Глава 35. Снежана

Наверное, в произошедшем бо́льшая часть моей вины. Зачем я выкинула тогда телефон? Понятия не имею. Просто поддалась какому-то импульсивному порыву, не подумав ни секунды. А надо было… Как надо было поступить? Может быть, Рома был прав и нужно было сразу рассказать родителям? Родители… Глядя на факты, начинает казаться, будто я просто соринка, случайно прилипшая к их успешному тандему. И вспоминая, как дуэт Тахировых под руководством Земянского обошёлся с Ромой, я начинаю верить, что иного развития событий быть и не могло. Допустим, мы успели бы с Ромой приехать до того, как Тахиров спустил своих цепных псов. И что тогда? Он обрадовался бы Бесову? Пожал бы его руку и позвонил Земянскому со словами: извини, брат, но ничего не выйдет?

Верится с трудом. Нет. Мне не верится в эту версию ни капли. Она такая воздушная и красивая, переливается всеми цветами радуги, желанная, но невозможная.

А теперь мой папочка ещё и посчитал Рому за сумасшедшего. Каким они увидели его?.. Просто озабоченным, зацикленным на девушке?.. Чёрт. Я же и сама так решила поначалу, пока не увидела, что это не только одержимость и неуёмное желание обладать, но нечто большее. Светлое, трогательное и хрупкое. Наше. И никто не вправе был лезть туда своими скрюченными пальцами, привыкшими считать хрустящие купюры. Вертеть, поворачивать из стороны в сторону, словно стеклянный шар со снегом, трясти и разбивать оболочку, чтобы вытащить неугодные элементы, установив вместо них другие. Небрежно расшвыривать из стороны в сторону носками начищенных до блеска туфлей содержимое и отпихивать к краю: вот это подлежит уничтожению.

Беспокойство за Рому съедало меня по кусочку. Что с ним? Не могли же они сотворить нечто ужасное? Или могли? Меня же держат взаперти дома Земянского. Внутри этих хором, обставленных так, словно хозяин не хотел выпячивать своё богатство. Стильно, нарочито небрежно и вместе с этим безумно дорого.

Я словно оказалась внутри того самого стеклянного шара: вокруг при встряхивании в воздух взлетает бутафорский снег из пластика и перемещаться можно только внутри дозволенного круга, не пересекая границ. И не получится. Охрана, огороженная частная территория. Персональная крепость Земянского, симпатичный уютный бункер, в котором можно пережить атомную катастрофу и зомби-апокалипсис.

Меня всё-таки повезли на обследование. Земянский настоял. И сопровождал лично, уцепившись в локоть пальцами-клещами. Ничего серьёзного обнаружено не было, но меня всё же исправно навещал тот самый врач. Все мои вопросы, касающиеся Ромы, оставались без ответа. И с каждым днём, проведённым в стенах дома Земянского, увеличивалось желание расколотить всё так, чтобы не осталось даже щепок.

— Снежана, солнышко, — мама делает очередную попытку поговорить, но натыкается либо на молчание, либо на откровенное пожелание пройти в известном направлении.

— Ты же не можешь постоянно дуться, Снежка?

— Я не дуюсь. Я вас презираю и не желаю ни видеть, ни слышать. Мне даже холёную рожу Земянского не так противно видеть, как ваши лица, якобы освещённые родительской заботой и тревогой!..

Мама расстроено поджимает губы и выходит, аккуратно закрывая за собой дверь. Иногда до меня доносятся её слабые попытки переубедить отца. Попытки — слишком громко сказано для этого вялого, едва заметного трепыхания и нескольких предложений, таких, как сейчас:

— Булат, посмотри на Снежку. На ней лица нет. Может, мы зря так?..

— Перетопчется, — обрывает маму отец, — в моей семье всегда так было, есть и будет. Никто ещё не умер, все живут счастливо: дети, внуки, состояние. А тут что?.. Смертельная рана, а? Ты, Марина, лучше себя вспомни. Ты сколько времени губы свои дула? Недели две, да? Потом как в Чехии побывали, всё отлегло?.. Вот и ответ. Поворотит нос и поймёт, что так лучше. Нужно избавляться от таких неуравновешенных, как этот Бесов.

— Булат?..

— Что? Ты хоть знаешь, чем такие люди опасны? Сегодня она с ним в любовь поиграла, завтра ей надоест, она шаг влево сделает — и всё, нет у тебя дочери. Таких, как он, надо изолировать. Михаил проблемы по-своему решает, но я ещё посмотрю, как он их решит. У меня свои методы…

Я не выдерживаю и выхожу:

— Земянский перекупает всех, а у тебя какие методы? Сразу в расход? Позовёшь ещё каких-нибудь громил?.. Так для тебя привычнее?

На счастье или наоборот, но появляется хозяин дома, не дающий разгореться скандалу. Михаил окидывает недовольным взглядом моих родителей:

— Вы только хуже делаете, честное слово. Стоит только начать более или менее нормально общаться со Снежаной, и вы тут как тут. Ведёте себя словно неразумные дети. Не можете не поддаваться на провокации? Неужели неясно, что ничего хорошего из ваших нотаций не выйдет? Абсолютно всё будет воспринято в штыки.

Земянский переводит взгляд на меня улыбаясь:

— Ты себя хорошо чувствуешь, Снежана?

Я разворачиваюсь и выхожу, хлопнув дверью напоследок. Земянский выпроваживает моих родителей и заходит в мою комнату чуть позднее. Осторожно стучит перед тем, как войти, создавая иллюзию, якобы я могу решать, впускать его или нет.

— Ты сильно похудела за эти полторы недели, Снежана. Ты совсем ничего не ешь?

Даже не верится, что прошло уже так много времени. Долго, муторно и в никуда.

— Нет желания, Земянский. Что-то ещё?

Михаил сел в кресло и картинно пожал плечами.

— Если ты ничего не желаешь знать, то, может быть, и ничего. На твоё усмотрение, Снежана.

Я поколебалась, но всё же спросила:

— Что с Ромой?

— Бесов… отдыхает.

У меня перехватило горло от волнения, я вскочила и принялась ходить.

— Что ты сделал с Ромой?

— Спокойнее, Снежана. Не стоит так на меня кидаться. Сядь, поговорим, как взрослые люди.

Земянский перехватил мои ладони, но я вырвала их и отошла дальше.

— Не трогай меня, Земянский. Что с Ромой?

— Да ничего особенного, Снежа. Отдыхает твой Рома.

— Отдыхает?

— Отдыхает, Снежка. Легко и непринуждённо. Вдали от тебя. Ему это пойдёт на пользу.

Едкая горечь разлилась во рту, как будто желчь поднялась изнутри.

— Что вы с ним сделали? Искалечили? Упекли за решётку?

Земянский удивлённо воздел брови.

— Какие ужасы тебя приходят в голову. На самом деле, если бы твой папа занимался решением этой проблемы, он бы, скорее всего, так и поступил. Не могу его винить в выборе методов противодействия… Он человек старой закалки, возраст даёт о себе знать. Ему же исполнится пятьдесят восемь этим летом, да?

— Готовишь презент на день рождения моему папочке?

— Выберем его вместе. Но мы ушли от темы. Как я уже говорил, насилие, угрозы — это не мои методы. Предпочитаю решать проблемы другим путём. Так и с Романом. Всего лишь поговорил с ним спокойно и предложил ему альтернативу.

— Спокойно и Бес — несовместимые понятия, Земянский.

Михаил откинулся в кресле:

— Ну-у-у, он послал меня раз десять прежде, чем начал разговаривать, как адекватный человек. Но, в целом, думаю мы договорились. Мне всегда есть что предложить.

— Я не верю. Это всё враньё. Вы держите меня взаперти, как в камере, и пытаетесь убедить, что Рома мог пойти с вами на сделку. Не выйдет, Земянский, Рома не такой.

— Тебе не надоело обманываться? У тебя и Александр был не такой, сейчас вот Роман претендует на это звание. А правда заключается в том, что купить и продать можно всё и всех. Вопрос только в цене. Судя по тому, что я уже вижу, думаю, с Романом мы договоримся.

— Враньё, враньё и опять враньё, — усмехнулась я.

Михаил поставил локти на колени и подпёр кистями подбородок, доверительно вглядываясь в глаза:

— Давай по фактам, Снежана? Судя по переписке, знакомы вы всего ничего. С начала декабря, может быть, да? Сейчас январь… Месяц, чуть больше. Думаешь, между вами вспыхнули такие глубокие чувства за это время? У меня сложилось впечатление, что Бесов усердно носился за тобой, а ты носом своим вертела от него. А потом в какой-то момент вдруг решила насолить мне и своим родителям… Кинулась к этому парню. Вот он и ошалел ненадолго… Победа, она такая. Знаешь, я в своё время увлекался спортом…

— Мне неинтересно, Земянский.

— Я в своё время увлекался спортом, — настойчивее повторил Земянский, — плаванием. Но не могу сказать, что выбивался из числа прочих участников сборной. Крепкий середнячок. Не более. Но победить очень хотелось. Выбивался из сил, но тренировался. Когда я получил золото на республиканских соревнованиях, моей радости не было предела. Казалось, вот оно, то самое… Я на эту медаль золотую каждый день едва ли не молился. Пылинки с неё сдувал. До того казалась ценной моя победа… Но, как оказалось, эйфория проходит очень быстро. И ощущение чего-то невероятного покидает тебя, стоит только переключиться на нечто другое и заполнить себя иными впечатлениями.

— Занятный рассказ, Земянский. И как он касается меня и Рому?

— Самым прямым образом, Снежана. Ты и есть для Романа та самая золотая медаль. А я всего лишь дал ему возможность почувствовать, что победа уже произошла, и не стоит обманываться, воображая, будто на этом остановилась вся его жизнь.

Земянский полез в карман брюк и достал смартфон, тыкнул пару раз в экран.

— Показать? Только не стоит швырять телефон, хорошо?..

Земянский развернул ко мне телефон, показывая страничку Ромы в Instagram. С экрана на меня смотрели фото бирюзовых волн, белого песка, домиков с соломенными крышами. Типичные курортные фото, парочка селфи, на которых Рома сидит вполоборота. На лице надеты солнечные очки авиаторы.

— Конечно, согласился он не сразу. Такой поток мата и оскорблений в свой адрес я не слышал уже давно. Но потом нам удалось найти компромисс. Я всего лишь предложил ему проверить самого себя. Когда постоянно находишься около желаемого объекта, кажется, что всё другое не имеет смысла. Но стоит отдалиться на время, обрубить все канаты… И жизнь воспринимается совсем по-другому…

Это всё не настоящее!

— Можешь повторить эту фразу себе ещё десять раз, но навряд ли она претворится в жизнь. Думаю, по возвращении Роман уже совсем по-другому будет смотреть на ситуацию. Перегорит. Уже отпустило судя по всему.

Я вернула телефон Земянскому.

— Я не хуже твоего знаю, как можно выдать желаемое за действительное. Официальная страница твоего профиля тоже пестрит фото, изображающими счастливую жизнь. На некоторых даже невеста засвечена. Но это не означает ровным счётом ничего.

— В нашем случае всё немного иначе. У Романа же под боком нет PR-менеджера и команды специалистов. Подождём. В качестве моральной компенсации Романа отправили отдыхать на курорт. Вот после его возвращения и будем судить.