Глава 26

Все затихает так же быстро, как и разгорается. Я даже не успеваю осознать скандал, не успеваю толком извиниться, как все тихо и мирно попивают чай.

— Нет, ну, это, конечно, очень здорово, — ворчит Лера. — Вот уверена, что у всех присутствующих, Кристина не в счет, кухня величиной со всю мою квартиру, но нет, вы решили чаи погонять именно тут. Собрались бы у Вадима, у него еще и автомат для попкорна прямо в кухне стоит! Самое то, за вашими разборками под попкорн наблюдать.

— Просто у тебя так уютно, милая, — хмыкает Вадим и чмокает Леру в висок.

Я в этот момент бросаю взгляд на Влада. Он сказал, что любит меня?! Это что-то значит или было озвучено для красного словца? Чтобы лишний раз указать тому же Шервуду, к которому Влад меня ревновал, на его метафорическое место?

— Я даже знать не хочу, откуда ты знаешь про Стейси, — хмыкаю я, пытаясь отвлечься от слишком болезненных для себя вопросов.

— Стейси? — уточняет Лера.

— Так зовут попкорницу, — поясняет вместо брата Влад.

— Ты дал попкорнице имя? — ошарашенно уточняет у Вадима Лера.

— А еще машине, приставке, зубной щетке… Он всему на свете дает имена, и даже их запоминает, — сдаю брата с потрохами.

— Никогда бы не подумала, — выдавливает Лера.

— На самом деле, у нас есть более серьезные темы для обсуждения, — произносит Вадим уже куда более серьезным голосом. Я тут же напрягаюсь. Так хотелось, чтобы про меня и мою ситуацию вообще не вспоминали. Просто сидеть на кухне, болтать ни о чем и не думать, как выпутаться из всей этой паутины. — А именно, что делать дальше. Крис, поехали ко мне. Я уже давно авторитарен от нашего дорогого семейства. Если ты захочешь, отец даже не узнает.

— Или ко мне, — спокойно подмечает Влад, не обращая никакого внимания на недовольный взгляд Вадима, брошенный в его сторону. — Кристин, я соскучился. И нам надо поговорить.

— Поговорить вы можете и у меня дома, под моим чутким надзором, — тут же вставляет брат, но осекается под строгим взглядом Леры. — Шучу-шучу.

— И тут моя очередь предлагать поехать ко мне? — явно насмехаясь одновременно и над всеми, и над собой произносит Шервуд. — Крис, у нас куча спальных комнат. И все проблемы с семьей сразу решатся…

— Пффф, зафига вы ей такие красавцы нужны, — слово берет и Лера, мне остается только переводить взгляд с одного на другого. — Она вполне спокойно может пожить и у нас с бабушкой.

— Кажется, вы все на меня давите, — я улыбаюсь.

Мне приятно. Приятно, что столько людей обо мне беспокоятся. И в то же время я понимаю, что это решающий момент. И куда бы я сейчас ни отправилась — в комнату Леры, в квартиру брата или лофт Влада — это в любом случае будет решающее решение. Если я поеду с Вадимом, то чего стоит моя самостоятельность? Нет, я в любом случае буду продолжать работать, но сам факт того, что я вернулась под крыло семьи… Если останусь у Леры, буду испытывать постоянный дискомфорт от того, что доставляю неудобства им с Валентиной Павловной. А Влад… Все слишком сложно. Между нами было слишком много пропастей, чтобы засыпать их гравием примирения так поспешно. Слишком многое стоит обсудить до этого. В этот момент мне даже кажется, что поехать в гостевую комнату к Шервуду не такая уж отвратительная идея…

Но… но семья на то и семья, чтобы всегда вставать на ее сторону в тяжелых ситуациях. Да, я не прибегу к отцу молить о прощении, но могу попросить о помощи Вадима. Брат не без изъянов, но он всегда изо всех сил пытался быть на моей стороне. И теперь, когда он осознал, что не нужно пытаться контролировать мою жизнь, а я поняла, что Вадим лучший брат на свете, я готова озвучит решение.

— Лера, спасибо вам с Валентиной Павловной за то тепло и уют, которым вы окутываете меня всякий раз, как я переступаю порог этой квартиры. Честное слово, я еще никогда и нигде не чувствовала себя так комфортно, — признаюсь я. — И потому мне не хотелось бы доставлять вам неудобства. Разве что периодическими забегами на пирожки.

Лера хмыкает и кивает. Она понимает, что я хочу сказать и не спорит.

— Влад, с тобой у нас еще осталось слишком много нерешенных вопросов, — я вздыхаю, говорить это при всех тяжело. — И сейчас у меня и правда не самое лучшее время. Давай вернемся к этому разговору… Ну, не знаю, после сессии. Я бы хотела разобраться во всем сама, прежде чем приступать к новому витку своей жизни. И я хочу, чтобы ты уже сейчас знал, что в том, что произошло, была и моя вина. Я не считаю тебя одного виноватым во всем.

— Ух, как я буду додумывать, — вполголоса бормочет Вадим, утыкаясь в кружку чая.

— Дэн… — я набираю побольше воздуха в легкие, но вместо долгого монолога выдыхаю только одно: — Прости.

— Я даже ни на что не рассчитывал, — усмехается он, даже примирительно приподнимает руки. — Просто беспокоился. Если у тебя, принцесса, столько защитников, то я тут точно лишний. К сожалению.

— Вадим, — обращаюсь к брату. — Спасибо за приглашение, я его с удовольствием приму.

— И все? — театрально удивляется Вадим. Продолжает, явно паясничая: — Никаких тебе “ты самый лучший брат, прости дуру грешную”?

— Ты самый лучший брат, прости меня дуру грешную, — я закатываю глаза.

— То то же, — довольно улыбается Вадим и встает из-за стола.

Влад молчит. Только смотрит на меня каким-то новым взглядом, будто изучает, будто старается запомнить каждую черту лица. Я смущаюсь под этим взглядом, не выдерживаю и отворачиваюсь.

— Тогда собирай свои шмотки, время позднее.

— Слушай, а как ты вообще узнал адрес, куда ехать? — спрашивает Вадим у Шервуда, когда мы уже обуваемся в прихожей.

— Ты сообщил адрес таксисту прежде, чем положил трубку, когда я звонил второй раз, — отвечает Дэн.

* * *

Мне всегда нравилась квартира Вадима. Он обставлял ее сам, без помощи матери и дизайнеров, собственноручно руководил процессом. А потому его квартира и не могла ассоциироваться ни с кем, кроме него самого.

Просторная гостиная, выполненная в стиле дешманского американского паба: длинная барная стойка из темного дерева, бильярд, попкорница и фотографии звезд из Клуба 27. Тут был и Курт Кобейн, и Джими Хендрикс, и Моррисон… кого тут только не было. Мне всегда казалось, что это интересная задумка.Даже диван — специально состаренный и сильно косящий под антиквариат — прекрасно вписывался в общую атмосферу зала. На этом диване мы и пристроились. Братец налил мне бокал вина, всучил тарелку сыров и уселся напротив с банкой любимого пива.

— Ну, сеструндель, рассказывай, — говорит он.

— Давненько ты меня сеструнделем не называл, — замечаю я.

— Я помню, что в детстве тебя это бесило, — он улыбается. — Но от ответа ты все равно не уйдешь. Рассказывай про Влада и можешь не щадить мои братские чувства.

— Ну-у-у, — я прикидываю, с чего бы начать. — Тебе с цензурой или без.

— Даже знать не хочу, был ли у вас интим, — он закатывает глаза. — Хотя нет, хочу понять, достаточно ли я вмазал Владу. А то второй раз его бить это уже даже моветон.

— Цензура к интиму не относится, — вздыхаю я. — Все началось с игры в “Правду или действие”...

И я рассказала. О том, как сплясала на его барной стойке, о том, как сбежала после этого из “Дракона”. Что у меня разрядился телефон, и это стало поводом заново познакомиться с Владом. Что мы действительно не узнали друг друга и просто беззаботно гуляли. Потом про вечер с семьей — уже со своей позиции — и про тот день, когда я узнала, что Влад будет моим преподавателем. Все — ну, или почти все — без утайки. Вадим слушал внимательно, не перебивал. Только периодами подливал мне в бокал вина, от которого я никак не хмелела.

— Мда-а-а, сеструндель, дела-а-а, — тянет он, когда я заканчиваю. — И что ты дальше планируешь делать?

— Ничего, наверное, — пожимаю плечами. — Точнее, что-то точно буду делать, но пока нет никакого желания разбираться и с этими проблемами.

— Крис, я скажу тебе это только один раз, — внезапно заявляет Вадим. Потом со смехом поправляется: — Нет, может быть, еще в качестве тоста на свадьбу, если вдруг все сложится хорошо… Просто… Влад не мудак. Точнее, мудак, конечно, но не конченный и лишь потому, что врал мне, когда можно было сразу сообщить.

— Нельзя было, — перебиваю я, но ловлю осуждающий взгляд Вадима.

— Может, и нельзя было. Это уже неважно. Так вот. Я сейчас не бешусь в бОльшей степени из-за того, что я знаю, что он за человек. И знаю, что он уже довольно давно остепенился и всерьез думал о серьезных отношениях с серьезной девушкой. Он бы не стал отказываться от этого желания из-за ничего не значащей интрижки, особенно с тобой, что вообще обернулось для Влада проблемами с семьей в том числе.

— Проблемами с семьей? — напрягаюсь я.

— Да, я только сейчас сопоставил, — признается Вадим. — Он ушел из компании отца, и теперь я понимаю, почему. Видимо, Барсов узнал о вас и поставил сыну ультиматум, но срать Влад на него хотел. Но даже это я не к тому… В общем, я думаю, что он и правда тебя любит.

Я молчу. Внутри меня ворочается какой-то странный зверь, доставляя сильные неудобства. Мне неловко, грустно, обидно из-за того, что все складывается через задницу, но и сил с этим всем справляться нет.

— И еще… Я рад, что сегодня ты сказала про то, что вам нужно время, чтобы все обдумать. Конечно, такие фразы хороши только для голливудских фильмах, в жизни куда проще сразу ковать железо, пока горячо. Но что у тебя, что у него жизнь сейчас слишком далека от сахарной. Трудности — это прекрасно, они действительно показывают, насколько сильно люди нужны друг другу, но с таким лучше сталкиваться уже через полгода-год отношений. Потому да, я согласен с тем, что прежде всего тебе надо расправиться с сессией, а ему хотя бы определиться с бизнесом, который он будет ставить на ноги.

— Спасибо, — выдыхаю я, ощущая, как к глазам подступают слезы. — Спасибо за то, что поддерживаешь, хотя не должен.

— Как это не должен? — удивляется Вадим. — Я вообще-то твой брат. Брат и сестра, одна сатана. Есть еще одна тема, которую я хотел бы обсудить. Твоя работа… Я правильно понял, что ты начала заниматься репетиторством.

— Да, Лера мне с этим помогла, — признаюсь я.

Нравилось ли мне это? Если честно, не особо. Девяносто процентов подростков, с которыми мне приходилось заниматься, делали это откровенно из-под палки, потому что родители уж слишком беспокоились об их будущем.

— Может, тебе стоит… кхм… взять тайм аут. У меня достаточно денег, чтобы прокормить тебя до окончания твоей учебы, — тихо начинает Вадим.

— Нет, — твердо отвечаю я. — Мне уже пришлось столкнуться с ситуацией, когда живешь на чьем-то иждивении. Именно благодаря этому я поняла, что сама из себя мало, что представляю. И не могу сказать, что эта мысль как-то слишком позитивно на мне отразилась. Я думаю, что отец дал мне прекрасную возможность начать развиваться и понимать, на что я вообще способна.

— Крис, ну репетиторство… — тянет Вадим.

— Вообще-то, твоя девушка тоже занимается репетиторством, — отчеканиваю я.

— У нее другая ситуация. Как ты думаешь, занималась бы она этим, если бы у нее была возможность заниматься чем-то другим? — спорит Вадим, но потом чуть сбавляет напор: — Предлагаю компромисс.

— Какой?

— Давай ты оставишь себе только самых любимых клиентов, а в свободное от учебы время будешь подрабатывать в одном из моих заведений управляющей? “Дракона” не отдам, сразу говорю. Но в остальном можешь выбрать любое. Ты пойми, работа это история не только про самореализацию, но и про трудовую книжку. Я же предлагаю тебе и то, и другое и прошу тебя об этом серьезно подумать.

Я задумываюсь, но ненадолго. Мне не хочется отказываться, я даже чувствую, как внутри разгорается пожар любопытства. Мне действительно интересно то, что предлагает Вадим.

— Если уж говорить о компромиссе… — я улыбаюсь, — то тогда не управляющей, а помощницей управляющего. Чтобы я поняла, что к чему.

— Идет, — Вадим протягивает руку, и я пожимаю ее, чтобы скрепить наш договор.

— Спасибо, — говорю я.

— Всегда пожалуйста.