Глава 11 · Вдох

Первая неделя замужней жизни прошла относительно спокойно.

Мы встречались с Фаем всего дважды в день — за завтраком и за ужином. Всё остальное время я осваивала новые правила, привыкала к роли хозяйки, изучала дом, а капитан занимался своими делами и укреплял связи.

И ещё у нас появилась странная традиция. Точнее, у моего супруга.

Каждое утро, в конце завтрака, он оставлял на столике аккуратную стопку банкнот и неизменно произносил одну и ту же фразу:

— Думаю, это скрасит твой день.

За неделю в шкатулке, где я хранила ценные вещи, скопилась приличная сумма. И именно её я собиралась потратить на новые платья для приемов.

Брак с состоятельным джентльменом снова открывал мне двери в дома, где последние годы меня принимали не слишком охотно.

Пусть основные мероприятия выбирал Фай, но я могла сама решать, к кому и когда отправиться и как распорядиться полученными деньгами.

А имея такую подругу, как Изабелла, невозможно было не думать о том, как перестать думать о деньгах.

Идея, куда именно вложить накопления, пришла внезапно, хотя зрела уже давно.

— Кружево с шёлковой вышивкой. Такое не делают даже на севере. Оттенки, узоры, цвета… Ты видела те китайские шкатулки, которые переливаются на солнце всеми цветами радуги? — увлеченно делилась я с подругой.

Я видела эту новомодную вышивку с Дальнего Востока и мечтала прикоснуться хотя бы к одной. Хотелось убедиться, что это не обман зрения, что нити действительно способны сверкать ярче бриллиантов.

Изабелла улыбнулась и протянула мне сложенный листок.

— Раз уж Франклин ведёт дела с твоим извергом, почему бы и нам не затеять небольшую аферу? — заговорщически прошептала она.

От слова « изверг» мои губы невольно дрогнули в улыбке. Мы с Беллой не обсуждали ничего неприличного. Но мой ответ на вопрос о первой брачной ночи она восприняла весьма своеобразно.

— Ничего особенного, — небрежно бросила я, и подруга сочувственно покачала головой.

С тех пор Фай почему-то стал « извергом», а я — бедной женой, которой якобы полагается компенсация за пережитые муки.

Должна признаться, само слово « муки», произнесённое подругой с брезгливой жалостью, заставило меня иначе взглянуть на ту самую первую ночь. И ещё больше насторожиться из-за того, с какой упрямой целенаправленностью Фай её откладывал.

Почему — я начала догадываться лишь позже. Когда приехала Белла. Когда я впервые за неделю покинула дом и вдохнула сплетни, которыми жила Атланта.

Город гудел вовсе не о разгаре летнего сезона пикников.

Пока мы с Изабеллой искали подходящее ателье для нашей « аферы», мне довелось услышать то, о чём шептались пожилые матроны.

Нежно-светлыми веерами они прикрывали вовсе не любезные улыбки, а грязные слухи, обрамленные сочувствующими взглядами.

Молодого капитана снова видели в обществе Лидии Хопкинс.

Не так открыто, как раньше. Но слишком часто, чтобы это выглядело случайностью.

Капитан и его бывшая невеста появлялись в одних и тех же кондитерских, будто случайно обедали в одном ресторане, в одно и то же время прогуливались по парку.

Эти встречи напоминали плохо завуалированный роман. Точнее, это был бы роман, если бы Фай не был женат, а Лидия — его прошлым.

То, что происходило между ними после нашей свадьбы, словом «роман» назвать было невозможно. Это была порочная связь.

За неделю город оброс слухами: обзаведясь женой, капитан Сторм якобы тут же выбрал себе и любовницу.

Возможно, я списала бы всё на отголоски неловкости, случившейся во время церемонии.

Если бы не ещё одно странное и крайне несвоевременное совпадение — новая аптека, открывшаяся слишком быстро.

— Я слышала, через неделю открывается аптека мистера Хопкинса. Туда уже завезли новые травы от несварения, — произнесла одна из клиенток салона.

Мы с Изабеллой медленно переглянулись.

Чтобы убедиться, что открытие аптеки — вовсе не пустая болтовня, Белле понадобился ровно день.

Более того, дело было вовсе не в аптеке. Дела Джошуа Хопкинса неожиданно и стремительно пошли в гору.

День « новостей» о внезапном богатстве семейства Хопкинс выдался особенно знойным. Воздух стоял тяжёлый, пыльный, липкий.

Как назло, речи подруги делали жару почти невыносимой. С каждым новым фактом я ощущала, как грудь сжимает невидимая хватка, будто корсет затянули слишком туго.

Дом старого Хопкинса недавно основательно отремонтировали, в старую аптеку завезли редкие травы из Индии, новая аптека поражала богатым ассортиментом.

Да и сам Хопкинс больше не напоминал рядового аптекаря — теперь он выглядел как весьма состоятельный джентльмен.

Перемены коснулись и миссис Хопкинс.

Новые дорогие наряды, лучшие лавки, булочные, регулярные заказы у мясника, который поставляет вырезку даже в дом губернатора. Всё это дополняло щедрое пожертвование в фонд для сирот.

Подобные взносы леди делали, когда желали заявить о своем новом статусе, обозначить адрес, куда отныне следует слать приглашения, чтобы выведать свежие слухи.

Судя по тому, что узнала Белла, вскоре Лидия Хопкинс будет появляться не только в тех же местах, что и мы с Фаем, но и на тех же приемах.

Это заставило насторожиться.

То ли после моей свадьбы на Хопкинсов внезапно свалилось солидное наследство, то ли сцена обморока бывшей невесты всё же произвела на Фая нужное впечатление.

Но на сухом пересказе ураган Изабелла останавливаться не собиралась.

Сидя в том самом дорогом ресторане, где работал Фламбе, она ругала моего супруга разными словами, не стесняясь официантов.

Серебряные приборы звякали о фарфор, хрусталь тихо дрожал, а Белла наклонялась ко мне всё ближе.

— Я не верю в подобные совпадения. До вашей свадьбы никаких новых аптек в городе не планировалось. Как он вообще мог завести содержанку уже через неделю после брака и имея такую жену? — тихо зашипела подруга, прикрывая рот рукой.

И вот на это я не знала, что ответить.

Всё это время мы с супругом жили как соседи.

Одна крыша, одна столовая и вежливые трапезы дважды в день.

Во время них мы напоминали скорее незнакомцев, случайно оказавшихся за одним столом. Фай ограничивался приличными фразами и смотрел на меня почти отстраненно.

Он больше не пытался меня целовать. Даже прикасался лишь мельком, кончиками пальцев, словно хотел убедиться, что я не рассеюсь, стоит ему задержать руку чуть дольше.

И что теперь мне оставалось?

Спросить, не дал ли мой супруг денег отцу бывшей невесты? Или прямо узнать, нарушил ли он договор и сделал Лидию своей любовницей?

Вопросов было много. Но я не была уверена, что готова к ответам.

Если Фаю настолько безразличен брак со мной, что он утомил его уже через неделю, что останется мне? Ни счёта, ни дома. Он погасил долги отца и на этом всё.

Возвращаться к родителям с позором я была не готова больше, чем закрыть глаза на то, о чём рассказала Изабелла.

По крайней мере, мне следовало терпеть до тех пор, пока салон с вышивкой существовал лишь на бумагах адвоката.

Вскоре Изабелла добудет нам ткань, мы уже знали, у кого закупить нити. Осталось найти помещение и нанять мастериц.

На всё это потребуется не одна неделя.

А до тех пор у меня был выбор.

Играть глупую, покорную жену-соседку или устроить скандал и остаться ни с чем.

Как однажды спросил Фай, ревную я его или его капиталы? Пожалуй, впервые я была готова ответить: второе.

Мне нужно время.

И жить как соседи поможет его выиграть.

* * *

С ролью покорной жены я недолго, но справлялась.

Мы с Фаем даже успели посетить несколько пикников. Белые шатры, расстеленные пледы, хруст лимонада в тонких бокалах.

Казалось, слухи о его новой любовнице вовсе не волновали капитана. Или он ждал, пока я прямо задам тот самый вопрос?

Мастерски мы изображали молодую пару на публике и расходились по своим комнатам, едва переступив порог дома.

Нет, я видела, как муж за мной наблюдает. Оценивает мою реакцию на слухи, на перешептывания за спиной. Выжидает.

И всё же, несмотря на его пристальный взгляд, я продолжала упрямо молчать. Вспоминала слова старого адвоката о супружеской верности до появления наследника и играла свою роль — тихо, аккуратно, безупречно.

Всё изменил очередной приём.

Точнее, день накануне, когда Изабелла прислала бумаги на ателье и контракты с мастерицами.

« Покажи ему зубы,» — написала подруга в записке и к документам приложила огромную коробку.

Платье.

Тёмно-красный бархат, закрытое до самой шеи, но от него невозможно было отвести взгляд. Сшито точно по моей фигуре, будто портниха знала каждую линию.

Стоило разложить наряд на кровати, как дыхание участилось, а пальцы сами потянулись к ткани. Бархат был плотным, тяжёлым, тёплым, словно впитывал жар ладоней.

— Это не просто неприлично… это вопиюще неподобающе, — прошептала я, медленно проводя по мягкой поверхности.

В таком платье в Атланте некуда пойти. Разве что на очередной приём у губернатора, куда супруг собирался вывести меня в честь закрытия сезона.

Документы отправились в тайную шкатулку, а платье я бережно повесила в шкаф. Дверца тихо щелкнула, словно запечатывая решение.

Завтра Атланта будет дышать совсем другими сплетнями.

А ненужная и отвергнутая молодая жена перестанет быть объектом жалости и станет источником слухов на ближайшие две недели.

Оказалось, я скучала по своей скандальной репутации. Жалость оказалась куда унизительнее презрения.

Самое время это менять.

Хочет Фай или нет, нам придется обсудить его случайные встречи с бывшей невестой и её новое положение. Но, как и всегда, разговор мы начнем с тех сплетен, которые завтра будут ходить обо мне.