Глава 23

– Лерка вернулась. Ура! Наконец-то, – радостно проорал знакомый до боли голос. В прямом смысле «до боли», потому что кричали над самым ухом. Оглушительно, с энтузиазмом.

Глаза, пусть и открытые, застилала мутная белесая пелена, мешавшая разглядеть, что творилось вокруг, но стрекозла я узнала сразу.

– А я говор-рил… предупреждал, что все в пор-рядке. Надо просто жда-ауть, – мяукнуло в моей голове.

– Да помню я, что ты говорил, – явно отмахнулся Хан. – Но все равно тревожно же.

– Ведьму позвали предки, обычно так и бывает. Это они ее еще быстро отпустили. Повезло. Некоторых месяцами в большом круге держали, по ту сторону яви. Напутствовали… Верховная же. Иначе нельзя, – вмешался в разговор еще один собеседник. Солидный, обстоятельный, с привычными гоблинскими интонациями.

Серр Гнык? А этот что здесь делает?

– Какой месяц, вы что? Да к тому времени от целительского корпуса камня на камне не осталось бы. Видите вон там вмятину? А вот тут? И трещину? Торэт постарался. Головой бился. Ну хорошо-хорошо, не головой, я преувеличил немного, но кулаки приложил. Оба. И магией отполировал.

Так… Сэм тоже тут.

– Ох, Лер, мы чуть с ума не сошли…

– Да уж, Лерочка, ты нас так больше не пугай…

Сашка с Полли.

– Валерия, с вами все в порядке?

– Лера, почему ты молчишь?

И Элистар с Рианом.

– Отойдите, не мешайте осматривать пациентку.

А это еще кто? Возле меня что, вся академия собралась?

С трудом, но все-таки получилось проморгаться, затем медленно оглядеться. А вот понять, что происходит удалось не сразу.

Я лежала на кровати в большой, светлой палате целительского корпуса. То есть, это раньше она была большой, до того, как сюда набилась толпа народу, а теперь казалась маленькой и откровенно тесной.

Оба высокородных – дядя с племянником, мои земные друзья в полном составе, серр Гнык, его помощник с неизменным толстенным гроссбухом под мышкой, все фамильяры, включая Ланиэ и присоединившегося к ним Борьку, ректор с магистром Канаги, какие-то незнакомые мне маги в лекарских мантиях… А когда в дверь проснулась голова Ноара и громким шепотом осведомилась:

– Ну, что? Очнулась?

Я вообще перестала чему-либо удивляться.

Не хватало только Ру с компанией для полного комплекта. Надеюсь, они не караулят сейчас под окнами.

– Лера… – ко мне, решительно подвинув всех, шагнул Риан. Уставший, осунувшийся, на себя непохожий. Под лихорадочно поблескивающими глазами залегли глубокие тени. – Как ты себя чувствуешь?

Склонился, жадно всматриваясь в лицо.

– Хорошо, – улыбнулась как можно убедительней. – Слабость и голова кружится, а так все в порядке.

– О! – мгновенно оживился рыжик. – Йон, слышишь? С нашей Леркой все в порядке. А ты беспокоился. Ведьма она и есть ведьма, вспомни, что в сказках говорится. У каждой из них по девять жизней.

Йоннет беспокоился? За меня? Не может быть. Или я все еще сплю?

– Не у ведьмы, а у ее кота, болва-аун.

На одеяло вспрыгнул Марр, мягко скользнул мне на грудь, ткнулся носом в шею. Потерся, щекоча кожу длинными усами.

– Ты жив, – прижала котейшество к себе, зарываясь пальцами в длинную шерсть, шепнула в пушистое ухо: – И я тебя наконец-то слышу.

– Конеу-чно. И не только меня, – загадочно мурлыкнули в ответ.

– Прошу посторонних немедленно покинуть помещение, – заволновался где-то на заднем фоне целитель, безуспешно пытавшийся пробиться к кровати. – Архимагистр Анселлус, коллега Канаги… Высокородные эйры, вас это тоже касается.

– Никуда не пойду, – выпятив грудь, возмущенной сиреной завопил Хан. – Я не посторонний, а ее фамильяр и свои права знаю. Хвала небу, не в темные века живем, чтобы терпеть такой произвол. И вообще, одно мое присутствие поставит Лерку на ноги быстрее всех ваших снадобий вместе взятых.

– Я декан, – припечатал Элистар и так свирепо взглянул на целителя, что тот даже попятился.

– А я… – начал Торэт.

– Да-да, я в курсе, что вы ее напарник, и у вас печати истинной связи, – замахал руками бледный, но непобежденный лекарь и храбро ринулся в бой. – Но сейчас я отвечаю за пациентку и ответственно заявляю: она нуждается в лечении и отдыхе. Все разговоры потом.

Он помолчал, проводил тоскливым взглядом нырнувшего под одеяло Марра, посмотрел на стрекозла, отжавшего у меня половину подушки, на Борьку, который деловито расчищал подоконник от «лишних» склянок, и сдался:

– Хорошо, наури могут остаться. Но остальные должны немедленно уйти. Иначе буду жаловаться. Официально. Ректору. – Он ткнул пальцем в стоявшего тут же Ларда Анселлуса.

– Дайте нам немного времени. Несколько слов, не больше, – примирительно произнес Элистар. Дождался неохотного кивка и осторожно присел на край кровати.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍С другой стороны тут же опустился Торэт, взял меня за руку, не обращая ни на кого внимания, крепко сжал… И это судорожное, какое-то отчаянное движение, чуть заметное подрагивание пальцев сказали мне больше, чем тысячи слов. Ждал. Верил. Переживал. Боялся. Безумно рад, что пришла в себя, что снова с ним.

Остальные посетители, похоже, тоже что-то почувствовали и быстро, организованно, без дополнительных просьб потянулись на выход. Все, даже целитель, требовавший очистить помещение. Правда, он все-таки оглянулся напоследок, строго напомнил:

– Не долго.

А затем тоже скрылся за дверью.

Через минуту в палате остались только мы с Рианом, Элистар, ну и фамильяры, конечно. Их от меня никакая сила сейчас не оторвала бы.

– Напарники? – Память ухватилась за обрывок разговора между эльфами и целителем, и я повернулась к Риану, который так и не выпустил моей ладони. Еще и поглаживать стал. Медленно, нежно, томительно ласково. – Они знают о наших печатях? Откуда?

– Я рассказал, – высокородный чуть заметно напрягся. – Ты против? Так не нравится считаться моей истин… связанной?

Нет, против я не была. Даже то, что Торэт принял решение сам, не поинтересовавшись моим мнением, не вызвало протеста. С удивлением поняла, что полностью ему доверяю – если перестал скрывать правду, значит, на то имелись причины. Но оставался вопрос.

– Мы ведь договорились молчать, пока я не наберусь опыта и полностью не сольюсь со своей магией. Когда твоим врагам станет известно о недоучке-напарнике, разве это не прибавит проблем?

– Мне все равно, известно им или нет, – Берриан упрямо тряхнул головой. В глазах сверкнули темные искры, зажигая их гневом и вызовом. – Твоя безопасность важнее всего. И, если уж на то пошло, до сих пор проблемы были только у тебя. Мне «посчастливилось» получить самого проблемного напарника во всем Валгосе.

Ну, вот, узнаю своего язвительного старшего – наконец-то он вернулся. Мне даже полегчало немного, а то от беспокойства и вины, что плескались в его взгляде, на душе кошки скребли. Такое ощущение, будто Торэт винил себя в том, что случилось.

– Мы не сразу поняли, что с тобой происходит, Валерия, – Элистар многозначительно кашлянул, привлекая к себе внимание. – Вызвали лучших целителей. Внешние повреждения они сразу залечили, да их не так много и было. С внутренними тоже быстро справились. Но ты по-прежнему оставалась без сознания, металась в бреду, стонала.

При этих словах Риан снова стиснул мою руку. Крепко, до боли.

– Хорошо, твой кот подсказал, когда пришел в себя, – магистр покосился на одеяло, из-под которого тут же вынырнула довольная кошачья морда.

– Мрау-у-у, – солидным басом подтвердил Марр и зажмурился.

– Это я им перевел его слова. Я, – вмешался Хан, недовольный тем, что о нем до сих пор не вспомнили. Непорядок. – Без меня они бы ничего не поняли.

– Перевел, – согласился Элистар, – А зеленокожие дополнили.

– Гоблины? – недоуменно уставилась я на высокородного дядюшку. – А они здесь при чем?

– Они в свое время очень тесно общались с ведьмами, были их ближайшими доверенными слугами. Как и спанки. Только крылатые многое забыли, а вот зелено…

– Ничего мы не забыли, – возмущенно вскинулся стрекозел, от полноты чувств подпрыгивая на подушке, как на батуте. У меня даже в глазах зарябило. – Просто чуть-чуть запамятовали – не все, местами. Вот тут помним, тут… ничего. И не слугами мы были, а друзьями, самыми лучшими и близкими. Да ведьмы шагу не ступали без нашего совета. И вообще, я сразу догадался, что моя Лерка – ведьма, иначе зачем бы я, по-вашему, к ней в наури подался? Мне это ваше фамильярство даром не сдалось. Эльфы бы меня ни за что не поймали, насмерть бы бился, загрыз голыми руками… тьфу… зубами. А ведьме сдаться не стыдно, особенно такой. Только я ждал пока она ини-ци-ируется. И хвостатый ждал. До этого признаваться нельзя. Не положено. Ведьмовская сущность должна сама проснуться. Вот.

Хан умолк, видимо, выдохся, и, подбоченившись, победоносно оглядел эльфов. А я не смогла скрыть улыбки. Все-таки замечательные у меня наури, самые лучшие. Все трое. Да-да, и эллоэн тоже. Никому и никогда не позволю его развеять.

– И что гоблины? – напомнила я Элистару. Тот сидел, отвернувшись, и плечи его подозрительно подрагивали. Похоже, пламенная речь Хана не только меня восхитила.

– Гоблины тоже догадывались, что ты ведьма, – пояснил магистр, закончив хихикать. – И после инициации прибежали моментально. Они существа обстоятельные, привыкли все тщательно записывать, их летописям даже гномы позавидовали бы. Так что о древних ритуалах знали немало. Ну, а потом кот очнулся, и ситуация окончательно прояснилась… Ты ведь уже поняла, какая сила в тебе проснулась?

– Да.

Еще бы не понять, если мир вокруг вдруг становится пурпурным, а милый домашний котик вырастает до размеров тигра, причем хорошо так откормленного.

– Так вот, Валерия, похоже, ты не просто ведьма, а потенциальная Верховная. По праву силы и крови. А Верховные во время инициации проходят особый обряд.

– Беседуют с предками, – вспомнила я путанную речь Гныка.

– Именно. Общаются с тенями всех бывших Верховных, и те передают им свою память, знания, силу. Ритуал сложный, обычно к нему готовились годами, а тут все произошло спонтанно. Ты могла сгореть в потоке неожиданно обрушившейся энергии. Поэтому особенно важно было поддержать тебя, подпитать родственной магией. Наури сразу вызвались помочь, оба. А когда целители попытались выгнать остальных, Риана в том числе, он немного… расстроился, – Элистар покосился на стену, где красовались вмятины и подпалины. – Вспылил и заявил, что вы на тренировках давно отрабатываете передачу магии друг другу. К тому же, он твой напарник, связанный и никуда не уйдет. Пусть даже не надеются. Так и просидел здесь вместе с фамильярами шесть дней. Пока ты была без сознания.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Шесть? – перевела потрясенный взгляд на Торэта.

Он лишь молча кивнул, а у меня как-то резко все слова закончились, кроме одного.

– Спасибо, – прошептала, чувствуя, как в глазах закипают слезы, а на сердце становится горячо-горячо и очень тепло. Словно кто-то касается его, осторожно, бережно, трепетно.

– К сожалению, нам мало известно о ведьмах, – помрачнел магистр. – Они всегда жили скрытно, обособленно. Не доверяли своих тайн ни людям, ни перворожденным, хотя и сотрудничали с нами.

– Правильно делали, что не доверяли. Предали вы ведьм-то, – снова встрял стрекозел. – Коварство длинноухих давно в поговорку вошло. Не зря мы вас стороной облетаем, да и зеленокожие… Ой…

Хан осекся, заметив нехорошую улыбку на лице Элистара. Оценил огненные искры, разгоравшиеся на его пальцах, понял, что не стоит больше злоупотреблять терпением высокородного, и, не договорив, юркнул под одеяло – к Марру. Там и затих.

Магистр проводил его взглядом, неопределенно хмыкнул и продолжил:

– Уже ясно, что ты истинная ведьма и потомок Верховной, но откуда у тебя магия нашего рода до сих пор непонятно.

Что ж, это я как раз знаю.

– Моей пра…бабкой, действительно, была последняя Верховная, а пра…дедом – лунный. Она покинула Валгос беременной.

– Вот как, – протянул магистр. – Что ж, это многое объясняет. Мы…

– Все! – в приоткрытую дверь просунулась голова целителя. Крайне возмущенного и воинственно настроенного. – Довольно. Это уже переходит всякие границы. Пациентке необходим отдых, если вы немедленно не уйдете, я за последствия не отвечаю.

Как ни странно, на этот раз высокородные подчинились сразу.

– Выздоравливайте, Валерия, – произнес декан, поднимаясь. – Мы еще успеем обо всем побеседовать. Нас ждет долгий, очень серьезный разговор. Главное, помните: вы теперь самое ценное наше сокровище, мы будем оберегать вас, что бы ни случилось.

Торэт не стал говорить громких фраз – просто наклонился и, не обращая внимания на Элистара и целителя, поцеловал. Коротко, жадно, головокружительно сладко и очень по-собственнически.

– Я рядом, – выдохнул отрываясь. – Всегда.

И вышел вслед за магистром.

Из лазарета меня отпускать отказались. Пока.

На уверения, что чувствую я себя превосходно, пожалуй, даже лучше, чем раньше, у местных эскулапов имелся один ответ. Лучше перебдеть, чем получить выговор от ректора, а от магистра Элистара, бонусом, комфортабельный склеп на ближайшем к академии кладбище.

Целитель – который в первый день усиленно выгонял посетителей и заявлял, что несет за меня персональную ответственность, – вообще неожиданно признался, что он мой верный и горячий поклонник. То есть, не лично мой, разумеется, а ведьминский, но, поскольку я здесь пока единственная представительница этого таинственного племени, то, получается, что как бы мой. А потом, смущаясь, попросил разрешения меня обследовать…

При этих словах сидевший неподалеку Торэт так яростно зыркнул на несчастного лекаря, что тот даже отшатнулся и тут же поспешил исправиться:

– Изучить…

Еще один свирепый взгляд.

– Понаблюдать и собрать материал. Для монографии. Фух…

Оказывается, бедняга давно мечтал написать книгу о ведьмах. Можно сказать, с детства.

Целителя было жалко, науку, погибающую без его бессмертного труда, тоже, поэтому я дала предварительное согласие, отправила самоотверженного энтузиаста за разрешением к магистру Элистару и пообещала не настаивать, чтобы меня освободили, а честно «отлежать» в корпусе положенное время. Пришлось довольствоваться прогулками по палате, общением с фамильярами, визитами друзей и новостями, которыми они щедро меня снабжали.

– Илайлин отправляют ко двору Владыки. Говорят, он лично проведет расследование, – делился со мной последними сплетнями Ноар.

Они с Йонеттом приходили каждый день – оставляли конспекты и объясняли пропущенные темы. Но разве мог рыжий ограничиться только уроками? Конечно, нет.

– Там целая комиссия собралась. По настоянию главы Лунного Дома. Золотому ничего не оставалось, как согласиться и передать дочь в руки имперских дознавателей. А шрамы у Лайли до сих пор не сошли, хоть к ней и вызывали наших лучших целителей. У тебя не кот, а монстр какой-то. Интересно, у ведьм все фамильяры такие?

– Ты теперь знаменитость, – фыркал Йон. – Первая инициированная потенциальная Верховная за много столетий. Ведьмы вернулись на Валгос – об этом вся академия шепчется. Мне вчера отец написал, тоже о тебе спрашивал, он знает, что мы вместе учимся. Или тебе теперь придется заниматься отдельно?

Я лишь вздыхала и пожимала плечами. Моя инициация была спонтанной, неподготовленной, а потому прошла не совсем гладко. Может, тени, там, в своем круге предков, и передали накопленные знания, вот только я пока мало что усвоила. До могущественной ведьмы мне сейчас – как до Луны пешком.

– Ректор составляет новую учебную программу, – подтверждал Семен подозрения Йонетта. – Не только для тебя, для всех землян. Надеется, что у нас тоже второй дар проснется. Твой двуцветный плащ ему покоя не дает. Затребовал материалы о ведьмах из столичных архивов. Готовится.

– Я слышала, как он спорил с Элистаром, – возбужденным шепотом добавляла Полли. – Анселлус отказывается передавать ведьм на эльфийский факультет. Мы, дескать, национальное достояние и принадлежим всему Валгосу. Сэм, так вообще станет первым ведьмаком в истории мира. Это ж какие перспективы открываются.

– Канаги сказал, на Земле переполошились, когда узнали. Потребовали вернуть ведьм. А скорее всего, просто решили под этим предлогом поторговаться, – хмурилась Сашка. – Но эльфы заявили, что до конца обучения мы, в любом случае, останемся на Валгосе – договор подписан и расторжению не подлежит. Мне, например, и самой возвращаться не хочется. Даже если ведьмой не стану, не беда, целительницей тоже быть неплохо. Да и к фамильяру своему я привыкла. Моя Искорка хоть и не такая умная, как Хан с Марром, но уже родная. Как ее бросишь?

Я кивала. Сама об этом думала. Мартин теперь полноценный фамильяр, ведьмин кот. Что его ждет дома? Превращение в обычного мурлыку? А стрекозел? С собой его не возьмешь, он на Земле погибнет. Освободить от связи? Я как-то заикнулась об этом, так Хан в ответ настоящий скандал устроил. Обозвал бездушной рабовладелицей и велел больше об этом не заикаться, а лучше прикинуть, где мы на Валгосе поселимся.

Гоблины тоже пребывали в полной уверенности, что я останусь – даже мысли не допускали об обратном.

– Наши юристы готовят судебный иск, – деловито отчитывался серр Гнык во время очередного визита. – Будем добиваться возвращения Заповедного Тертонского леса – исконных ведьминских земель, незаконно оккупированных длинноухими.

Я в ответ бормотала что-то неопределенное. Впрочем, моего подтверждения и не требовалось.

Хорошо, хоть отец Илайлин не стал настаивать на личной встрече, а просто прислал письмо – формальное, сухо-официальное, в котором от имени рода приносил извинения, обещал принять меры и даже компенсировать. А вот Венирэн не ограничился запиской, а присовокупил к ней большую коробку экзотических эльфийских пирожных. Послание Веника я сразу же показала Риану, а сладости отдала девочкам-целительницам, посоветовав предварительно проверить их на все возможные яды, привороты и тому подобное.

Риан…

Он приходил каждый день после обеда. Заставлял вновь и вновь, до хрипоты, повторять заклинания, заучивать новые связки, медитировать, отрабатывать командное взаимодействие. Вел себя так, словно ничего не случилось, умудряясь даже здесь меня тренировать. А потом, когда все заканчивалось, устраивался у стола, открывал конспекты, учебники, и мы делали домашнюю работу – каждый свою.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍За окном медленно темнело, а я сидела, поджав под себя ноги, уперевшись спиной в изголовье кровати, и наблюдала за Торэтом.

Лицо спокойно и сосредоточено. Длинные ресницы отбрасывают тень на высокие скулы. Золотистые блики от светильников теплыми искрами вспыхивают в волосах. Одна прядь постоянно падает на лоб, закрывает глаза, и он вновь и вновь поправляет ее…

От долгого сидения в одном положении ноги затекали, но двигаться не хотелось – хотелось смотреть. Дразнить взглядом. Ждать…

Выдержки Риана надолго не хватало. Он вскидывал голову, отбрасывал учебник, рывком перемещался ко мне, перехватывал за плечи, легонько дергал на себя. Тянул низко и хрипло:

– Ле-ра…

А в глазах уже бушевал самый настоящий тропический шторм.

При звуках его голоса начинала привычно кружиться голова, и раскаленная патока гибкой змейкой скользила вниз по позвоночнику. Я выгибалась ему навстречу, забывая обо всем, медленно закрывала глаза, а он зарывался пальцами в мои волосы, проводил ладонями по шее… спине… обнимал и приникал к губам в пьяном, сумасшедшем, нереальном поцелуе.

Мы ничего не говорили друг другу, да слова и не требовались. Я слушала сердце Риана, а он, я уверена, слышал мое.

Это было только наше время – короткий перерыв в череде бесконечных событий, и он закончился, когда Элистар, явившись однажды утром, сказал:

– Глава Лунного Дома хотел бы встретится с тобой, Валерия. По очень важному делу.