Глава 3 · Бывшая

Три дня потребовалось городу, чтобы перестать гудеть о сенсации.

Благородный капитан решил жениться на опозоренной дочери бывшего губернатора.

В конечном итоге деньги капитана Сторма перевесили желание растерзать остатки моей репутации на ленты.

Через три дня пришло первое приглашение.

« Пикник у Хейнсов».

Милые старые матроны жаждали подробностей.

Как далеко зашли наши отношения?

Не слишком ли поспешна свадьба через три месяца?

Как теперь я буду смотреть в глаза бедняжке Лидии Хопкинс?

Ведь её отец всего лишь аптекарь, и вряд ли ей когда-либо достанется такая завидная партия, как Фай.

Мы с матушкой сидели на веранде, пили чай и вежливо уклонялись от ответов.

По крайней мере, до тех пор, пока не появилась Лидия.

Её заплаканные голубые глаза казались ещё ярче обычного. Пшеничные волосы были кое-как уложены, платье явно не соответствовало случаю.

Девушка либо собиралась в спешке, либо намеренно подчеркивала своё несчастье.

— Анжелика, дорогая, вы же не против? — с наигранной улыбкой поинтересовалась миссис Хейнс. — Мы решили, что мисс Хопкинс не помешает поддержка. Сегодня у нас будут не только чужие женихи, но и свободные достойные холостяки, среди которых благовоспитанная леди вполне может встретить свою судьбу.

Яд был подан в фарфоровой чашке.

О, я не была против. Улыбнулась и покачала головой.

— Разумеется, нет. Мне жаль, что всё так вышло. Но это было предсказуемо. Мы с Фаем дружны с детства. Неудивительно, что он не смог оставить нашу семью в трудную минуту. В конце концов, мы давно почти родные. Теперь он лишь официально станет частью нашей семьи.

Главное — говорить мягко. С улыбкой.

Дальше обмен колкостями стал более завуалированным. Дамы картинно сочувствовали Лидии, тут же вполголоса напоминая о её происхождении. Её глаза снова и снова наполнялись слезами.

Похоже, раньше они с Фаем редко бывали на подобных приемах. Девушка терялась, не зная, когда стоит ответить, а когда лучше промолчать.

Мне почти стало её жаль.

Почти.

Бывшая невеста то и дело напоминала, как ждала своего капитана из Индии. Рассказывала о письмах, о признаниях в любви.

От этих слов к горлу подкатывала дурнота.

Я оставила матушку на растерзание сплетницам, покинула этот ухоженный серпентарий и укрылась в саду.

Летний воздух был густым, сладким от цветущих магнолий.

— Устала играть в приличия? — раздался голос за живой изгородью.

Знакомый. Почти родной. И всё же непривычно холодный.

Фай, как и я, не выносил подобных мероприятий. Раньше мы заранее договаривались, кто и через сколько сбежит, где встретимся.

Теперь этой тайной близости больше не существовало. Встреча не принесла облегчения. Скорее наоборот.

Щеки предательски запылали, ладони стали влажными, сердце забилось чаще.

— Они зачем-то позвали Лидию. Её рассказы о вашей переписке… — попыталась я предупредить его о грядущих сплетнях.

Капитан лишь криво улыбнулся.

— В отличие от тех, кого я считал близкими, она мне писала. И да, мы с Лидией действительно сблизились за эти пять лет. Это не её выдумки.

Тошнота усилилась. Я прикрыла рот рукой и тяжело задышала.

Слышать это от Лидии, утешая себя мыслью, что она всё преувеличила, было тяжело. Но когда твой жених сам, без утайки, признает, что влюблен в другую, — это ранит ничуть не меньше того, что делал со мной Патрик.

Я ещё не успела справиться с дурнотой, как Фай задал следующий вопрос.

— Ревнуешь? — с кривой улыбкой произнес он.

Кажется, бывшему другу доставляло удовольствие видеть, как мне неприятно. Хотелось ответить колко, стереть с его лица эту ехидную усмешку.

Однако моё молчание оказалось сейчас как нельзя кстати. Я лишь отрицательно покачала головой, стараясь не встречаться с ним взглядом.

Но капитану было мало моего побледневшего лица. Мало слухов, колкостей, старых матрон и слезных признаний Лидии.

— Конечно нет. Тебе ведь нет дела до чувств. Тебе нужны только мои деньги, — его улыбка стала жёсткой.

Прежде чем я поняла, что происходит, он отвел мою руку от губ и, приподняв подбородок, заставил посмотреть в глаза.

Растерянность и лёгкая паника сбили дыхание.

Он что… собирается меня поцеловать?

Еще до помолвки? В саду, где нас могут увидеть?

Будто наслаждаясь моим смущением, Фай наклонился ближе.

— Интересно, какое предательство на вкус, — прошептал он.

Его губы оказались слишком близко. Горячее дыхание с запахом виски обдало лицо.

« Ненавижу этот запах», — мелькнуло в голове, и в следующее мгновение дурнота хлынула наружу.

Не объясняясь, я оттолкнула его и оперлась о ствол дерева.

Это было ужасно.

После почти кукольной Лидии с её детскими глазами перед ним предстала совсем иная картина.

Почти невеста, выворачивающая наружу свой скудный завтрак прямо в саду главного банкира Атланты.

Это был не просто конфуз. Это был будущий скандал.

Однако Фая это нисколько не смутило. Он не ушёл, не отвернулся, не попытался помочь.

Он ждал.

А затем протянул мне свой платок.

— Иногда тело не умеет лгать. Пожалуй, церемонию стоит назначить на утро. Не хотелось бы, чтобы невесту стошнило прямо у алтаря, — ехидно заметил он.

Он ушёл, а я осталась одна — с горечью во рту и жгучим, почти невыносимым стыдом.

Когда-то я считала этого мужчину другом.

Что же произошло за эти пять лет? Что превратило упрямого юношу в холодного и расчетливого богача?

Или таким Фай Сторм был только со мной?

И зачем тогда решил жениться?

Это был вопрос, который я должна задать ему до свадьбы.

Размышляя, стоит ли объясняться с будущим женихом после всего случившегося, я привела себя в порядок и направилась позориться ещё сильнее.

Неважно, поверит ли он, что моя дурнота никак не связана с его попыткой поцеловать. Но отголоски воспоминаний требовали найти Фая и всё объяснить.

Вот только объяснений капитану Сторму не требовалось.

Когда я отыскала его у мужских столов, зрелище оказалось еще менее пристойным, чем то, в каком виде меня могли застать у дерева.

Вернее, общество, в котором проводил время мой почти жених, едва ли способствовало укреплению его репутации.

Фай стоял в весьма своеобразной компании: Чарльза Уитмора и Уильяма Эшфорда — главных игроков Джорджии. Имена этих джентльменов чаще звучали в игорных домах, чем в списках благотворителей.

Рядом с ними обнаружилась Лидия Хопкинс — недавняя невеста и нынешняя жертва обстоятельств.

Подобное соседство не украшало мужчину, собирающегося жениться, и слишком ясно намекало на мотивы появления Лидии. Дочь аптекаря отчаянно пыталась вернуть утраченное.

* * *

Пока двое джентльменов что-то живо рассказывали мрачному капитану, Лидия буквально пожирала его взглядом.

Со стороны это выглядело так, словно она вот-вот бросится ему на шею и станет умолять не жениться на другой.

Первой мыслью было уйти обратно к сплетницам. Но затем я перехватила взгляд, от которого стало не по себе.

Чарльз Уитмор, некогда лучший друг Патрика Свона, заметил меня и одарил такой плотоядной улыбкой, что захотелось выплеснуть содержимое бокала прямо на его ярко-рыжие волосы.

Масловатый и несуразный, за все пять лет он ни разу не упускал случая унизить меня или отпустить пошлую шутку.

Уйти сейчас означало позволить этому негодяю полоскать моё имя в мужских клубах до самой свадьбы.

Нет уж. Я, может быть, и бедная, но не дура.

Это Лидия искренне верит в их притворные улыбки и не слышит вежливо завуалированного хамства. Меня же бедность сделала не только внимательнее, но и осторожнее.

Отступить — значит показать, что я боюсь их грязных языков. А я не привыкла сдаваться.

Искусственная улыбка, которой я инстинктивно встречала друзей папá, сама растянулась на лице.

Я направилась прямо к жениху. Пусть и будущему. Но у меня было куда больше оснований вмешаться в мужской разговор, чем у простушки Хопкинс.

Под тремя удивленными взглядами я театрально обмахнулась мокрым платком Фая и нагло повисла на его руке.

— Простите, Фай, дорогой, мне от жары совсем дурно. Я решила сообщить, что мы с матушкой возвращаемся домой, чтобы вы не волновались, — пропела самым приторным из своих притворных голосов.

Капитан прищурился, явно понимая, что пришла я вовсе не из-за жары. Но прежде чем он успел ответить, сбоку раздался смех.

— Выпейте с нами, Анжелика. Помнится, Патрик часто угощал вас подобными напитками, — усмехнулся Чарльз, протягивая мне бокал.

Даже на расстоянии я чувствовала удушливый запах дешёвого алкоголя. Патрик действительно часто заставлял меня пить эту дрянь.

С тех пор я не переносила даже его запах.

Тошнота накатила новой волной. Рот Чарльза растянулся в улыбке, рука с бокалом почти коснулась моего лица.

Прежде чем я успела что-либо сказать, бокал оказался в руке капитана.

— Крепкий алкоголь — не лучшее средство от жары. Да и виски у мистера Хейнса, признаться, паршивый. Вино, судя по очереди дам к уборной, не лучше, — холодно произнёс он и под тремя ошарашенными взглядами вылил содержимое на траву.

Запах спирта мгновенно смешался с ароматом свежескошенной зелени.

— Спасибо… я не выношу запах алкоголя, — едва слышно прошептала я, уткнувшись в его грудь и изображая головокружение.

На мгновение глаза Фая сузились. Он коснулся пальцами собственного подбородка, будто случайно, и почти сразу скривился.

Жест был слишком явным, поэтому он тут же прикрыл его, проведя ладонью по моим волосам, словно поддерживая.

Затем его рука опустилась ниже — на талию.

Он всё понял. Без унизительных вопросов. Без объяснений.

Но лицо капитана оставалось холодным. Через мгновение меня мягко отстранили.

— Пойдемте, Анжелика. Я провожу вас в дом, — произнес он, предлагая локоть.

По всхлипу Лидии и потухшим улыбкам Чарльза и Уильяма было ясно: они рассчитывали развлечься за мой счёт, как прежде.

Но Фай не позволил.

И от этого стало легче дышать.

* * *

Остаток роли покорной и прилежной невесты давался мне нелегко.

Судя по бледной маменьке, Лидия вовсю воспользовалась сочувствием дам.

Прежде чем отправиться искать бывшего жениха, она успела щедро поделиться подробностями их переписки.

Пожалуй, на этом моё терпение было исчерпано.

— Спасибо, капитан. Мне лучше. Мы, пожалуй, пойдём.

Я натянула улыбку, отпуская почти жениха обратно к мужчинам, и кивнула матушке.

— Какой галантный. И держался так достойно. Сразу и не скажешь, что брак продиктован обстоятельствами, — театрально громко вздохнула одна из гостей.

Элеанор Девенпорт.

Конечно. Её муж поставляет травы в аптеку мистера Хопкинса. С капиталами Фая будущий родственник мог бы открыть не одну, а десяток аптек.

Для мистера Девенпорта этот союз был более чем выгоден.

Вот как Лидия оказалась на приёме у Хейнсов. Последний шанс вернуть утраченного жениха.

Натянув улыбку, больше похожую на оскал, я посмотрела прямо в глаза старой змее.

Ничего. Её яд ещё вернётся к ней обратно.

Но позже.

Когда имя моего папá сменится именем мужа.

Кажется, вышло даже красноречивее, чем я рассчитывала. Элеанор первой отвела взгляд и повела плечами, словно по коже скользнул холодок.

То-то же.

Я больше не собиралась играть роль жертвы. И не позволю жалить себя тем, чьё положение едва ли лучше нашего.

— Вы устали, маменька. Сегодня слишком жарко, — процедила я, спасая остатки достоинства.

Ещё несколько колких слов и я нарушу договор с капитаном. Внутри зудело напомнить этим змеям, как всего пять лет назад они лебезили передо мной в надежде получить приглашение в дом губернатора.

Но маменька знала меня слишком хорошо. Поняла, что это предел.

Мелинда Тейлор поспешно закивала, собрала зонт, и мы покинули веранду.

Остаток пути до особняка прошёл в молчании. Лишь у входа она сжала мою руку.

— Если бы не долги… — тихо произнесла маменька.

Это было её привычное оправдание.

За Патрика Свона меня собирались отдать задолго до того, как эти долги появились. Точнее — именно благодаря ему они и возникли.

Свои убытки он покрывал одним плаванием в Индию. Помогать же будущим родственникам не спешил.

— Сначала мы улучшим финансовое положение. У меня есть блестящая идея. У моей жены будет всё самое лучшее. Когда появятся наследники, я уже не смогу надолго покидать семью, так что… — повторял он каждые полгода.

Первые два года папá верил.

Затем начал искать других женихов.

Но кресло губернатора ушло, когда вскрылись аферы несостоявшегося зятя. Через связи папá Патрик сбывал товары с тройной наценкой, за золото и в обход налогов.

Вину тогда ещё губернатора признали лишь косвенной. Он не получил с этих сделок ни монеты, искренне полагая, что помогает будущему родственнику наладить дела.

Но должность была утрачена. Вместе с ней и средства.

Позже богатый зять вернулся и вновь предложил помощь. Очередная затея, превратившая беднеющих аристократов в нищих должников.

Вместо достатка пришли кредиторы.

Вместо спокойной старости — бесконечные требования компенсаций.

Так вместо завидных наследников мне начали приводить пожилых ухажеров, а долги Ричарда Тейлора с каждым месяцем только росли.

Во всей этой истории Фай мог бы стать спасением. Если бы не посчитал мой отказ личным предательством.

Он видел измену. Я — цену, которую пришлось заплатить за чужие мечты.

Даже письма вспомнил.

А что я могла ему написать?

О том, кого приводили ко мне в качестве « достойных» женихов?

Или о том, что делал Патрик?

Потирая ногу, я медленно поднялась наверх. Завтра начнутся примерки помолвочного и подвенечного платья. Стоило подготовиться.