Глава 22

– Марр, ты где?

– Мра-у-у-у…

– Опять за птицей носишься? Оставь ты этого несчастного иномирного воробья в покое.

– Мрав. Пш-ш-ш.

– Да понимаю я, что ты кот, и тебе положено всех крылатых гонять, а этот еще и откровенно дразнится. Но все равно поосторожнее там. Вдруг поймаешь. Жалко же.

Котейшество лишь пренебрежительно фыркнул в ответ на мое пожелание, гордо вздыбил пушистый хвост и прыгнул в кусты. А я зашагала дальше по аллее, с удовольствием вдыхая чистый морозный воздух.

День клонился к закату, горстями рассыпая последние солнечные блики по ближайшим сугробам. Вокруг царили тишина и покой – то, что нужно для неспешной прогулки. Особенно, если у тебя в кои-то веки выдались свободные несколько часов, а друзья и наставники – все до одного – заняты своими делами. Даже фамильяры не дергают, ничего не требуют, не пристают с советами и назиданиями. Такой вот неожиданный подарок судьбы. Редкий и потому практически бесценный.

Началось с того, что на одной из перемен Торэт, по своему обыкновению вихрем ворвавшись в аудиторию, утащил меня в коридор, подальше от посторонних глаз и ушей, и сообщил, что наши тренировки и занятия с Элистаром сегодня отменяются.

– Отец Илайлин прислал письмо… вернее, приглашение его посетить. Он остановился в местной резиденции клана, здесь, неподалеку.

– Почему же сразу в академию не приехал?

– Не положено. Он глава Дома. По традиции, первая встреча должна состояться на его территории.

Ох уж эти перворожденные с их ритуалами и церемониями. На каждый чих найдется какое-нибудь древнее, глубоко чтимое правило.

– Отказаться мы с дядей не можем, сама понимаешь. Но я постараюсь вернуться как можно скорее.

Риан наклонился, всматриваясь в мое лицо. Провокационно медленно провел по щеке костяшками пальцев.

– Будешь без меня скучать?

– Уже скучаю, – буркнула я, скрывая за иронией неожиданное смущение, и сбежала назад в аудиторию. Пока высокородный не догадался, что, действительно, буду – скучать, ждать, вспоминать. И это прикосновение, и мимолетную ласку, и прощальную улыбку, нежную, чуть лукавую.

На обед Торэт уже не пришел, как и Венирэн с сестрой – наверное, их тоже папенька вызвал.

После того как я приняла эллоэн Берриана, Веник, похоже, потерял ко мне интерес, перестал преследовать, заговаривать, постоянно мельтешить перед глазами. Учтивое «добрый день» при встрече, короткий кивок, и на этом все. Илайлин продолжала демонстративно игнорировать «ничтожную человечку» и, завидев нас с Рианом, тут же отворачивалась. Думаю, в отсутствии Торэта «золотые» вряд ли стали бы мне досаждать, но я все равно обрадовалась, что их нет. Без этой парочки даже как-то легче дышалось.

Не спеша пообедала, размышляя, чем бы заняться дальше, если уж судьба внезапно расщедрилась и подарила мне внеплановый полувыходной. Нет, в библиотеку я все-таки сходила – надо было дописать реферат к промежуточному зачету по стихийной магии, но долго там оставаться не хотелось. Дома сидеть тоже, а друзья, как назло, разбежались кто куда.

Ноар с Йонеттом участвовали в учебных поединках со старшекурсниками. Сашка дежурила в целительском корпусе, у Полли наметился дополнительный семинар по прорицанию, а Семен отправился на свидание с Ру. Парочка все-таки объяснилась и вполне успешно, судя по тому, каким умиротворенно-счастливым выглядел Сэм в последние дни.

Что касается спанков, то они упорхнули на полигон – тренироваться. Да-да, без меня. Хан особенно настаивал на том, что им необходимо позаниматься вдвоем. Исключительно для пользы дела.

– Извини, Лерка, но есть такое слово: «надо», против него не попрешь, – вздернув палец вверх скорбно пояснял стрекозел. – Мы оба теперь ваши наури, так что, хочешь не хочешь, а придется и нам взаимодействовать… То есть тесно контактировать… В общем, ты уж потерпи без меня как-нибудь, а мы с Ланиэнгиль пойдем того… учиться.

– И тесно контактировать, – хихикнув, подсказала я.

– Верно. А еще отрабатывать приемы, постигать основы.

И он, не выдержав, тоже ухмыльнулся и подмигнул мне.

Даже эллоэн сегодня покинул «родной» подоконник – повертелся пару минут у зеркала, отрастил несколько дополнительных лепестков и, довольный, испарился. В буквальном смысле слова. Наверное, помчался утешать свою новую зубастую подружку.

Дома остался один Марр. Вот он точно не планировал отходить далеко от камина, и уж тем более тащиться куда-то по снегу, когда можно с пользой подремать в мягком кресле. Но у меня на лорда имелись собственные планы. Раз уж общая тренировка отменилась, почему бы нам не прогуляться на Изнанку и не попробовать там «достучаться» друг до друга? А что? Вдруг получится.

Кот немного поворчал, пошипел, подергал хвостом, даже пару раз угрожающе выпустил когти, но все-таки дал себя уговорить. И мы, в принципе, неплохо провели время, вот только, как ни старались, успеха, к сожалению, так и не добились.

Уставшие, измотанные и, что скрывать, немного расстроенные, решили на обратном пути не торопиться и пойти через парк. Вернее, я решила, а котейшество не стал возражать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Муру-ауув, – требовательный кошачий вопль ввинтился в мозг, моментально выбрасывая меня из воспоминаний.

– Марр! Что там у тебя?

Я остановилась у боковой дорожки, на которую минуту назад свернул мой не в меру активный нынче питомец.

– Мряв, – деловито рыкнули в ответ. За деревьями пронесся, отдаляясь, пушистый хвост.

– Марр! Вернись немедленно.

– Мяу-у-у.

Все ясно, заметил что-то интересное и моментально забыл про хозяйку – такое с ним и раньше случалось. Пришлось тоже сойти с центральной аллеи и, последовать за зверем, в котором так некстати проснулся инстинкт охотника и добытчика.

Кончик серого хвоста бодро мелькал впереди, а я, ориентируясь на него и поминая всех усато-полосатых незлобным тихим словом, пробиралась среди сугробов все дальше и дальше в глубь парка.

Поворот…

Еще один…

– Мро-а-а-у, – взвыл котейшество как-то особенно громко и внезапно замолчал, словно его оборвали на полузвуке.

– Марр?

Я ускорила шаг, а потом и вовсе побежала – в ту сторону, где видела его в последний раз. Продралась сквозь кусты, обогнула дерево и очутилась на небольшой поляне, посреди которой висел… мой кот.

Лапы раскинуты в сторону, будто их прибили к воздуху невидимыми гвоздями, шерсть встопорщена, глаза выпучены, а пасть раскрыта в немом крике.

– Марр!

Не помня себя от ужаса, бросилась к нему, но не успела сделать и шага. Что-то резко ударило в спину, и я полетела вниз, лицом в сугроб.

Колени и выставленные вперед ладони резануло острой болью. Холодный колкий снег обжег лицо, забился за воротник, но я почти не обратила на это внимания – все мысли сейчас были заняты только Марром. Поднялась, снова рванулась к нему, вернее, попыталась, но… не смогла даже сдвинуться с места. Ноги будто одеревенели, вросли в землю, стремительно покрывавшуюся толстой коркой льда.

Дернулась из всех сил…

Еще раз…

И еще…

– Зря стараешься, – раздалось позади насмешливое. – Ловушка сработала и захлопнулась, из нее не просто выбраться, особенно такой неумелой, убогой человечке, как ты. И да, чем сильнее сопротивляешься, тем быстрее увязнешь, наверняка уже по пояс тело не чувствуешь. Мой тебе совет – не дружеский, но вполне разумный – постарайся не шевелиться, если хочешь прожить подольше.

– Илайлин, – выдохнула я гневно, моментально узнав и этот голос, и противные презрительно-победные интонации.

– Она самая, – самодовольно подтвердила невидимая эльфийка. – Предупреждаю, кричать тоже не стоит – ни вслух, ни мысленно. Тебя никто не услышит. Мы в старой, заброшенной части парка, здесь редко кто ходит. А магический зов все равно сквозь защиту не пробьется. Подними голову. Видишь купол? Он ни одно ментальное заклинание не пропустит. Так что можешь не стараться, только зря голос сорвешь и резерв опустошишь.

Проклятье!

Я замерла, лихорадочно соображая, что же делать.

Доверять словам Илайлин нельзя, она вполне способна блефовать. Но пока… Энергетический щит – не фикция, я не только видела – физически испытывала его тяжесть. И сама, действительно, все больше и больше «каменела», но, что самое мерзкое, докричаться ни до кого не могла. Зов, не успев сформироваться, окрепнуть, тут же терял силу и гас. Увязал в затхлой трясине чужой, враждебной магии.

Оставалась одна надежда, что Торэт с Ханом почувствуют обрыв связи, как в прошлый раз, и сами примутся меня искать. Только вот успеют ли?

– Ждешь, что тебя найдут? – Илайлин словно прочитала мои мысли. – Зря. Я сделала слепок с твоей ауры и отправила полетать вместе с моим наури. Так себе получилось, конечно, грубовато и ненадежно, но как временная обманка вполне сойдет. Фамильяры будут тебя «слышать» и даже верить, что все в порядке, а Риан слишком далеко, чтобы что-то заподозрить. Ну а потом поздно будет.

Я взглянула на Марра, безжалостно распятого в нескольких шагах от меня, и ощутила, что начинаю задыхаться от ярости. Кулаки сжались сами собой.

– Ты…

– Да, я, – охотно, даже гордо согласилась эльфийка. – Именно я все устроила, продумала, подготовила и отличную приманку подобрала. Учла, что ты своего противного кошака без памяти обожаешь и в беде не бросишь. В прошлый раз ты выкрутилась, ускользнула, но сейчас тебе от меня не сбежать.

Илайлин звонко рассмеялась, как будто сказала что-то забавное и остроумное. Похоже, ей доставляли искреннее удовольствие и мой гнев, и моя беспомощность.

Ничего, ликуй, пока можешь. Хорошо смеется тот, кто смеется последним. Мне бы только понять, как выпутаться из этого заклятья, и тогда посмотрим, кто из нас в итоге повеселится. Марра я тебе не прощу.

– Кстати, – продолжила эйра Сиар, закончив торжествовать. – Ты не находишь, что так общаться не очень удобно? Не желаешь повернуться и взглянуть на меня? Нет? Почему? Ах да, у тебя же не получится – силовой капкан не позволяет. Так и быть, сама подойду. Окажу тебе последнюю любезность. Мне не сложно, я, в отличие от тебя, путами не связана.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Хруст снега, легкие шаги – и я, наконец, увидела «золотую». Счастливая, разрумянившаяся, как никогда красивая, она остановилась напротив – как раз за радужным куполом.

– Ну, здравствуй, человечка Риана.

– Встречались уже. Утром, за завтраком.

– Разве это встреча? Вот сейчас – совсем другое дело. Сейчас все именно так, как должно быть. Я довольна.

– Самоудовлетворение – великая вещь. Рада за тебя. Можешь скажешь, наконец, что тебе нужно?

– Мне нужна твоя жизнь, человечка. Твоя жалкая, ничтожная жизнь в мое вечное и безраздельное пользование, – пропела эльфийка и улыбнулась, ласково, почти нежно.

Но меня от этой улыбки холодный озноб пробрал до самых костей.

– Собираешься убить?

Голос предательски дрогнул, как я ни пыталась сдерживаться.

– Убить? – отрывисто хохотнув, переспросила золотая. – Ну уж нет, не доставлю тебе такого удовольствия. Даже не надейся. Я подчиню тебя, завладею целиком и бесповоротно. Полное заклинание высшего уровня, не то, что в прошлый раз. Будешь исполнять каждое мое желание, предугадывать его. На коленях ползать. Зависеть исключительно от меня. Дышать лишь ради меня. Вот, что тебя ждет.

– Сумасшедшая… – От нарисованной ею картины меня замутило и стало ощутимо потряхивать. – Это запретная магия. Никто не позволит…

– Хочешь сказать, накажут? – перебила Лайли, презрительно сощурившись. – Что ж, пусть наказывают. Пусть даже казнят. Я не боюсь. Смерть – не позор. Позор – остаться неотомщенной и влачить жалкое существование, в то время, как твоя обидчица радуется жизни. Ты отняла у меня мужчину, которого я люблю, получила эллоэн, который предназначался мне. Только мне! Из-за тебя отец отвернулся от меня. Не пожелал выслушать, встретиться, не пригласил к себе, а лишь прислал холодное письмо. Это все ты!

Она обвиняюще ткнула в меня пальцем. Как злодейка в дешевой мелодраме. И я бы, наверное, тоже посмеялась, если бы не было так жутко и до отвращения противно.

– Представляешь ли ты, что он планирует со мной сделать? Забрать из академии и выдать замуж за главу Закатного Дома. Самый закрытый клан с жесткой иерархией. Единственный, где существуют гаремы и женщины не имеют никаких прав. Меня запрут на женской половине и заставят непрерывно рожать. Вот, что меня ждет. Участь хуже смерти. Так что я не боюсь, пусть убивают… если посмеют. Только, думается, Риан первым выступит против наказания. Ведь после того, как я подчиню тебя, ты уже не сможешь жить вдали от меня, моя боль станет твоей болью, а если я умру, погибнешь и ты. Вот тогда и поговорим. Я заставлю его… их всех принять мои условия.

Последние слова Илайлин не произнесла – прокричала. Глаза ее болезненно блестели. Губы кривились и подергивались в нервной судороге, обнажая зубы.

– Ненавижу тебя! – зло выплюнула она, словно озвучивала давно вынесенный мне приговор. – Знаешь, что я сделаю первым делом, как только завладею твоим разумом? Заставлю убить этого мерзкого фамильяра. Собственными руками разорвать его на части. И буду с удовольствием наблюдать.

Она шагнула вперед, улыбаясь, как пьяная. Переступила разделяющий нас полог, взмахнула рукой, и… на меня обрушилась многотонная каменная плита – по крайней мере, так показалось.

Из груди разом выбили весь воздух, легкие спеклись в раскаленный, обуглившийся ком, из глаз хлынули слезы, мешая видеть происходящее.

– Не упрямьс-с-ся. Подчинис-с-сь. И вс-с-се пройдет. Наступит покой, – настойчиво зашептал кто-то на грани сознания.

– Нет.

Я тряхнула головой, попробовала выпрямиться, в очередной раз позвать. Торэта, фамильяров…. Хоть кого-нибудь. Но сознание мутилось и ничего не получалось – не удавалось сконцентрироваться. Друзья не слышали. А сила, что пробудилась в прошлый раз, на галерее, и спасла меня, так и не откликнулась.

Эльфийка ударила еще раз, и я бы, наверное, упала, если бы меня не сдерживал силовой капкан.

– Покорис-с-сь, – острой иглой впивалось в мозг.

– Борись девочка… Сломай печать… Выпусти нас… Поможем… Спасешься, – тревожным эхом прошелестело издалека. Из самых глубин подсознания.

Не знаю, что это было, может, просто слуховая галлюцинация, но я ухватилась за нее, как за единственную надежду, и боролась… Сопротивлялась. Пыталась пробиться к голосам, что звали к себе, подбадривали, просили не сдаваться.

Илайлин продолжала посылать в меня волны ментальной магии, одну за другой. А потом в ее руке материализовалась огненная плеть, и она резко хлестнула ею Мартина. Гибкий пламенный кнут рассек пространство в нескольких сантиметрах от беззащитного зверя. Нет, эльфийка не промахнулась – просто издевалась надо мной.

Вот она победно улыбнулась, глядя прямо на меня, отвела руку для очередного взмаха, и я поняла: на этот раз удар будет точным.

Это стало последней каплей.

Она не смеет мучить Марра. Не смеет!

Я закричала, надсаживая горло, вкладывая в хриплый вопль весь свой гнев, все отчаяние. На шее, стремительно нагреваясь, завибрировал медальон, и голова будто взорвалась, выворачивая меня нестерпимой болью.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Наконец-то, – облегченно выдохнул кто-то. И мир заволокло пурпурным туманом.

Пурпур был всюду. Он пропитал воздух и снег, окрасил в новый цвет мантию, огнем заплясал на руках, сжигая дотла и охранный купол, и капкан, что сдерживал меня, и путы Марра.

Ошеломленная Илайлин, выронившая плеть.

Огромный кот с багровыми глазами. Его прыжок, отчетливо-протяжное:

– Гау-ди-на…

И истошный визг эльфийки, когда кот начал драть увеличившимися когтями ее лицо.

Бегущие к нам люди и нелюди.

И мои ноги, почему-то не достающие до земли. Словно я не стояла, а парила над нею.

Вот последнее, что мне запомнилось. Потом свет померк, и я провалилась в спасительную темноту.

* * *

Я спала. Бесконечный сон, больше похожий на череду зыбких, призрачных видений, никак не хотел выпускать из своих объятий. Впрочем, я особо и не старалась проснуться – очень уж интересно было то, что мне показывали. Необычно, красочно, завораживающе. Хоть билеты для желающих приобщиться продавай.

Женщины, зрелые, молодые, совсем юные, улыбались, кивали мне, приветствуя, как старую знакомую – нет, как близкую родственницу, встречи с которой давно ждали. Представлялись, называли свои имена и говорили… говорили… Торопясь объясниться, поделиться самым сокровенным, словно боялись не успеть или упустить что-то важное.

Очень часто рядом с женщинами я видела кошек – огромных, грациозных, молчаливо опасных, бдительными стражами сопровождавших своих хозяек.

Ведьмы… Я чувствовала, совершенно точно знала, что это они. Вернее, тени, что остались от них, чудом сохранившиеся слепки души и силы. Я впитывала их коллективные воспоминания, которые волнами обрушивались на меня со всех сторон, жила их жизнями – давно забытыми, ушедшими.

А потом все они вдруг исчезли, замолчали, уступив место знакомой мне черноволосой ведьме и ее истории.

Я наблюдала, как девушка росла, училась, набиралась знаний и опыта. Как возглавила ковен, став самой молодой в истории Валгоса Верховной. И как влюбилась тоже видела.

Эльф с платиновыми волосами и удивительными синими глазами, которые наполнялись счастьем и начинали сиять, когда он смотрел на ведьму – им сложно было не увлечься. Эти двое почти не расставались. Вместе путешествовали, сообща решали какие-то проблемы и открывали порталы в новые миры. Делили радости и горести. Строили планы на будущее. Они так доверяли друг другу, что в конце концов решили создать парные медальоны – зеркальные артефакты единой силы, – чтобы свободно обмениваться энергией.

Наверное, это было самое счастливое время в жизни Верховной.

Но внезапно рядом с эльфом стала появляться золотоволосая соплеменница. Их все чаще и чаще видели вместе, и вскоре Валгос облетела новость о грядущей помолвке. Два крупнейших клана перворожденных, лунные и золотые, решили породниться.

Ведьма не понимала, что произошло, попыталась объясниться с тем, кого считала… нет, кто был ее мужчиной, но наткнулась на полное равнодушие.

Да, любил, но чувства прошли. Теперь люблю другую. Прощай…

В день их свадьбы Верховная узнала, что беременна и получила известие о том, что ведьмы отныне объявлены врагами перворожденных. Все кланы объединились против них, а возглавили союзную коалицию новоявленные родственники – Дом Луны и Дом Золотого листа.

Потянулись месяцы изнурительной борьбы. Ведьмы не умели воевать, они уступали эльфам в численности, в боевой подготовке и гибли… гибли… гибли.

Верховная усмирила свою гордость, спрятала поглубже обиду и снова отправилась к лунному – умолять о пощаде. Но бывший возлюбленный не захотел даже взглянуть на нее, не то, что встретиться. Вместо него к ведьме вышла золотая.

Впрочем, долгого разговора у них не получилось. Эльфийка заявила, что муж не желает больше слышать о ведьме, что она ему надоела, что он получил от нее все, что планировал – вытянул через общие артефакты силу, способную открывать межмировые порталы. Больше Верховная ему не нужна, и вообще ее соплеменницы Валгосу не нужны, поэтому будут уничтожены все до единой.

Ведьма способна вытерпеть многое. Способна простить и понять почти все. Но не предательство. И ковен, собрав оставшихся сестер в большой круг, открыл великий портал – последний в истории этого мира.

Они ушли, но перед этим Верховная прокляла эльфов, сказав, что они недостойны истинной любви.

Никогда больше ни один перворожденный не сумеет отыскать свою пару. Даже если столкнется – не узнает и равнодушно пройдет мимо.

Золотые обречены веками любить безответно, гореть страстью и не получать отклика. А лунные – не испытывать сильных чувств ни к кому и слабеть с каждым новым поколением, теряя силы и магию.

Так будет продолжаться до тех пор, пока один из них не встретит ту, что разбудит его сердце, ту, ради которой он, не раздумывая, пожертвует всем – даже собственной жизнью. И пока она не поверит в его искренность и не примет, как своего единственного возлюбленного…

Последнее видение погасло и все снова заволокло разноцветным туманом. А затем из этого радужного марева вышли двое – черноволосая женщина и кот с вишневыми глазами.

– Верховная… – прошептала я вмиг пересохшими губами.

Ведьма приблизилась, мягко коснулась ь моего лица тонкими пальцами, погладила по щеке – раз, другой, словно знакомилась на ощупь. Улыбнулась довольно и счастливо.

– Дитя моей крови… Теперь ты знаешь все. Теперь ты помнишь все. Теперь ты одна из нас. Решай сама. Суди справедливо. Слушай сердце. Оно не обманет…

Последние слова Верховной все еще эхом звучали в ушах, когда я, наконец, очнулась – открыла глаза и бездумно уставилась в потолок.

Да, теперь я, действительно, знала все, кроме одного: что мне делать дальше, как поступить?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍