержу. Страшные воспоминания плавили мой разум, как лава плавит древесину. Разум всё помнил. Тело всё помнило. Душа рыдала кровавыми слезами. Пока вдруг… на мою талию не опустилась тяжёлая и очень тёплая ладонь.

Затаив дыхание, я застыла. Через секунду почувствовала, как меня, будто перышко, оторвало от пола. Ещё две секунды — и я прижимаюсь щекой к твёрдой, как скала, груди с невероятно мягкой кожей. Крепкие руки оборачиваются вокруг талии. Нежно, заботливо обнимают. Ох, как бы не закричать от удовольствия!

Когда я немного расслабляюсь, прихожу в себя, то понимаю, что нежусь в объятиях Лигра. Именно нежусь! Наслаждаюсь теплом и ароматом огромного тела, что излучает фантастическое тепло. Я забываю о боли, о страхе. Отпускаю прочь ужасные мысли. Закрываю глаза. И куда-то лечу. Далеко-далеко, в мир вечной гармонии и душевного равновесия.

— Т-ш-ш-ш, не бойся. Расслабься. Я не позволю им тебя обидеть, — урчит мужчина, плавно убаюкивая меня, словно младенца, в своих сильных, накачанных ручищах.

Спустя некоторое время, когда я перестаю дрожать, когда начинаю верить, что мне не грозит опасность, Дастан укладывает меня спиной на пол, наклоняется сверху, придерживая меня рукой за левую скулу, уверенно раздвигает коленом мои плотно сжатые ноги и… пристраивается между моими бёдрами сверху. Горячая головка огромного члена толкается в живот. Господи! Я рефлекторно дёргаюсь, вырываюсь, подаюсь вперёд, но Дастан, возвращая меня на место, хватает обеими руками за скулы, сдавливает их ладонями и говорит серьёзным, вкрадчивым тоном:

— Не сопротивляйся, Ясмина. В этот раз все будет по-другому. Звери тоже умеют любить. Иногда я позволяю себе немного роскоши. Иногда я позволяю себе доставить удовольствие самкам.

А после этой странной фразы аномально нежно целует меня в губы.