Глава 12 · Скандал

Как надеть скандальный наряд так, чтобы вас не остановил слишком придирчивый муж?

Всё просто.

Нужно опоздать на вечер к губернатору и явиться в тот самый момент, когда гости уже готовы к сплетням, но еще не танцуют.

Я выбрала момент идеально. И ещё более идеально отправила Фая одного на ужин.

— Мигрень, — я картинно поправила холодное полотенце и не менее картинно закатила глаза. — Я приеду как раз тогда, когда закончатся все ваши важные беседы, и ровно настолько поздно, чтобы не было лишних слухов.

Фай даже не повернулся.

Он стоял у окна, и мягкий свет газовых ламп ложился на его профиль, делая черты ещё резче. Рука привычно лежала в кармане, другая медленно скользнула по манжете, будто он проверял, всё ли на месте.

Ни одного лишнего движения.

Ни одной расслабленной мышцы.

Но взгляд…

Он был слишком внимательным.

Фай прислушивался.

К дому. К шагам. Ко мне.

Казалось, он слышит даже то, как под полотенцем у меня учащается дыхание.

Сегодня капитан был как никогда настороже. Нутром ощущал, что вечер пойдет не по плану, но не мог понять, где именно скрывается подвох.

И я не собиралась облегчать ему задачу. Играла в мигрень, ожидая, когда же он покинет дом, а я смогу надеть свое платье.

Однако мой супруг не был глуп и не спешил.

— Ты что-то задумала, моя дорогая жена, — холодно произнес он, нервно дернув рукав пиджака. — Неужели боишься снова услышать нелепые слухи?

Наконец хмурый и напряженный капитан соизволил повернуться.

Взгляд скользнул по моему халату, по растрепанной прическе, по полотенцу, которым я обмотала голову.

Он смотрел слишком внимательно. Выискивая подсказку или пытаясь прочесть мои коварные планы.

Но помогать ему и признаваться я не собиралась.

Скривилась, изображая приступ боли, и тихо застонала.

— Как ты успел убедиться, я никогда не прячусь от сплетен, Фай. Просто ужасно болит голова. Или сегодня за ужином меня ждут какие-то особенно важные новости, которые нельзя пропустить? — прищурившись, я внимательно посмотрела на мужа.

Его рука неожиданно дрогнула. Это было всего мгновение, но я заметила.

Нет, он не так спокоен, как хочет казаться. И, похоже, сам не уверен, какие новости принесет этот приём у губернатора.

Но Фай не привык признавать свои слабости. Поправив и без того безупречно уложенные волосы, он уверенно посмотрел мне в глаза.

— Я жду тебя в особняке губернатора после ужина, жена. И нет, никаких новостей, о которых мне было бы известно заранее. Я выполняю наш с тобой уговор и надеюсь на взаимность, — сухо бросил он, натянул перчатки и слишком быстро покинул гостиную.

План сработал.

У меня был целый час, чтобы надеть платье и собраться с духом.

Именно в течение часа отвар доктора Чжоу « лечил» мои мигрени, и мой супруг отлично это знал. Он явно предпочёл бы остаться и явиться к губернатору не один, однако, в отличие от меня, не мог пропустить ужин.

Губернатор посчитал бы подобное оскорблением, а в обществе мгновенно поползли бы слухи.

Раз уж капитан принял приглашение и был жив, значит обязан явиться к назначенному часу. Таковы были порядки высшего света Атланты, и Фай теперь был его частью.

Или заложником — как посмотреть.

Колёса нанятого моим супругом экипажа захрустели по гравию у подъездной дорожки. Шум медленно удалялся, растворяясь в вечерней тишине.

Я откинула полотенце и улыбнулась.

— Росита, помоги мне одеться, — приказала я верной помощнице.

Этот вечер станет незабываемым.

А возможно, и решающим в наших с Фабианом Купером играх в соседей.

Была ли я к этому готова?

Теперь, имея поддержку Изабеллы и хотя бы какую-то опору под ногами — да.

Осталось лишь выяснить, насколько правдивыми оказались слухи о Фае. И для показательной ревности вряд ли можно было придумать наряд лучше, чем темно-красное бархатное платье.

* * *

Особняк губернатора сиял газовыми лампами, свечами и бриллиантами. Свет отражался в хрустале, скользил по мраморному полу и запутывался в шелках, создавая ощущение избыточной, почти театральной помпезности.

Воздух был наполнен отголосками смеха, звоном бокалов и ароматом дорогого парфюма.

Этим вечером в этом доме, в этом зале, собрались самые знатные жители Джорджии. И я в своём вопиюще ярком наряде оказалась единственным дерзким пятном на этом « балу дебютанток».

Белые, кремовые, розовые и нежно-голубые.

Окинув взглядом платья, я поняла, что не прогадала с выбором. Мой наряд был единственным, который выбивался из этого фальшивого парада невинности.

Непонятно, кому принадлежала идея проводить жаркое лето, облачившись в цвета юности, но выглядело это откровенно нелепо.

Особенно на знатных матронах, которые напоминали увядшие цветы в дорогой обертке.

Создавалось впечатление, что они пытаются обмануть время, облачившись в оттенки популярных лимонных десертов. Однако то, что могло украсить юную девушку, совсем не красило взрослую даму.

Судя по всеобщему настрою, сегодняшний вечер обещал быть не столько светским, сколько показательным.

Моё появление заметили не сразу.

Зато я сразу увидела своего супруга.

Как и всегда, с тех пор как в высшем обществе появился новый капитал, этот самый капитал сиял в центре всеобщего внимания.

Что ж, пожалуй, так даже проще. Меня не заметили, а значит не увезут домой за вопиюще непозволительно яркий наряд. Это было маловероятно, но с Фаем никогда нельзя быть уверенной окончательно.

Поэтому, пока внимание публики было занято другими, я решила сделать несколько кругов по залу и собрать свежие сплетни.

— Миссис Купер, мы уже не надеялись увидеть вас сегодня, — прозвучал слащавый голос миссис Хейнс.

Даме её возраста явно не шли жёлтые оттенки, но Элоизу это нисколько не остановило. Платье, обшитое кружевом и окрашенное в мягкий лимонный цвет, делало её похожей на застоявшийся на витрине десерт, а лукавая улыбка лишь дополняла этот нелепый образ.

Такой себе недельный пудинг, вообразивший себя французским безе.

И всё же я любезно улыбнулась и приложила руку ко лбу.

— Мигрень, миссис Хейнс, — картинно закатила глаза. — Эти сезонные переходы всегда даются мне нелегко. Но приём в честь закрытия летнего сезона я ни за что бы не пропустила.

С предельным любопытством Элоиза медленно скользнула взглядом по моему платью, задержавшись на бархате и отделке, словно мысленно прикидывая его цену. А потом её глаза триумфально блеснули.

— И всё же, дорогая Анжелика, кое-что вы, кажется, упустили, — произнесла она ядовито-наигранным тоном, кивнув в сторону моего мужа.

Первое мгновение я не поняла, о чём толкует старая матрона.

Однако, заметив, кто именно стоит рядом с Фаем, пожалела, что не надела присланные сэром Виктором рубины. Они бы прекрасно дополнили мой образ роковой дамы.

Когда до меня дошло, что именно стало главной сплетней вечера, внутри начал тлеть тот самый пожар.

Гнев. Негодование. И желание устроить публичную сцену.

Рядом с капитаном Стормом, в новом, ещё не ношенном фраке, стоял Джошуа Хопкинс.

Такой взлет в глазах общества объяснить прилично было сложно.

Никакие пожертвования не смогли бы открыть этому джентльмену двери в дом губернатора. Точно не за такой короткий срок.

Судя по тому, как он вовсю грелся в лучах славы Фабиана, ни у кого не возникало сомнений, кому именно он обязан этим триумфом.

Маска, в которой я собиралась блистать сегодня вечером, начала медленно таять, обнажая истинные эмоции, а Элоиза просто не могла упустить такой момент.

— О, мисс Лидия сегодня невероятно прекрасна. Пусть она и не обладает такой яркой внешностью, но, видимо, не всем мужчинам нужна страсть. Некоторые предпочитают чистоту и невинность, — продолжала сыпать ядом миссис Хейнс.

Что ж, назвать потенциальную любовницу невинной было вполне в духе старых сплетниц.

Но устраивать сцену я не собиралась.

Не было смысла и дальше бродить по залу. Ничего, кроме гадких подробностей бурного романа моего мужа и его бывшей невесты, я всё равно не услышу.

Однако и сбегать, как юная глупая дебютантка, я не собиралась.

Напротив.

Я была намерена напомнить этим стервятникам, кто именно законная жена капитана Сторма, перед которым они все так старательно пресмыкаются. И если уж меня собирались обсуждать, то пусть делают это, видя, чью руку я держу.

Прервав речь миссис Хейнс, которая, очевидно, ждала от меня истерики, я спокойно поправила причёску и одарила змею такой же ядовитой улыбкой.

— Думаю, следует поздравить губернатора с удачным сезоном, — холодно произнесла я.

Такого поворота старая сплетница не ожидала. Она явно рассчитывала добыть описание ревнивой жены, чтобы уже утром обсуждать это за чаем.

Но, увы, жена у капитана Сторма оказалась немного умнее, чем юная мисс Хопкинс. Вместо сцены ревности я решила устроить другую.

Не менее громкую и яркую, чем мой наряд.

Я направилась к Генри Уоллесу.

Новый губернатор умел носить маски как никто другой и делал это с достоинством прирожденного южанина.

А ещё он прекрасно понимал язык светских жестов.

Очень удачно подметив, что мистер Уоллес решил побеседовать с кем-то из гостей на диване, я перегородила ему дорогу при возвращении в зал.

— Сегодняшний прием затмил даже балы губернатора Южной Каролины, — любезно выдала я самый желанный комплимент.

Натянутая улыбка губернатора сменилась удивлением, потом осознанием, и после он протянул мне руку.

— Рад, что вы всё же смогли нас посетить, миссис Сторм, — натянул он почти отеческую улыбку, мягко беря меня за руку.

Эта демонстрация заботы порой была опаснее, чем гнев. Но я сделала вид, что купилась. Уверенно приняла руку мистера Уоллеса и одарила его почти искренней улыбкой.

— Мигрень, но разве я могла пропустить столь важный вечер. Как дочь бывшего губернатора, я знакома с местными порядками.

Я напомнила мистеру Уоллесу о своём, пусть и бывшем, но всё ещё весомом статусе. В подобных домах такие вещи понимали без лишних слов.

Наша семья больше не была в долгах, а пост мой отец когда-то получил не просто так. И мужчина не мог с этим не согласиться.

Вместо того чтобы отвести меня к мужу, как планировалось изначально, он направился в центр зала.

Вот теперь гости заметили ту, что явилась в неподобающе ярком наряде. И губернатор прекрасно знал, что делает, выводя меня в центр всеобщего внимания.

Моё имя полоскали с того самого момента, как в зале появилась Лидия Хопкинс.

Теперь же меня видели рядом с самым влиятельным человеком Джорджии и он пригласил меня на танец.

В этом обществе один танец с хозяином вечера значил больше, чем десяток оправданий и производил впечатление не меньшее, чем моё платье.

С тем же успехом Генри Уоллес мог публично заявить: сколько бы мулы ни рвались в стойло породистых жеребцов, на них никто и никогда не сделает серьезную ставку.

Сегодня играли не только капиталы, но и влияние. Позволить унизить меня при всех, означало бы признать их правоту.

Да, губернатор оказал услугу новоиспеченному протеже Фая. Именно по его просьбе он пригласил мистера Хопкинса в свой дом.

Однако это была лишь услуга, а не признание равенства.

В подобных случаях Джошуа и его семье следовало проявить осторожность.

Принять оказанную честь и не стремиться занять больше, чем им позволено. Самого факта приглашения было более чем достаточно. На самом деле их не ждали ни на приёме, ни на ужине.

Но Хопкинсы этого не поняли. Деньги лишь открыли им дорогу в высший свет, но не дали того, чему аристократов учили с детства — достоинства и чувства меры.

Жажда продемонстрировать свой новый статус обернулась против них.

Зато я прекрасно знала правила этой игры, поскольку росла в этом мире с самого детства.

Сколько бы мы с Фабианом ни играли в простоту, воспитание получили совсем не простое: я — как дочь губернатора, а мой муж — как его воспитанник.

Вот только своим протеже Фай не объяснил правил игры, в которую втянул. И сегодня Лидии Хопкинс мягко, но ясно укажут её место.

При этом имя Тейлор снова зазвучит с новой силой.

На глазах у удивлённых гостей Генри Уоллес уверенно вёл в танце не жену капитана Сторма, не Анжелику Купер и даже не дочь бывшего губернатора.

Он танцевал с Анжеликой Тейлор — той, что принадлежала к этому миру задолго до того, как им начали править одни лишь деньги.

Он демонстрировал старой Атланте простую истину: можно войти в его дом и даже сидеть с ним за одним столом, но это ещё не делает тебя своим.

— Я слышал о вашем небольшом деле с миссис Картер. Думаю, оно станет весьма успешным, — тихо добавил губернатор в конце танца.

Это было даже больше, чем я смела рассчитывать. Сделав лёгкий реверанс, я с той же полуулыбкой простилась с излишне щедрым на услуги мужчиной.

Фаю наверняка аукнется подобная великодушность. Но это будет потом и он сам этого добивался. Я всего лишь защищаю свою репутацию — как могу и в рамках приличий.

* * *

Выдохнув и наслаждаясь тем, как всё обернулось, я уверенно встретила взгляд своего законного супруга.

Казалось, Фай забыл, как дышать.

Он скалой возвышался среди удивленных гостей и смотрел на меня так, будто видел впервые.

Тёмный взгляд скользил по платью, по лицу, по причёске. Тот самый подвох, о котором он подозревал, но перед которым оказался беспомощен.

Та маленькая месть, которую он заслужил.

О нет. Этим вечером он заслужил куда больше. Ведь Лидия стояла неподалёку.

Я ясно видела взгляд, скользивший с меня на моего мужа: алые щёки, словно ей нанесли оскорбление, и голубые глаза, в которых блестели слезы.

Она напоминала ревнивую жену, заставшую возлюбленного за рассматриванием другой.

Вот только любовницей в этом зале была не я. А потому, выше вздернув подбородок, я направилась к супругу.

Медленно, почти проплывая по паркету, скользя взглядом по застывшим гостям и не замечая никого вокруг. Всё как когда-то в юности.

Сердце стучало в ушах, музыка стала блеклым фоном. Словно весь зал замер в ожидании. А потом Фай наклонился и коснулся губами моей руки.

— Это было опасно и слишком откровенно, Анжелика, — тихо прошептал он, натягивая вежливую улыбку, будто и правда рад меня видеть.

— Не опаснее, чем пригласить на приём свою бывшую невесту вместе с её отцом, мой дорогой супруг, — тихо ответила я. — Или ты рассчитывал, что я и дальше буду молча улыбаться, пока весь город решает, кто из нас лишний?

Фай едва заметно скривился.

— Ты моя жена, — сквозь зубы процедил он.

В мире Фая Сторма эти слова, вероятно, должны были дать мне какие-то гарантии, как и его договор. Но слухи и присутствие Лидии говорили совсем о другом.

— Жена — это вроде украшения, которое надевают на приём, а дома убирают в шкатулку? — наигранно холодно уточнила я.

Фай не ответил.

Он медленно, с маской любезного джентльмена на лице, вывел меня в зал и уже кружил в танце.

Карие глаза пылали гневом, а рука, опустившаяся на мою талию, казалась слишком тяжелой. Пальцы сжались чуть крепче, чем было необходимо.

Этот взгляд и напряжение, искрившее между нами, на мгновение заставили забыть о том, что мы не одни и находимся под пристальным вниманием старой элиты.

И всё же маски держались крепко. Несмотря на тихий скандал, со стороны казалось, что мы просто мило беседуем и танцуем.

Только здесь Фай мог не опасаться, что нас услышат. Только здесь ему не нужно было водить меня за собой, словно красивую куклу.

— Я давал тебе время привыкнуть, — произнёс мой супруг, скрывая слова за лёгкой улыбкой.

— К сплетням? Или к тому, что мы играем в супругов только на публике? — не сдавалась я.

На мгновение Фай прикрыл глаза. Его скулы дрогнули, а затем он вновь натянул маску прилежного джентльмена.

— Мы обсудим это дома. Не здесь и не сейчас, — наконец признал своё поражение.

Дальше спорить было бессмысленно.

Мы танцевали. Потом мой уважаемый супруг провёл меня по залу, словно демонстрируя ценное сокровище. И в этот вечер он ни на мгновение не убирал руку.

Талия, плечо, локоть. Я постоянно ощущала его прикосновение.

Так же ясно, как ощущала чужие взгляды. Одни были полны любопытства, другие плохо скрытого предвкушения.

Чем закончится этот вечер? Будет ли истерика жены или возможной любовницы?

Смотреть на Лидию было почти жалко. Она явно ощутила триумф в моё отсутствие и так же быстро ощутила поражение.

О мисс Хопкинс и её отце стремительно забыли, стоило Фаю их покинуть. В этом и заключалась жестокая правда.

Им здесь не место. Их здесь не ждали. И никакая протекция этого не изменит.

Однако жалости к юной мисс я не испытывала. Я чувствовала себя снова собой. Под взглядами старых аристократов, под плохо скрытым интересом молодых холостяков.

Как там говорила Элоиза Хейнс? Некоторые предпочитают невинность страсти.

Что ж, сегодня молодые джентльмены, блуждая взглядом по блеклым нарядам, с куда большим интересом задерживались на моем винном платье.

Я это видела. Как видел и мой законный супруг.

К концу вечера от напряжения у моего мужа подрагивала скула, а в экипаже царило такое молчание, что о него можно было точить ножи.

Однако я не спешила начинать разговор, который обещали карие глаза напротив.

С нарочитым интересом смотрела в окно, потом подала мужу руку и спокойно направилась в свою спальню.

Вот только вместо того, чтобы закрыть за собой дверь, наткнулась на те же пылающие гневом глаза.

— Пожалуй, все разговоры подождут до утра. Доброй ночи, — наигранно холодно заявила я мужу.

Фай криво улыбнулся, шагнул вперёд, заставляя меня попятиться, и закрыл дверь на защелку.

— Ты права, разговор состоится утром, — дрожащим от напряжения голосом произнёс он, попутно расстегивая пиджак. — Я помогу тебе снять это платье.

Мне не понравилось, как он смотрел, и тот небрежный жест, которым Фай отбросил свою одежду. И всё же я кивнула и покорно повернулась спиной.

❀ ✧ ❁ ✧ ❀