Глава 9 · Условности

Дальше всё прошло, как было спланировано.

В гостинице вуаль сменилась элегантной шляпкой, а у двери стоял мой теперь уже законный супруг.

— Нужно продержаться до заката, — предупредил Фай, протягивая мне перчатки.

Он явно не испытывал восторга от предстоящего торжества и, как ни странно, не требовал от меня иного.

— Надеюсь, мисс Хопкинс хватит чести не ворваться к нам в особняк, чтобы устроить новую сцену, — наконец нашла в себе силы озвучить то, что мучило с момента завершения церемонии.

Вначале глаза Фая с подозрением сузились, а потом он расплылся в улыбке.

— Осторожнее, Анжелика, иначе я всерьёз решу, что ты ревнуешь меня, а не мои капиталы, — не удержался от колкости.

О, я хотела ответить этому самоуверенному, напыщенному индюку, но он слишком быстро оказался непозволительно близко.

То, как Фай смотрел на мои губы, заставило колкости застрять внутри, а по коже пробежали мурашки.

— Фай…

— Просто признай, что ревнуешь меня, — почти прошептал он, подступая ещё на шаг ближе.

Признать? Зачем? Чтобы потешить его самолюбие?

Даже если бы я и хотела в этом признаться, после его выходок с Лидией и того договора остатки гордости просто не позволили бы мне произнести это слово.

— Не дождёшься, — выдохнула я вместо того, чего так ждал супруг.

Его губы тронула кривая улыбка.

— Я и не сомневался, что твоя гордость не позволит. Но знаешь, есть то, что не способно врать? — прошептал он, устраивая руку на моей талии.

— Глаза? — тут же предположила я.

— Твоё тело, которое откликается, несмотря на злость и гордыню, — выдохнул он.

А потом мои губы захватил в плен обжигающий поцелуй. И снова всё было иначе. Не робкий, не жадный, какой-то другой.

Фай аккуратно устроил руку на моей шее, чтобы не растрепать прическу, и при этом полностью подчинил моё тело. Он впивался пальцами в талию, не позволяя отстраниться, осесть или вдохнуть, и сминал мои губы, показывая, что теперь это его полное право.

Смело, жадно, но неспешно, наслаждаясь, пробуя, изучая.

Из груди невольно вырвался тихий стон, и хватка мужа усилилась, а наше дыхание окончательно переплелось.

И снова это странное чувство разлилось под кожей, несмотря на злость и обиду.

Мне нравилась его ласка, сила, которая словно наполняла меня изнутри. Зажигала то, что, казалось, давно должно было потухнуть или сгореть дотла, оставив лишь чёрную сажу.

И с каждым поцелуем он оживлял этот огонёк. Тот потерянный свет, который был ярким когда-то. Ту часть меня, которая почти исчезла вместе с ним на дальнем пыльном континенте.

— Фай, — выдохнула я, ощущая, как слабеют ноги и кружится голова.

Я обхватила его за шею, а мужские руки не позволили мне упасть и прижали ещё крепче. Это было что-то безумное: страсть, жажда и то, что не требовало слов.

Но едва я позволила себе раствориться, как Фабиан снова превратился в капитана Сторма.

— Ещё несколько твоих сладких стонов, жена, и я авансом возьму часть того, что и так должен получить этой ночью, — прошептал он мне в губы.

Эта фраза неожиданно отрезвила.

Трепет и желание прижаться еще ближе сменились горьким разочарованием.

Его право, которым он намерен воспользоваться ночью, будто я вещь или лошадь, которую он будет обкатывать и усмирять.

Похоже, пока я терялась в ощущениях и таяла в сильных руках, он оставался всё тем же договорным мужем. Тем самым, который в очередной раз доказал себе, что способен сломить даже мою гордость.

Что ж, капитан мог собой гордиться.

Я уступила, расслабилась и почти купилась. Но его слова ранили хуже ножа, и из сладкого поцелуй стал неприятным.

Ощутив перемену, Фай отпустил.

— Хм, прости, жена. Но держать себя в руках рядом с такой красотой не помогает даже военная выправка, — наигранно холодно произнёс он, поправляя свой идеально гладкий пиджак.

Он уловил перемену и явно был разочарован, как бы ни скрывал это. Фая выдавали дыхание и то, что он смотрел куда угодно, только не в мои глаза.

Играя в строгость, капитан вот-вот грозился переиграть даже сам себя. Но я не стала кусать его в ответ.

Наигранно поправила шляпку и разгладила и без того идеальное платье.

— Сочту за комплимент, муж, — ответила таким же безразличным тоном.

На этом обмен странными любезностями был завершён, а нужные маски снова надеты.

Нам предстоит публичное выступление, а все семейные сцены останутся на утро.

А потом ещё на одно и ещё… пока кому-то не надоест носить эти маски притворных приличий.

* * *

В свой новый дом я вошла под руку с капитаном под натянутые улыбки гостей.

Воздух был наполнен ароматом цветов, а слуги носили украшенные подносы.

— Добро пожаловать домой, — тихо шепнул мне на ухо Фай, проводя через просторную гостиную.

Сегодня его просторный сад показался мне пчелиным ульем.

Поздравления губернатора, приветствия гостей. Первый танец.

Всё происходило по тщательно выстроенному плану. Однако не вызывало ничего, кроме усталости.

Да и Фай напоминал военного на карауле. Он вовремя подавал мне воду, заставлял что-нибудь съесть, уверенно вел в танце. И при всём этом оставался подчеркнуто безразличным.

Лишь несколько раз улыбка, которую он натягивал на губы, отражалась в его глазах. При встрече с теми самыми друзьями, которых он приглашал на помолвку. Но, в отличие от прошлого раза, теперь я не ощущала ни облегчения, ни спокойствия, ни безопасности.

Как и просил супруг, я играла роль красивой молчаливой куклы, и если бы не сочувствующий взгляд Беллы, поверила бы, что смогу к этому привыкнуть.

— Выпей, гости начали расходиться, а у тебя уже скулы дрожат от притворства, — неожиданно Фай протянул мне свой бокал вина.

Хотелось осушить его сразу, но я лишь благодарно кивнула и сделала крохотный глоток.

Когда гости разойдутся, мне предстоит новое испытание, и неизвестно, будет ли оно проще того, что я почти пережила.

На Атланту опустились сумерки, во дворе зажглись газовые лампы, а воздух наполнился ароматом выпечки.

Ещё несколько танцев — а потом Фай поблагодарит гостей, и всё начнётся.

Перед тем как нырнуть в новую пытку, я оставила мужа его друзьям и пошла вдохнуть ночной воздух и проститься с Беллой.

Завтра она покидает Джорджию, но обещала навестить меня через неделю.

Кажется, подруга упоминала, что Франклин предложил Фаю какое-то совместное дело, и теперь они будут часто наведываться в Атланту. Это было хоть какое-то светлое пятно этого вечера.

— Не грусти. Моя свадьба тоже напоминала пытку, — успокаивающе сказала подруга, погладив мою руку и взглянув на мужа.

Ей явно не хотелось уходить, но супруг уже топтался с перчатками в руке.

— Мне жаль, но нам пора. Белле нужно отдохнуть, — виновато посмотрел на меня Франклин.

Он заботился о жене.

Зная, что та провела со мной целый день, Франклин был готов спасти Изабеллу даже от неё самой.

Это было мило, и в какой-то степени я даже завидовала подруге. Она получила то, о чём мы когда-то мечтали — мужа, для которого приличия становились условными, когда начинали противоречить интересам его жены.

К сожалению, моя судьба распорядилась иначе.

Сначала меня едва не выдали замуж за монстра, а теперь этот непонятный даже нам с Фаем договорной брак. Точнее, союз с бывшим другом, который за один проступок готов превратиться в моего личного врага.

Всё это мало напоминало романтическую историю.

В моей жизни были кто угодно, но только не заботливые и любящие мужчины. И я утешала себя тем, что однажды сама сделала этот выбор. Так, словно он и правда у меня был.

Белла с Франклином направились к дому, а я отошла в самый дальний угол сада.

Там не было столиков и не звучала музыка. Если закрыть глаза, можно было услышать, как трещат цикады. Это позволило выдохнуть.

По крайней мере до того момента, пока рядом не прозвучали чужие шаги.

— Подобные мероприятия утомляют, — прозвучал юношеский голос, и я распахнула глаза.

Молодой мужчина, тёмно-рыжие волосы, серые холодные глаза. Тот самый, на которого глазел в соборе отец. И, присмотревшись, я, кажется, поняла, что он там увидел.

С виду ничем не примечательный, но он смотрел на меня так, будто видел насквозь. Или пытался увидеть. А еще ждал ответа на свое странное приветствие.

Первой мыслью было напомнить, что мы не представлены. Но я быстро от неё отказалась. Если он и правда принц, это могли бы посчитать оскорблением.

— Вы правы, подобные приемы утомляют, но такова цена положения. Общество Атланты требует жертву за право быть его частью, и чем выше положение, тем весомее вклад, — недолго подумав, ответила я.

Всё, как просил Фай. Без улыбки, спокойно и почти безразлично.

Я, конечно, могла бы рассыпаться в любезностях и рассказывать незнакомцу о самом счастливом дне в жизни. Но, судя по взгляду, мой собеседник не был глуп и не поверил бы в столь откровенное враньё.

Как ни странно, губы мужчины едва заметно дрогнули. Так он казался ещё моложе. В сочетании с высоким ростом и утонченным телосложением выглядел почти как юноша. Особенно на фоне упитанных толстосумов Атланты.

Ещё какое-то время мы просто стояли молча.

Мужчина рассматривал меня, вертел в руках трость и наблюдал с ленивым интересом. Я же ждала, не спеша вести светскую беседу.

Уроки мучительницы, которую нанял Фай, прошли не зря.

— Даже лесть должна быть уместной, иначе ее сочтут оскорблением, — любила повторять дама.

И именно этого и ждал мой собеседник.

Испытывал мою выдержку, словно ожидая, буду ли я пытаться выяснить, кто он, или начну сразу лебезить.

А когда вместо бурных похвал и попыток выманить тему для сплетен молодой мужчина получил лишь тишину, он удовлетворенно кивнул.

— Хорошая выдержка, вас подготовили, — похвалил он и, не позволяя ответить, указал тростью на украшение. — Я ошибся с выбором камней.

Он подтвердил мои подозрения.

Это и был тот самый важный гость Фая. Вот только что делать с этой информацией, я не знала. Но за подарок следовало поблагодарить.

— Спасибо, оно прекрасно и идеально подошло к платью, — попыталась соблюсти приличия.

Загадочный гость едва заметно усмехнулся, снова повертев трость, которая должна была придавать ему солидности.

Он снова посмотрел на моё лицо, а затем перевёл взгляд на колье.

— Вам больше пошли бы рубины, миссис Сторм. Бриллианты меркнут на фоне столь опасной красоты. Признаться, я готовил подарок для юной леди Хопкинс, — зачем-то отметил он.

От воспоминаний о сцене Лидии в соборе я скривилась, и во взгляде мужчины мелькнуло понимание.

Конечно, все видели эту сцену.

Но зачем он вспоминал о ней?

И ещё более странным было то, что он прямо заявил: подарок на мне предназначался для другой.

Для британского аристократа он был слишком прямолинеен.

Но мужчина не счел это хамством и, как ни в чём не бывало, продолжил:

— Наблюдая за вами весь день, я не удивлён выбору капитана. Опасность манит куда сильнее, чем тихая гавань. А ваш взгляд выдаёт, что за показной покорностью бушует ураган. Похоже, мой друг решил, что семейная жизнь — ещё одна вершина, которая непременно ему покорится… — уголок его губ едва заметно дрогнул.

Что ответить на такое, я не знала. Коснулась колье, затем посмотрела на принца.

Однако эта фраза, судя по всему, была адресована не мне.

Из глубины сада послышались неспешные шаги, а затем на мою талию опустилась горячая мужская рука.

— Никак вы прониклись ко мне сочувствием, сэр Виктор, — прозвучал спокойный голос Фая.

Я даже не услышала, как он появился, но, судя по выражению лица загадочного сэра Виктора, тот был здесь уже давно. К тому же в руках моего супруга было два бокала, один из которых он протянул гостю.

Он точно знал, куда шёл и кого здесь найдёт.

— О, я скорее завидую, мой друг, — с прежней ироничной лёгкостью принц принял бокал и ещё раз окинул взглядом мою шею. — После всего, через что мы прошли, эта победа будет вполне заслуженной. И всё же с украшениями вышла оплошность. Столь прекрасная леди должна носить то, что будет подчеркивать ее красоту, а не отвлекать пустым блеском.

Отсалютовав капитану, молодой гость устало вздохнул и осмотрелся.

— Благодарю, сэр Виктор. Я могу быть чем-то полезен, или праздник вас утомил? — поклонился он, второй рукой всё так же обжигая мою талию.

Я так и не поняла, что значит этот жест: защита или знак собственности.

Но разбираться времени не было. Сэр Виктор, похоже, устал от шума, толпы и алчных взглядов. Окинув дом взглядом, он слегка скривился, а затем вернул бокал.

— К сожалению, я вынужден откланяться, — коротко бросил он. — Это были занятные несколько дней, но на этом мой визит окончен.

Кивнув капитану, он развернулся, чтобы уйти.

Точнее, почти ушёл, а затем остановился, смерил меня взглядом и загадочно прищурился.

— Не верьте слухам, миссис Сторм, — тихо, но с напором произнес мужчина. — Ваш супруг не просто удачлив. Свои связи и капиталы он получил высокой ценой и едва не заплатил за них собственной жизнью.

Рука на моей талии дрогнула, но это не остановило его « друга».

— Просто не торопите события. То, что позволено, капитан расскажет со временем. Но вы можете с гордостью носить его боевое имя. Пусть и не в рядах официальной армии, он заслужил свое звание и награды.

На этом он подал странный знак тростью и с грацией, достойной будущего монарха, направился к боковому выходу.

Лишний раз показываться публике сэр Виктор явно не спешил. И, судя по тому, что хозяин проводил его лишь взглядом, он прибыл сюда не один.

Стоило принцу скрыться из виду, Фай выдохнул и убрал руку с моей талии.

— Это был странный разговор. И что значит — едва не заплатил своей жизнью? — обернулась я к мужу.

Он всё ещё скользил взглядом по двору, но, услышав вопрос, всё же посмотрел на меня. Единственное, что мелькнуло на лице супруга после моих слов, — усталость.

— Сегодня наша свадьба, Анжелика. Не время для трагичных историй. Я расскажу тебе однажды, но не сейчас, — ушёл он от ответа и указал на дом.

Слуги медленно бродили у пустых столов, а гости, кажется, начали расходиться.

— Пойдём. Я уже закрыл прием. Осталось убедиться, что всем подали экипажи, — тихо произнёс он, обнимая меня за плечи и направляя к входу. — Ты, вероятно, устала. Поднимайся наверх. Вторая дверь от лестницы направо. Я прослежу за всем и скоро приду.

В голосе Фая сквозила усталость. Да и выглядел он не лучше.

Привычная маска холодной сдержанности трещала по краям. Прядь волос выбилась из прически, ворот рубашки был чуть ослаблен, а движения стали непривычно плавными.

Ещё одно усилие, и он просто остановится, закроет глаза и позволит себе забыться прямо здесь, в саду, под сияющей луной, совсем как в детстве.

И всё же мне это не приносило спокойствия.

От осознания того, что впереди, нахлынули другие эмоции.

Волнение? Страх? Предвкушение?

Одно испытание закончилось, и тут же началось второе.

И в этот раз мы будем только вдвоём. Без масок приличия и под покровом ночи.