Глава 27. Знаки, которые мы видим

Дмитрий

Я сижу на кухне, пытаюсь открыть банку шпротов. Неудачно поддел колечко, и оно, сука, отломалось.

— Гадство!

Я резко вскакиваю с табуретки, с шумом открываю кухонный шкаф. Матерюсь себе под нос, пытаясь найти хоть какой-то стальной нож. Алинка любила керамические, мать их так. Вон они лежат рядком в специальных чехлах. Но керамическим ножом жестяную банку не откроешь, только сломаешь.

Кое-как нахожу один стальной нож, возвращаюсь к столу, тычу им в банку. А нож тупой… Прямо как наш охранник, который год не может разгадать один несчастный кроссворд.

Все же мне удается открыть несчастную банку, но так неудачно, что приличное количество масла разливается на стол.

— Да вашу мать…

Его попробуй отмой, потом будет вонять неделю.

Все из-за Алинки!

Впрочем, все мои неприятности из-за нее.

Сидела бы сейчас спокойно дома, борщи мне варила, пекла запеканки, преданно в глаза смотрела, за руку держала и приговаривала: «Все у тебя получится, Димочка».

Очень мне этого ее оптимизма не хватает в последнее время.

На работе полный завал. Впрочем, как и в личной жизни.

Стоит вспомнить про жену, и вот мне уже хочется совсем не борщей и даже не этого ее пресловутого «Все будет хорошо, Димочка».

Хочу мою Алинку в красном халате и без трусов.

Она всегда стеснялась жутко, когда я просил ее так ходить при мне, но делала, как я хотел. Бывало, схвачу ее за талию, на колени к себе посажу, она взвизгнет… Вроде и испугается, а вроде как предвкушает.

Кожа у нее обалденная, мягкая, нежная. Ну и грудь, само собой.

Я ведь люблю ее, дуру несусветную. Я ведь практически готов носить ее на руках, лишь бы вернулась. А она что? А она даже гладиться не дается уже сколько дней, даже недель.

Между прочим, я тут даже ни с кем не сплю, искренне переживаю после нашего расставания. Я даже бросил постоянную любовницу, так больше ни разу к Ленке и не съездил. А Алина разве переживает? Даже если так, оно ни хрена не заметно.

Смотрю на полуоткрытую банку шпротов, и начинает тошнить.

Я не ими хочу ужинать, я хочу Алинкино рагу с курицей и картошкой. И чтобы на десерт она мне блинов нажарила или, на худой конец, шарлотку сварганила. С яблоками и бананами, как она умеет. Хочу, чтобы посыпала сверху сахарной пудрой и презентовала мне это в голом виде.

После ее ухода я даже похудел!

Где в этой жизни справедливость?

Я ее год содержал от звонка до звонка, качественно удовлетворял, от всего мира защищал. И все для чего? Чтобы она вот так мерзко меня кинула из-за одного вшивого косяка?

Отодвигаю банку со шпротами подальше. Достаю телефон. В который раз заглядываю на ее страницу в соцсети. С фейка заглядываю, разумеется, потому что мой профиль она давно заблокировала.

Обычно все, что мне доступно, — это посмотреть ее старые фото, где она счастливая гуляет с подружками в парке — еще студентка.

Все почему? Потому что кое-кто оборзел вкрай!

Все наши свадебные фото она удалила.

Кто она после этого? Как по мне — неблагодарная свинья. Я зачем на нашей свадьбе выложил такие деньги за фотографа? Чтобы при глупой размолвке она взяла и удалила все то, за что я прилично заплатил?

Я, конечно, сам придурок. Не сохранил фото у себя. Но только потому, что семейным архивом заведовала жена. Как и многим другим в этой квартире и моей жизни. Перед уходом Алина догадалась отформатировать на компьютере жесткий диск. Это явно мне назло.

Бесит… Ситуация в целом, Алинкина неуемная гордость, отсутствие благ, к которым я привык. Все бесит.

В то же время обидно аж до изжоги.

Что я такого сделал, в конце концов? Как Алинка думает — притащил в нашу спальню коллегу. Один вшивый раз у нас с ней здесь это было, кстати. И то посредственно покувыркались, мне не особо понравилось.

Оно мне наука, конечно, чтобы подобных глупостей не делал, домой никого не водил. Но е-мое… Не слишком ли дорого мне обошлась эта наука.

Еще дико задевает, что Алинка даже не думает поступать как мудрая женщина, прощать меня.

Любовника там себе какого-то завела…

Или это показуха была для меня. Я, честно сказать, не очень поверил. Но сам факт того, что она подала на развод, сказал мне все.

Милая девочка Алина вычеркнула злого и нехорошего Диму из своей жизни.

Неблагодарная дрянь! Аж руки в кулаки сжимаются, когда думаю обо всем этом.

Неожиданно на странице Алины появляется свежее сториз. По-моему, такое вообще впервые.

Тут же его открываю, мысленно присвистываю.

Алинка в окружении каких-то куриц, разряжена в темно-синее платье, вся такая красивая, даже холеная. Ничего себе она по ресторанам гуляет! На развод подала и в загул — так, что ли? Говорю же — обалдела в край.

Увеличиваю фото, вглядываюсь в лицо…

А там вселенская тоска, между прочим. Весельем и не пахнет.

Я не знаю, как у Алинки это получается, но она может улыбаться и при этом глазами выражать полнейшую грусть.

Сколько раз она со мной такое проделывала — без счета. Скажу ей что-нибудь не то или покритикую, она улыбнется, сделает вид, что вроде как не заметила, а глаза грустнейшие. Прямо как сейчас.

Вот только мы с ней уже давно не вместе и причина ее паршивого настроения не я…

А может я?

Может, скучает? Хоть немного.

Я, например, очень.

Я на многое готов, лишь бы с ней помириться. Да что там, практически на все.

И это ее фото с указанием ресторана, где она тусит с новыми подругами… Оно ж как приглашение, разве нет?

Точно.

Это знак.

Для меня знак!

Это она так намекает, что пора бы мне активизироваться.

Как только эта светлая мысль доходит до моей бедовой головы, сразу принимаюсь действовать.

Хватаю упаковку мусорных пакетов, сгребаю весь мусор со стола: коробку с засохшей пиццей, зацветший хлеб и так, по мелочи: крошки, обрезки. Надо хоть чуть-чуть прибрать, выбросить мусор. Мне еще жену сегодня домой везти, неохота позориться.

Нет, ну серьезно, хватит уже Алинке тусить где попало. Загулялась девка, пора домой.