Глава 26. Шоковая корпоративная терапия

Алина

Я легко машу Борису.

Хочу подойти.

Но он неожиданно становится очень угрюмым, показывает взглядом на выход.

Что? Я же только пришла. Впрочем, ладно, раз ему так надо.

Я тихонько выхожу обратно в коридор.

Очень скоро там появляется Борис. Он цепляет меня под локоть, зачем-то отводит подальше.

Я стремлюсь успеть за его широким шагом, хотя у меня не очень-то получается, все же разница в росте у нас с ним значительная.

Спрашиваю расстроенным голосом, когда он наконец останавливается:

— Тебе не понравилось платье? Ты как-то резко посерьезнел.

Борис внимательно меня оглядывает, кивает:

— Нормальное платье.

Офигенный, блин, комплимент. Звучит так, будто Борису глубоко безразлично, что на мне надето. С таким успехом я могла пойти на корпоратив в свитере с елочками и безразмерных джинсах.

— Ты работала у Клячина, так? Я верно помню? — огорошивает он меня новым вопросом.

От воспоминаний обо всем, что связано с той работой, я невольно краснею. Что ни говори, картины неприятные. Чего стоят одни только бесконечные придирки к качеству моей работы, ведь до трясучки же доводили день через день, это если забыть про замечательное предложение интимного характера от Лизуна.

— Да, было дело, — отвечаю сдавленным голосом.

— Почему ты сейчас краснеешь? Объясни мне, пожалуйста, — строго чеканит он.

Пф-ф-ф… А не много ли вы хотите знать, господин генеральный? Вам мои мысли на блюдечке подавай? Какие еще интимные детали вам поведать? Может, доложить обо всех позорных моментах моей не слишком удачливой жизни?

— Борь, что ты хочешь? — не понимаю его.

— Хорошо, спрошу прямо, раз ты не понимаешь намеков. Спала с Клячиным?

При этом Борис смотрит на меня так, будто я минимум ему изменила, максимум изменила ему много раз и в извращенной форме. А мы, на секундочку, сегодня впервые с ним переспали. Никаких обязательств у нас друг перед другом еще толком нет. Нормальные предъявления?

Мое лицо вытягивается, я с трудом ловлю дыхание.

— Это что за такой замечательный вопрос? — интересуюсь вполголоса.

— Прямо ответь, — требует он.

Серьезно так требует, с грозным видом и доброй долей ревности.

И тут меня прорывает:

— С чего ты вообще решил, что я с ним спала? — шиплю возмущенно. — Ты его вообще видел? Это же отвратительный мужик! А даже если бы спала, и что такого? Я работала у него задолго до того, как попала к тебе в фирму. Или мне надо было хранить девственность до самого нашего с тобой знакомства? Так, что ли? Ты всерьез пытаешься сейчас ревновать меня к прошлому? Боря, очнись!

— Мне не нравится твой ответ, — ворчит он.

Но делает это беззлобно. Видно, главное, что он хотел знать, — было ли у меня что-то конкретно с Клячиным. Вот же гад губошлепый, что он Борису про меня наплел?

— Тебе Клячин сказал, что он якобы со мной спал? — снова повторяю свою догадку. — Если так, то он врет. Тебе ясно?

— Зачем бы ему это делать? — Борис снова принимается хмуриться.

— Потому что человек сучный, — поясняю для непонятливых. — Встречаются такие начальники, Борь. И я искренне надеюсь, что ты не из таких…

Эта моя отповедь немного приводит его в чувство. Брови его становятся не настолько хмуры, а губы не так сильно надуты.

— Ладно, Алин, я…

Он явно что-то хочет сказать, но в этот самый момент в коридоре появляется какой-то тип в грязно-синем костюме, по-другому цвет и не назовешь. Видит Бориса, несказанно радуется. Мой генеральный тоже растягивает губы в улыбке, поворачивается в сторону незнакомца.

— Я, пожалуй, пойду, — говорю ему.

— Иди, поговорим позже.

Шумно вздыхаю и спешу оставить Бориса с его… Другом? Знакомым? Деловым партнером? Фиг его знает, кто это.

Я возвращаюсь в зал.

При этом чувствую себя гаже некуда.

Решаю — и хорошо, что Бориса задержали, не хочу я сейчас сидеть с ним рядом. Ишь ты, ревнивец нашелся. Лучше к девчонкам пойду, звали же.

Машу подругам и устраиваюсь в самом уголке длинного прямоугольного стола.

Коллеги едины в своем мнении:

— Алинка, обалденно выглядишь.

Лучше бы Боря мне так сказал!

Спешу вернуть комплименты, расхваливаю их наряды. А потом кладу себе на тарелку ложку салата, беру стакан с шипучкой и всеми силами стараюсь стать невидимой.

Мне так неприятно от вопросов Бориса, что до сих пор немного потряхивает. Вот тебе и узнала генерального получше. Интересно, много ли еще у него в голове тараканов? И когда он меня со всеми ними познакомит?

Чтобы как-то отвлечься, кручу телефон, залезаю в один из мессенджеров. Лениво просматриваю сториз. Вдруг вижу новое, выложенное Ленкой, той самой подружкой, которая в свое время раскрыла мне глаза на измену мужа, прислав пост его любовницы с фото, сделанным в нашей спальне.

Открываю фото, и челюсть моя падает вниз.

Фото точно такое же.

Нет, серьезно!

Даже, освещение ровно такое же, как в прошлый раз. Только вместо незнакомой блондинки на снимке Ленка с улыбающейся мордой лица.

Моя с Димой спальня, подушечка, которую я вышивала, и подруга в красном пеньюаре, а на второй стороне лежит спиной мужик очень похожий на моего мужа, если судить по фигуре и цвету волос.

Но убивает даже не само фото.

Убивает надпись: «Наконец вместе с любимым».

Вот так…

Моя лучшая подруга, с которой я плотно общалась не один год, делилась секретами, сейчас вместе с любимым. Моим еще даже не бывшим мужем, в той самой спальне, где спала с ним я. И это всего через несколько недель после того, как я забрала свои вещи.

Нет предела человеческой сучности.

Я сижу за столом, полным вкусной еды. В кои-то веки можно лопать, ведь праздник же. Вокруг коллеги, причем доброжелательно настроенные. Они пьют, веселятся.

А я…

А меня, кажется, стошнит сейчас.

Мне настолько мерзко и противно из-за того, что я только что увидела на фото, что впору завизжать на весь ресторан. Вот прям взять и без стеснения завизжать. Многие бы меня поняли, если бы разъяснила им ситуацию, но всем ведь не разъяснишь.

И вроде бы с Димкой мы уже разводимся, и ушла я от него с вещичками, и видеть больше не хочу. Но…

Это же был мой муж!

А Ленка была моя очень близкая подруга. Я с ней делилась самым сокровенным, я с ней кучу кружек кофе выпила, тонну шоколадок слопала. Мы же созванивались раньше каждый божий день, близкими были.

В результате что?

В результате я — круглая идиотка, которая считала этих двоих нормальными людьми, а они за моей спиной кувыркались в койке. Небось, еще и ржали над тем, что я дальше собственного носа не вижу. Ведь очевидно же, что Ленка с Димкой не вчера закрутили. Теперь, к сожалению, со всей ясностью очевидно.

Наверняка они считали меня наивной ослицей, которая проглотит любую фигню, ни капли не усомнится в правдивости левых отговорок, которые ей выскажут.

Сколько раз муж плел мне небылицы про то, что его задержали на работе, про помощь коллеге, другу, собачке друга. А сам…

Сколько раз мне Ленка рассказывала про своего любимого. Мол, ласковый, пылкий не в меру, щедрый. То подарил, се подарил, на выходных в загородный отель отвез. А моего мужа, между прочим, тоже вполне могло не быть дома в эти выходные. Командировки, шмандировки, исподвыподвертовки…

НЕНАВИЖУ!!!

Так бы взяла и собственными руками придушила сволочей. Самое ужасное — ловлю себя на том, что вправду поднимаю руки, трясу ими в воздухе, имитируя процесс удушения. Причем коллеги это подмечают тоже.

Позорище…

Я быстро спохватываюсь, делаю вид, что поправляю на шее золотую цепочку. Мило улыбаюсь.

Так. Стоп, Алина! Прекращай истерить.

Я что, не знала, что Димка кобель? Еще как знала. Про Ленку выяснить такое обидно, конечно. Но не смертельно же.

Я свободная, уже почти разведенная женщина.

С шефом, чье второе имя Отелло…

Отелло по имени Борис вернулся в зал, к слову. Немного посидел за столом с руководящим составом, потом ушел с большей частью народа на второй этаж, в какую-то вип-кабину. Директорская тусовка у них там, что ли?

На меня ноль внимания, фунт презрения, обсуждает свои суперважные мужские вопросы…

Сходили на корпоратив вместе, что называется.

— Девочки, пойдемте фотографироваться, — вдруг предлагает Юлька из отдела продаж. — Когда еще мы соберемся все вместе такие красивые в таком волшебном месте…

Я? Фотографироваться сейчас? После всего? Ну разве что с лицом невесты Франкенштейна, в смысле с таким же перекошенным фейсом. А впрочем…

Да пошли они все!

И господин Отелло, который, видно, забыл, что он за мной ухаживает.

И бывший муж, на которого мне уже почти плевать.

А главное, пошла куда подальше бывшая подружка. Я бы ни за что не стала даже смотреть в сторону ее мужика, а раз она стала, значит не подходит она мне в подруги. И жалеть о ней совершенно не стоит.

— А пойдемте! — тут же вскакиваю.

С энтузиазмом подбадриваю других коллег.

Дружной компанией из пяти человек мы выходим на фотозону, которую подготовили хозяева ресторана — возле здоровенной елки, украшенной золотистыми шарами. Красивенько встаем боком, ножки выставляем. А что? Кому не нравятся мои ноги, те пусть тоже идут куда подальше.

Просим официанта побыть нашим личным фотографом.

Несколько ярких вспышек, потом море визгов от девчонок, когда каждая получает копию снимков на свой мобильный. Одна хорошо вышла, другая нет, третья моргнула, четвертая забыла втянуть живот.

Хорошо, что фотографий много — есть из чего выбрать.

Я останавливаю выбор на самом лучшем своем снимке и… выкладываю в сториз. Еще и геолокацию включаю, чтобы все интересующиеся видели, в каком шикарном месте я фотографируюсь, да еще и с новыми подругами.

А что? Пусть все знают, что Алина, уже почти совсем не Вишнякова, а очень даже Малышева, отлично живет. Что у меня все в порядке, я шикарно выгляжу и всяким там парнокопытным меня не достать. Пусть к черту идут, или к лешему, или по-простонародному на хрен.

Воодушевленная и ободренная, я возвращаюсь к своему столику. Даже умудряюсь впихнуть в себя целую одну креветку из салата, который положила себе на тарелку не глядя. Губа не дура, выбрала самый вкусный, с разными морепродуктами.

Сижу, почти довольная, продолжаю любоваться собственным фото. Очень собой горжусь, что выложила первое в жизни сториз.

Ох, если бы я знала, к чему это приведет, ни за что не стала бы ни фотографироваться, ни что-то там выкладывать…