Глава 13 · Отголоски

Мужские руки обжигали спину даже сквозь ткань. Шумное дыхание эхом звучало в комнате.

Фай не спешил с застежками, будто давал себе время подумать или решался на что-то.

Я сначала замерла, а потом, чтобы скрыть дрожь, принялась выпутывать шпильки из волос. Странное занятие, которое позволяло унять панику и успокоить дыхание.

Когда последний локон опустился на спину, мужская рука поднялась к моим волосам.

— Ты хоть понимаешь, как выглядела сегодня? — всё же не удержался он от вопроса.

— Как жена состоятельного джентльмена, — спокойно ответила я.

Фай тихо хмыкнул.

— Как та, кто пришла на чужой бал и стала центром внимания. На тебя не просто смотрели, Анжелика. Тебя желали. Мужчины — узнать, что скрыто под этим платьем. Женщины — растерзать за то, что ты осмелилась бросить им вызов. Этот наряд был не лучше, чем если бы ты явилась голой. Заявление. Провокация. Оно будило желания, которые не должны так явно читаться во взглядах на мою жену, — перечислял он, расстегивая последние крючки.

Я это видела. И, признаться честно, этим наслаждалась. Зная, что никто не посмеет отпустить ни единой сальной шутки или оскорбительной улыбки.

Я читала их взгляды, но после того как меня поддержал губернатор, наслаждалась ими, а не боялась.

Однако вслух я этого не сказала. Провела рукой по шее и тихо вздохнула.

Он не дождется от меня раскаяния. Потому что я ни о чём не жалела.

Но Фаю не нужны были слова. Распустив платье, он почти с силой стянул с меня ткань и бросил её на пол.

— Эй, оно мне нравится! — возмутилась я, упираясь взглядом в мужа.

Он криво усмехнулся, плавно потянувшись к пуговицам своей рубашки.

— Я и не сомневаюсь, жена. Но больше ты его не наденешь, — произнёс, скользя по мне взглядом.

Нет, это не было спокойствием. Во взгляде Фая пылал огонь. Вот только гнев это был или что-то иное, я не могла разобрать.

Да и не успела. Белая сорочка улетела на пол, а обнажённая мужская грудь ясно дала понять, что покидать мою комнату муж не намерен.

— Решил вспомнить, что мы не только соседи? — тихо уколола я мужчину.

И снова его улыбка. А потом безмолвный шаг ближе.

Меня зажали между стеной и мужским полуобнаженным телом. Он молча прожигал меня взглядом, не касаясь ничем, только горячим дыханием. И от этой странной близости по коже побежали мурашки.

— Ты моя жена, — едва слышно выдохнул Фай, проводя пальцами по локонам, которые спадали на мою грудь.

Он не касался тела, едва ощутимо водил по волосам, а потом накрутил локон на палец. И при этом смотрел так, будто уже давно забрался под бельё.

В теле появилось странное чувство опасности, предвкушения и ещё чего-то.

Я замерла, дышала и не знала, как реагировать.

Оттолкнуть? Снова съязвить? Напомнить о слухах?

Нет, о слухах я сейчас не думала. Только о том, как жар мужской груди разжигал что-то внутри.

Я считала вдохи и чувствовала, как пересохло во рту. А он, будто издеваясь, не спешил. Не брал то, зачем остался, и не уходил.

Наблюдал, ждал, изучал. Ловил каждый вдох, каждый взгляд и каждое движение.

Эта игра была странной, непонятной… и слишком волнующей. В какой-то момент я чётко осознала: Фай не сделает первого шага.

Я физически ощущала его желание, его взгляд, который проникал под кожу. Но он не сделает этого первым. И тогда я сделала это сама.

Лишь слегка подавшись вперёд, я приоткрыла рот и прикрыла глаза.

В ту же секунду на мои губы обрушилась лавина. Жадный, настойчивый поцелуй, от которого перехватило дыхание.

Фай не осторожничал. Он брал, поглощал моё дыхание и невольный стон, вырвавшийся из груди, когда он прижал меня к своей горячей груди.

Пальцы впились в затылок, смяли волосы, а вторая рука тяжёлой хваткой легла на талию.

— Ты сводишь меня с ума своими играми, Анжелика, — шептал он между поцелуями, уводя нас в сторону кровати. — Сегодня я слишком жажду тебя, чтобы сдержаться и продолжать играть в приличия.

После этого меня мягко опустили на кровать, не разрывая поцелуя, не отпуская, не позволяя опомниться или передумать.

Его руки были везде, на каждой части моего тела, а губы продолжали осыпать поцелуями.

Ощущения обрушились тропическим ливнем, смывая все мысли, слова и попытки сопротивления. Это было невозможно дурманяще и приятно.

Однако, как только Фай стянул мою рубашку, тело застыло и мигом окаменело. Я замерла прямо посреди поцелуя.

Распахнула глаза и смотрела в карие глаза, наконец осознав, что вот-вот должно случиться.

Горячая кожа, безумный взгляд мужа и его частое дыхание. Ощутив перемену, он остановился. Он приподнялся, тяжело дышал и внимательно всмотрелся в мои глаза.

— Ты боишься или тебе противно? — хрипло прошептал Фай, позволяя ощутить, как его кожа касается моей.

На нём больше не осталось одежды, и всё, что разделяло наши тела, были несколько мгновений и одно неосторожное движение.

— Это больно, — тихо призналась я.

Тихий вздох, похожий на выдох облегчения. А потом мой муж улыбнулся. Не криво, не насмешливо, а устало, словно не слышал большей глупости.

— Если ты мне доверишься, это может быть довольно приятно, — тихо сказал он, погладив меня по волосам.

Молча кивнув, я провела дрожащими пальцами по его голой груди, а рука Фая опустилась ниже.

Тело пронзило мелкой дрожью, потом стало щекотно, а следом с губ сорвался тихий вздох.

— Хорошо. А теперь единственное, что я хочу от тебя слышать, — это то, как ты стонешь моё имя, Анжелика, — сказал он, осторожно отводя мою ногу и прижимаясь ближе.

— Фай, — тихо прошептала я, подаваясь навстречу новому прикосновению.

— Фабиан, — тут же прорычал он мне в ухо. — В нашей постели я просто Фабиан.

И снова поцелуй, от которого разлетелись все мысли, и жар его кожи, касающейся моей.

А потом новое чувство, когда мы стали едины.

Не боль. Не страх. И не стыд от того, что моё тело больше не невинно.

Чувство, будто теперь мы стали чем-то большим.

— Фабиан, — простонала я, отдаваясь его странным движениям.

Медленным, плавным, так будто он хотел растянуть каждый миг и услышать каждый мой вдох.

— Ты прекрасна, моя Анжелика, — прошептал он, скрывая новый стон поцелуем.

* * *

За месяц в доме Фая Сторма я привыкла просыпаться в пустой постели, с закрытыми шторами и в одиночестве.

Но это утро было совсем другим.

Обнаженная грудь, по которой были разбросаны мои волосы, мужская рука, по-хозяйски прижимавшая к обнаженным бедрам, и громкое сердце, которое убаюкивало не хуже отвара доктора.

Фабиан не ушёл, как писал в своих же правилах.

Более того, он крепко спал, не менее крепко прижимая меня к своему обнаженному телу.

Осознание того, что случилось, перекликалось с отголосками прошедшей ночи. Но вместо стыда я ощущала что-то новое.

Та вспышка удовольствия, после которой мы оба уснули, показала, что мой муж способен предусмотреть не всё.

Или так бывает только впервые?

Выгнув спину, я тихо застонала, потягиваясь после сна, и рука на моей спине дрогнула.

— Доброе утро, жена, — прозвучал хриплый голос.

Фабиан не шевелился.

Он замер и ждал, будто боялся посмотреть мне в глаза.

Я же, напротив, устроила руки на его груди и улыбнулась.

— Доброе утро, муж. Как тебе спалось в моей постели? — с любопытством изучала я его лицо.

Напряжение, которое он пытался скрыть, выдала дрогнувшая улыбка.

— Так же сладко, как и тебе спалось на мне, — наигранно бодро ответил он.

Почему наигранно?

Потому что я ощущала его руку, которая едва заметно дрожала, и взгляд, будто он ждал, что я вот-вот осознаю происходящее и визгом выгоню мужчину из своей постели.

Но я думала совсем о другом. И не нашла лучшего момента, чтобы узнать то, что казалось невероятно важным.

Когда ещё задавать неприличные вопросы, как не в тот момент, когда мы оба лежим обнажённые после первой ночи.

— Фабиан, скажи… так бывает только впервые? — стараясь скрыть неловкость, я поправила волосы, а муж вопросительно вскинул тёмную бровь.

— Неприятно? — удивлённо спросил он.

— Нет. Скорее непривычно. А потом… — слова застряли у меня на языке, и на лице Фабиана наконец мелькнула искренняя улыбка.

Повернувшись, он уложил меня на подушку и снова навис, наклоняясь к губам.

— Твои покрасневшие щёчки подсказывают, что было всё-таки слегка приятно.

— Немного, — соврала я. — Так только первый раз, а потом это пытка? — повторила то, что слышала от Изабеллы.

Явно подавляя смех, Фабиан наклонился ещё ниже.

— Разве что пытка удовольствием, жена, — прошептал он, касаясь губами моих губ.

Руки сами потянулись к его шее, а нога незаметно легла на мужское бедро.

Неприличная ещё вчера поза сегодня казалась естественной, а то, что я ощутила между ног, отозвалось сладкой истомой.

— Фабиан, — выдохнула я, ощущая то самое давление, которое обещало новые странные ласки.

Но вместо того чтобы продолжить, муж неожиданно замер, а потом отстранился.

— Боюсь, утренняя пытка удовольствием будет для тебя слишком, моя Анжелика, — выдохнул он прямо у моих губ.

Я видела тот самый огонь желания в карих глазах. Так же ясно, как ощущала его своим телом.

Но всё-таки он остановился. Укутал меня в одеяло, словно пряча соблазн подальше, затем скатился на бок и принялся искать своё бельё.

— Но, Фабиан… — тихо возмутилась я.

Лишь на мгновение он обернулся, задержал взгляд на моих губах, будто сомневаясь, а потом самодовольно улыбнулся.

— Я знаю, моя неугомонная… но этой ночью я взял тебя слишком жадно, — прошептал он. — Теперь твоему телу нужно немного времени.

Прозвучало почти развратно, но не умолять же мужчину о близости.

Закатив глаза и сдув со лба прядь волос, я укуталась в одеяло по самый нос и сложила руки на груди.

Было даже немного обидно. Пусть тело непривычно ныло, но то, что он так легко остановился, раздражало куда сильнее.

Не глядя на самодовольного мужа, я смотрела на отдёрнутую штору, которую вчера так никто и не закрыл.

— Гордая, обиженная и слегка разочарованная, — весело хмыкнул Фабиан, поднимаясь с постели и собирая вещи с пола.

Мой наигранно оскорбленный вид явно позабавил мужчину. К тому же он не спешил покидать комнату.

Словно чего-то ждал.

Что именно он хотел увидеть, я поняла, когда Фабиан замер у двери.

— Я буду ждать тебя к завтраку. Не задерживайся, — зачем-то напомнил он.

— И я начну собираться, когда ты уйдёшь, — огрызнулась в ответ.

Мужчина не сдвинулся с места. Напротив, он оперся плечом о косяк и расплылся в улыбке. При этом то и дело поглядывал на моё одеяло, а затем на распахнутую штору.

Свет медленно пробивался в комнату яркой полосой, освещая пол и край постели.

— Ты что, ждёшь, пока я голая покину постель? — проследила я за его взглядом.

Тем самым взглядом с отголосками желания, который скользил по одеялу и явно хотел знать, что же скрыто под ним. Точнее, увидеть это не в сумраке, а при свете дня.

За ночь мой муж окончательно потерял стыд и совесть. И даже не пытался отрицать свои весьма недвусмысленные мысли.

— При свете дня это выглядит ещё более обворожительно, — самодовольно заявил этот развратник.

Что ж, раз мы затеяли эту странную игру без приличий, я решила проверить ее границы.

Откинув одеяло и прикрывая грудь волосами, я медленно направилась в ванную.

Фабиан следил за каждым моим движением.

Смотрел, задержав дыхание, и не стеснялся скользить взглядом по ногам и выше.

Это было ново, странно и будоражаще.

Игра в соблазнение, где взгляд ощущается почти как прикосновение губ, а пылающие глаза и частое дыхание звучат громче любых слов.

И мне нравилось, как он смотрел. Жадно, так будто готов был забыть обо всём и снова утянуть меня в постель, и в то же время почти с благоговением. Как на редкую картину или драгоценность, которой можно любоваться часами, но не решиться коснуться.

Это дарило странное ощущение превосходства. Каплю власти, пусть только в пределах спальни, но и она пьянила.

Когда дверь ванной захлопнулась, я всё ещё слышала собственное сердце в ушах.

Это было непривычно, странно и разгоняло по коже мелкие иглы. И несмотря на всю развратность происходящего, мне нравились эти игры.

Гораздо больше, чем холодные приличия и жизнь соседями под одной крышей.

И то, каким был Фабиан…

Это был не Фай Сторм, которого я видела все эти дни. Это был почти тот же Фабиан, которого я когда-то знала.

Эта мысль неожиданно окрылила.

У зеркала я задержалась дольше обычного. Сама уложила волосы, позволяя нескольким мягким прядям игриво спадать на плечи, и придирчиво оглядела свое отражение. Почему-то хотелось выглядеть особенно хорошо.

Сердце всё ещё билось быстрее от воспоминаний о ночи, а улыбка мужа и его взгляд разгоняли по коже приятную дрожь. Кажется, сегодня всё изменилось.

Однако моё воодушевление длилось недолго. Как и в прежние дни, вместо улыбчивого и довольного мужчины, которого я оставила в своей спальне, в столовой я встретила капитана Сторма.