Глава 27

В себя я пришла под назойливое жужжание множества голосов.

– Ну что, очнулась?

– Нет еще.

– Что так долго?

– Не зна-ую. Сами который день жде-ум.

– О, смотрите-смотрите, ресницы дрогнули.

– Нет, показалось.

– Не напирай ты… длинноухий. Затопчешь.

– Сам не толкайся.

– Вы еще на Леру сейчас упадите, скопом… Ага. Девочке только этого не хватало для полного счастья.

– Не успеют. Сейчас ее верный целитель прискачет и разгонит всех, кто возле его любимой подопытной… гм… то есть пациентки шумит и выздоравливать ей мешает.

Голоса становились все громче, настойчивей, а я плыла в какой-то дремотной неге и лениво думала о том, что, кажется, нечто подобное уже однажды было. И разговоры, и кровать, и я на этой самой кровати.

– А мы с Йоном как узнали, что Лерка наша опять в лазарет угодила, сразу прибежали.

– Да какая она ваша? Она моя. И котовая. Правда серый? Ну хорошо-хорошо, Борька, твоя тоже. Прекрати щипаться. В общем, наша, фамильярская. Еще гоблинская немножно и вон того длинноухого, что на соседней койке покоится… то есть валяется. Чего уж там, заслужил. А к вам она никакого отношения не имеет. Не примазывайтесь.

– Но…

– А кто продолжит спорить, тот сам свою табакерку и пойдет искать.

– Ладно, не спорю я. Скажи только, что тут Торэт делает? У Валерии же палата одноместная.

– Его сначала в соседнюю поместили, как полагается. А он почти сразу встал и пошел Лерку искать. Добрел и у кровати упал. Его назад отнесли. Он опять вернулся. Так и ходил, пока целитель не плюнул и вторую кровать не поставил. Вот и лежат теперь рядом.

Рядом? Риан здесь?

Это известие мгновенно вывело меня из сонного оцепенения. Я беспокойно заворочалась, приоткрыла глаза и тут же угодила в эпицентр улыбающегося, радостно причитающего, обнимающегося крылато-ушасто-клыкастого вихря. Люди в этой стремительной круговерти тоже имелись, но они как-то терялись на общем фоне.

Фамильяры, гоблины, Сэм с девчонками, Ноар с Йонеттом… Хорошо хоть ректора с магистром Элистаром на этот раз не было.

– Заняты, – пояснил серр Гнык. А потом внезапно изменил своей обычной солидной манере разговора и, закатив глаза, как-то по-мальчишечьи восторженно добавил: – Тут такие дела творятся… Такие дела.

– А где Риан? – встревоженно завертела я головой.

– Да не дергайся ты, все с ним в порядке. Жив и даже почти здоров. Целитель ему снотворное дал, а то этот ненормальный несколько ночей глаз не смыкал, пока тебе лучше не стало.

Мне продемонстрировали кровать со спящим Торэтом и снова затормошили, забросали вопросами и новостями.

– Ты теперь настоящая ведьма, Лерка, – захлебывался словами Хан, часто-часто взмахивая крыльями от возбуждения. – Верховная. И не какая-то потенциальная, а самая настоящая, действующая. О тебе теперь каждому известно. Даже те, кто прежде ничего не знал, услышали.

– Это точно… Ты там в цитадели такой энергетический выброс устроила, что не услышать было сложно. Всех эльфов переполошила. Да что там эльфов, магов тоже, – посмеиваясь, подтвердил Сэм. – Защиту снесла, порталы построила и даже дороги ветра открыла. По всему Валгосу разом.

– Вот только ведьмы последние силы отдали, помогая. Полностью себя опустошили. Канули в мир теней, – скорбно качнул головой Гнык.

– Ничего, Лера их быстро вернет. Дайте только ей восстановиться и потренироваться год-другой. Тогда она покажет, – заверил его стрекозел. Он, судя по всему, нисколько во мне не сомневался. В отличие от меня самой.

Хорошо, хоть не стал пояснять, что я собираюсь такого впечатляющего и устрашающего продемонстрировать.

– Главу золотых низложили, хоть он, вроде как, не виноват и в делах сына не замешан, – сообщил Ноар, воспользовавшись тем, что Хан ненадолго замолчал. – Но верховный владыка остался неумолим. Сказал: за ненадлежащее воспитание наследников и дискредитацию перворожденных в глазах мировой общественности. В клане теперь расследование проводится, чистки. Но, в любом случае, новую династию, изберут. Сиаров всех накажут.

– А Венирэн? Он… – запнулась, не желая произносить «погиб».

Нет, ни симпатии, ни жалости к неудачливому претенденту на всеэльфийское господство я не ощущала, но и о смерти говорить не хотелось.

– Жив он, жив. Что ему сделается, гаду этому? – махнула лапой неугомонный Хан. – Только угодил в зазеркалье, и все.

– Что значит, в зазеркалье? – я даже привстала от удивления.

– А то и значит. Его же в магическое зеркало затянуло. После небольшой помощи с моей стороны. Там и торчит до сих пор. Целители обследовали, проверили, сказали – живой. Только в этом… в стазисе.

– Даже обидно, если честно, – добавила молчавшая до этого Ланиэ. – Вот он, совсем рядом стоит, а добраться и глаза ему выцарапать, никак не получается.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- И надолго он там?

– А вот этого никто не знает. Только у всех провидцев во время твоего энергетического выброса видение было, – понизив голос и таинственно сверкая глазами, наклонилась ко мне Полли. – То ли предсказание, то ли проклятие. Что, мол, находиться Венирэну Сиару в том зачарованном зеркале до тех пор, пока не отыщется та, что разбудит его сердце. Ты догадываешься, что это значит?

– Догадываюсь, – кивнула, чувствуя, что начинаю улыбаться.

«Фьелла… Та, что оживила сердце, согрела его, заставила биться сильнее. Фьелла – предназначенная тебе небесами… Судьба навсегда», – всплыли в памяти слова Риана.

Неужели найдется когда-нибудь такая девушка и для золотого? Боюсь, это будет непросто. Тем более, он сейчас в Зазеркалье.

– Кстати, а где амулет? – вспомнила я внезапно. – Тот, что чуть не стал универсальным портальным ключом. Или все-таки стал?

– Какой амулет? – захлопал глазами стрекозел. Невинно так. Нарочито беззаботно.

– Первый раз слышу, – заверил Сэм и отвернулся.

– Ничего не виде-ул, – зевнул Марр.

– Не знаем – Не в курсе – Ты вообще сейчас о чем? – загалдели наперебой друзья.

Это что еще за заговор?

Вдохнула поглубже – чтобы хватило воздуха для полноценного возмущения, – но сказать ничего не успела.

– Лера, – раздалось с соседней кровати негромкое.

И все остальное мгновенно забылось.

Я даже не заметила, как опустела комната, потому что смотрела только на Риана. Не отрываясь, глаза в глаза.

А потом он скользнул ко мне, лег рядом, обнял крепко-крепко, и я поняла, что больше мне ничего не нужно. Хотя нет… Нужны еще его руки, жар сильного тела, неровный стук сердца, бьющегося в унисон с моим. Нужны его чувства, которые я читала, как открытую книгу. Его губы, накрывающие мои, и бесконечные поцелуи. То бережные, нежные, осторожные, почти невесомые. То жадные, требовательные, страстные. Но всегда упоительно сладкие, необходимые – до стона, до боли…

Сотню поцелуев спустя, когда мы лежали, сплетясь друг с другом, Торэт вдруг сказал:

– Там, в цитадели, когда Сиар ударил тебя, мне показалось, я сойду с ума. Просто перестану быть, если с тобой что-то случится.

– А я и в самом деле обезумела, когда решила, что ты погиб, – усмехнулась невесело. – Вон, что сотворила с перепугу.

– Ты спасла меня…

– А ты меня…

Мы взглянули друг на друга и, не сговариваясь, хором произнесли:

– Только больше никогда так не делай.

А Риан еще и добавил, небрежно, будто бы между прочим:

– Кстати, тот медальон-ключ, о котором ты спрашивала, я уничтожил. Мы все его уничтожили… Чтобы ни у кого больше не было искушения напоить его твоей кровью.

Лицо его помрачнело, скулы заострились, а в глазах напоминанием о надвигающемся шторме плеснула тьма.

– Я никому не позволю причинить тебе вред. Никому и никогда. Клянусь.

– Не надо клясться.

Снова прижалась к своему эльфу, коснулась губами шеи, подбородка, уха, ловя дрожь его тела и глухой, гортанный стон. Потерлась щекой о плечо и повторила:

– Не надо. Я тебе верю. До последнего своего вздоха верю. Всегда и во всем. До конца…

В лазарете мы провели еще несколько дней – очень насыщенных, надо признаться. От посетителей не было отбоя, и дверь в палату закрывалась разве что на ночь.

Друзья, однокурсники, новые знакомые с других факультетов, лекари, дознаватели, ректор, Канаги, Элистар – вместе и по отдельности. Я не говорю о фамильярах, которые с нами, фактически, поселились. Даже посланник эльфийского владыки и пара местных правительственных делегаций пытались прорваться, но тут уж Торэт с целителем встали несокрушимой гранитной стеной и никого не пустили.

В общем, вдвоем с Рианом мы редко оставались. Высокородный бросал на посетителей злобные взгляды, с каждым днем все больше мрачнел, а потом начал о чем-то перешептываться с Ханом, Элистаром и даже Марром. Причем, при мне разговоры моментально стихали. А однажды вечером – как раз после того, как нам объявили, что всё… мы здоровы и можем завтра выписываться – вдруг спросил:

– Лера, хочешь немного пройтись?

И так невинно, нарочито беззаботно это прозвучало, что я сразу насторожилась.

Покосилась на окно, за которым уже сгущались ранние зимние сумерки, и в свою очередь осведомилась с некоторым подозрением:

– Не поздно?

– Для хорошей прогулки никогда не поздно, – с жаром заверили меня.

А стрекозел, котейшество, Ланиэ и даже Борька, угнездившийся на больничном окне со всеми удобствами, усиленно закивали.

Ну, если даже они считают, что я засиделась в комнате и пора на свежий воздух…

– Хорошо.

Поднялась, но подойти к шкафу с верхней одеждой мне не дали.

– Сначала нужно переодеться.

– Учебной мантии разве недостаточно?

– Нет.

Высокородный был сегодня на редкость таинственен, категоричен и немногословен. Так что вместо объяснения просто махнул рукой и прямо передо мной в воздухе материализовалось платье. Длинное, темно-синее, с тончайшей, очень изящной кружевной оторочкой по вороту. Красивое и немного старинное… на мой вкус.

– Вот сделано специально для тебя. По особому заказу, – шепнул Торэт, вставая за спиной. – Мой подарок. А тот наряд, что тебе Элистар принес, мы вернем…

– И по какой моде оно сшито? – поинтересовалась, пропустив мимо ушей слова о магистре. Пусть сам с дядюшкой разбирается.

– По земной. Мне доставили из вашего мира каталоги одежды. Я выбрал.

– Судя по всему, тебе не каталоги прислали, а энциклопедию. По истории моды, – хмыкнула я.

– Это было единственное приличное платье. Да и то оказалось слишком открытым, – высокородный возмущенно сверкнул глазами и указал на вырез. – Ничего, декольте можно и плащом прикрыть.

Вот ведь ревнивый упрямец.

Впрочем, спорить я не стала. Пока. Перевоспитывать мужчин нужно незаметно, исподволь, чтобы они ни о чем не догадались раньше времени… Да и платье мне понравилось, несмотря на всю его старомодность.

Собрались быстро. Я надела новый наряд, идеально севший по фигуре, Риан – почти такого же цвета мундир, который невероятно ему шел, и в сопровождении фамильяров покинули лазарет.

«Прохаживались» мы очень своеобразно – стремительно и целенаправленно. Пересекли парк, добрались до эльфийской башни, зашли внутрь, а затем спустились в зал, где начинались дороги ветра.

Так и знала, что с этой вечерней прогулкой не все так просто.

– Идем, – потянул меня Торэт к одной из арок.

– А они? – кивнула в сторону наури. – Знаешь, похоже, я теперь могу всех перенести. Хана, Марра, даже Ланиэ… Сейчас попробую.

– Мы не пойдем, – мотнул головой стрекозел.

– Остане-умся, – подтвердил кот.

– Но…

– Это только ваше дело. Мы лишние, – улыбнулась Лани. – Так что лучше здесь подождем. Если что-то срочное, зови. Силы хватит.

– Давай уже, Лерка, топай, – снисходительно подбодрил стрекозел. Еще и подмигнул.

Вот с таким своеобразным напутствием я и шагнула на дорогу ветра, чтобы выйти… в Ильиэнмаре, столице лунных – по крайней мере, если судить по окрестностям. Хотя на дворец главы клана место, куда мы попали, совершенно не походило.

– Башня Вечности, – пояснил Торэт, отвечая на мой безмолвный вопрос. – Подожди немного, я все расскажу.

Длинная витая лестница. Галерея, словно висящая в воздухе, высоко-высоко над бездной. Переход, поворот, дверь… И мы оказались в просторном помещении, уставленном книжными шкафами.

За высоким окном виднелась башня с часами, на небе сияла полная луна, и в ее трепетном, призрачном свете кружили рильи. Их было так много, что, казалось, там, снаружи, идет удивительный серебристый снег.

Торэт остановился у массивного письменного стола. Протянул мне руку, приглашая присоединиться.

– Сейчас в этом зале располагается библиотека Совета. А раньше заключались союзы между истинными парами.

– Они здесь венчались? – уточнила, подходя ближе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Нет. Свадьба, гости, политические и прочие соглашения – это потом. А тут все было только для двоих: признания, обещания… Но силу они имели такую же, как брачные клятвы. Любой эльф мог привести сюда свою фьеллу, объясниться, сделать предложение. В ночь полнолуния, до того, как пробьют башенные часы. И если она соглашалась, расторгнуть помолвку никто не имел права.

Пауза… И быстрое, решительное, уверенно-напористое:

– Лера, ты выйдешь за меня замуж?

– Что?

Я даже растерялась. Нет, подобные мысли приходили мне в голову, что уж скрывать. Но вот так сразу? Да еще в этом странном месте, где каждый камень пропитан древней силой. Башня Вечности… Одно название чего стоит.

Золотое правило истинной женщины: когда не представляешь, что сказать, улыбнись и поправь волосы. Я, собственно, так и сделала, а потом пробормотала:

– Немного неожиданно… И законов ваших брачных я пока не знаю.

– А что тут знать? – Торэт нетерпеливо тряхнул головой. – Мои чувства тебе известны. Услышать их легко… Ты моя фьелла. Истинная и единственная на всю жизнь. У нас даже татуировки теперь обручальными стали.

Он уперся ладонями о стол, поймал мой взгляд и твердо произнес:

– Ты моя, Лера. Моя… Никому не позволю встать между нами. А то ходят… ходят с утра до вечера, смотрят, хватают за руки. Того и гляди, найдется какой-нибудь особо прыткий смертник, из тех, кому ты так нежно улыбаешься, и попытается всучить свой эллоэн. Или что там у вас, землян, в таких случаях дарить полагается?

И вот тут я разозлилась.

– Я нежно улыбаюсь? – выдохнула сердито и тоже наклонилась вперед. – Да это ты своих эльфиек вечно поощряешь, а они потом на тебе гроздьями виснут. Как игрушки на новогодней елке.

– Не имею представления, что такое «новогодняя елка», – сузил глаза Риан, – но мужчине, между прочим, позволены большие вольности, чем женщине.

– Да?

– Да. А главе клана даже положено иметь фавориток. По статусу.

– Вот как? – вскипела я. Под руку попалось какое-то перо, и я возмущенно скомкала его в кулаке. – А молоко за вредность им не положено? Или пенсия по инвалидности после встречи с разъяренной законной супругой? Нет? А надо бы!

Яростно сдула упавшую на лицо прядь волос и выставила вперед палец.

– Никаких женщин чтобы и близко не было, ясно? Ни одной!

А Торэт взял и… рассмеялся. Заразительно, радостно. Потянулся ко мне, провел подушечками пальцев по щеке, коснулся губ, заставив ноги ослабеть, а сердце стучать часто-часто. Произнес мягко и невероятно нежно:

– Не скрою, твоя ревность очень приятна, не все же мне одному беситься. Но… Мне никто не нужен кроме тебя, Лера. Никто в целом мире. Только ты. Веришь? У нас будет истинный брак. Открытый, честный, без измен и недомолвок. Равный во всем. Я уже Элистара попросил подготовить соответствующие документы. Отцу сказал. Совет предупредил и даже клятву составил.

– Как ты умудрился за один день сколько всего навороти… гм… сделать, – шепнула обескураженно.

– Рано встал, – насмешливо хмыкнул высокородный и тут же посерьезнел. – Так ты выслушаешь мою клятву?

Молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Риан коротко выдохнул, и под высоким прозрачным куполом Башни Вечности зазвучали чеканные фразы – на староэльфийском, но я понимала все, до последнего слова:

– Я хочу быть с тобой вечно. Даже когда время остановит свой бег, солнце погаснет, а тьма окутает весь мир, я останусь рядом. Не брошу, не предам. Закрою ото всех опасностей. И так будет всегда, пока я живу и дышу…

Он остановился на мгновение, а потом повторил:

– Лера, ты станешь моей женой?

– Да! – ответила четко и уверенно. Не сомневаясь больше ни секунды.

И в ответ громко ударили часы, знаменуя начало нового дня.