Глава 28. Розовые розы

Алина

Честно сказать, я такого романтичного жеста не ожидала. Это же надо догадаться передать через официанта такую чудесную розу…

Мой генеральный, оказывается, очень даже романтик.

Чуть-чуть ревнивый псих и много-много романтик.

— Мужчина, который передал розу, просит вас выйти с вещами на улицу, — шепчет официант мне на ухо.

Мурашки по всей коже.

Нет, нет, не от голоса официанта, я даже не заметила, какой он.

Мурашки от самого факта, что Борис сделал такой милый жест.

Подруги поглядывают на меня с откровенной завистью.

А я…

А я тут же прощаю моему генеральному его ревнивую выходку. Вот такая я незлопамятная. Потому что в отношениях главное что? Чувства, которых у меня к нему много. Взялись не пойми откуда, и ничего с ними не поделаешь.

Оно, впрочем, неудивительно, что у меня к Боре столько эмоций. Никто и никогда не ухаживал за мной так красиво, как он. Мне даже немного неловко от столь активного внимания. Я впервые оказываюсь в эпицентре подобных страстей.

Видно, Боря понял, что конкретно перегнул палку, когда обвинил меня в связи с Лизуном, вот теперь так мило извиняется.

То-то он последние полчаса только и делал, что буравил меня взглядом издалека.

А потом куда-то романтично исчез. Я думала, снова поднялся на второй этаж с руководящим составом к инвесторам, которые засели там.

А тут…

Прошу на выход с вещами, милая.

Обо мне думал, не о бизнесе.

Что он собирается сделать? Отвезти меня в другое романтичное место? Или домой? К себе? Может, у него для меня там очередной сюрприз? За сегодня их было немало.

Сто процентов сюрприз. Борис же, считай, только что из командировки, наверняка что-то привез, какой-нибудь милый подарочек. Или подарочище!

Я глажу нежные розовые лепестки, подношу бутон к лицу, вдыхаю медовый аромат. Чудо же! Мне сто лет не дарили цветов. Димкины пионы на прошлое Восьмое марта не считаются. Ни разу он мне такого шикарного цветка не дарил.

Была не была, раз господин генеральный хочет меня в свое безраздельное пользование на весь остаток вечера, я за.

Тихонько беру сумочку, телефон.

В гардеробе забираю пуховик. И со всем этим добром, как было велено, выхожу на парковку, где генеральный припарковал свой джип.

Он ждет меня!

Даже не в машине, а возле ступенек, неподалеку от фонаря, освещающего пространство желтым светом.

Стоит, держит перед собой огромную охапку таких же розовых роз, какую прислал мне в зал ресторана. Букет настолько огромный, что за ним Борю даже не видно. Голову и плечи загораживают цветы.

— Боря, зачем же ты купил столько роз? У меня нет для них вазы…

В этот момент букет опускается, и я наконец вижу, что держит их совсем не Боря.

— Ты загулялась, девочка, — шипит на меня муж.

Меня всю аж передергивает.

— Ты откуда тут взялся? — охаю с надрывом.

Столько времени от бывшего ни слуху ни духу, и тут на тебе, приперся со своими розами. На кой черт бы он мне тут сдался.

— Цветы возьми. — Дима протягивает мне букет.

А я нервно оглядываюсь по сторонам, оцениваю обстановку. На парковке в этот темный час мы совершенно одни, к моему великому сожалению.

— Мне пора, — тихо отвечаю.

Собираюсь позорно сбежать, потому что на адекватный разговор с Димой даже не рассчитываю. Собственно, говорить мне с ним не о чем.

Однако муж быстро угадывает мой маневр. Тут же бросается наперерез, пихает злосчастный букет мне в руки.

— Держи, сказал, — рявкает он.

И заставляет меня взять букет.

— Мне не надо, — слабо сопротивляюсь.

Но Дима награждает меня таким злобным взглядом, что я нервно икаю.

Страшно!

Еще страшнее мне становится, когда Дима хватает меня сзади за шею, впивается пальцами в нежную кожу.

— Ой! — пищу от резкой боли.

А он гаркает мне на ухо.

— Молчи и иди.

Иду…

Быстро-быстро перебираю ногами в направлении его машины, которая оказывается припаркованной совсем рядом.

— Только рыпнись мне, — рычит он и буквально силой заставляет меня нагнуть голову, сесть в машину.

Очень скоро сам оказывается за рулем, заводит двигатель и стартует с места на скорости.

— Куда ты меня везешь? — спрашиваю со страхом.

— Домой, — рявкает он. — А то загулялась…

* * *

Алина

Как все это произошло со мной, я не знаю. Еще каких-то пять минут назад я была в красивом ресторане, слушала приятную музыку, общалась с коллегами, искренне надеялась на извинения со стороны Бориса и хеппи-энд в виде романтической ночи вместе…

И тут на тебе!

Несчастная, я сижу в машине рядом с бывшим, держу в руках огромный букет, который к тому же колет ноги. Он слишком огромный и попросту не может нормально поместиться в пространстве между мной и парпризом.

С чего я вообще решила, что розу прислал Борис? Официант ведь ничего подобного мне не сказал. Увидела цветочек и растаяла, полетела на улицу на крыльях любви, дурости и обилия гормонов. Хоть бы спросила, как выглядит мужик, который прислал розу. Нормальный же вопрос, почему не догадалась его задать? Имя мое — Балда Ивановна…

Но главная моя неприятность — Димка.

Он, кажется, совсем слетел с катушек.

Ведет машину по ночному городу как сумасшедший, чем доводит меня до нервной икоты и по-настоящему пугает. А еще он к тому же на меня орет.

— Как только совести хватает, Алина! Как могла сразу меня не узнать? Ведешь себя как прошмандовка! Уже запуталась в своих мужиках?

А что в них путаться, в мужиках-то? У меня их всего два, точнее один… ну и бывший муж, так что все же два.

— Ничего я не запуталась, — тихо пищу, ибо громко пищать опасаюсь.

— Тогда за кого ты меня приняла? — рявкает он. — У тебя должен быть один мужик — я. И нехрен шляться по всяким там ресторанам, цеплять всяких там…

Он орет на меня долго, качественно, так что я морщусь, вжимаю голову в плечи.

А потом вдруг выдает:

— Я не заслужил шлындру в качестве жены! Я хотел нормальную, верную…

Нормальную он, видите ли, хотел. Верную.

Тут меня все-таки накрывает.

Страх куда-то отступает, а на его место приходит гнев. Чистый такой, концентрированный, прямо как неразведенная лимонная кислота, причем настолько едкий, что держать его в себе попросту не могу.

— А ну, рот закрыл! — кричу на Диму.

Кричу и сама обалдеваю от собственной смелости.

Мой бывший благоверный аж подвисает. Обычно-то я ему ничего подобного не говорила. Слушала внимательно все, что он хотел мне сказать, а потом аккуратно старалась перевести разговор в мирное русло. Ведь это далеко не первый и даже не тридцатый раз, когда Дима на меня орет.

Но простите, господа-товарищи, по-человечески я реагировала на его ор, когда замужем за ним была. А поскольку брака как такового больше нет, находить пути-дорожки и правильные подходы к этому мужчине я более не обязана.

— Ты как со мной разговариваешь? — наконец оживает Дима. — Если хочешь взбесить, так и скажи…

Я. Взбесить. Его… А то, что он меня взбесил, оно вообще, видимо, не считается.

— Я тебя люблю, Алина, — заявляет муж. — Я ради тебя на все готов, а ты не ценишь.

Этими своими высокопарными фразами он окончательно меня добивает.

— Знаешь куда себе засунь свое махровое вранье?! — пищу на выдохе. — Ты с Ленкой спишь! Думаю, давно… А я, дурында, была даже не в курсе дела. Ладно какая-то там коллега, это я еще худо-бедно могла бы понять со временем. Но Ленка!

Дима тихо-мирно обалдевает от моей осведомленности. Уходит в глухую несознанку:

— Не было такого, что за ересь ты несешь? Не спал я с ней. Сама подумай, зачем оно мне надо?

А мне вот тоже очень любопытно, зачем оно ему было надо.

Меня всю аж потряхивает от его политики врать до самого последнего.

— Я фото видела! — кричу на него. — Ленка в сториз выложила, как она лежит рядом с тобой в нашей спальне. Дим, как тебе не стыдно вообще? У тебя хоть немного совести есть?

— Это шутка, — нервно посмеивается он. — Не таскал я ее в спальню, это она фотошопом… Чтобы меня спровоцировать и поссорить нас. Очевидно же, нет?

Не выдерживаю. Любая на моем месте не выдержала бы.

Пальцы сами тянутся к розовым бутонам. Хватаю один с силой, обрываю розовые лепестки и швыряю в морду Димке.

— Идиотка, щас врежемся! — орет он.

Потом резко выворачивает руль, тормозит на обочине. Звонко и с чувством на меня матерится:

— Совсем офигела…

А я совсем офигела, да. От наглости, от человеческой подлости, от вседозволенности моего бывшего мужа и бывшей подруги. Ведь за человека меня не считали.

Беру и тычу букетом бывшему в рожу и кричу:

— Вот тебе, скотина! Вот тебе, вот тебе…

В машине особо не размахнешься, но мне удается несколько раз вмазать ему букетом по физиономии.

Потом Дима все же перехватывает инициативу. Выдергивает из моих рук розовый веник, открывает дверь и вышвыривает его на улицу.

— Там ему и место! — кричу на Диму.

— Не спал я с ней! — Он все продолжает стоять на своем.

— Не смей мне врать! — Я сдуваю со лба челку.

Наверное, по моему решительному виду Дима все же понимает, что время признаваться пришло. Потому что вскоре отвечает:

— Ну было дело. Но по глупости. Если хочешь знать, за те недели, что ты живешь не дома, я вообще ни с кем не спал. Вот так… Чисто монах.

Монах, ага.

Сначала покувыркался, с кем хотел, будучи со мной в браке, а потом заделался монахом.

— А должен был за тот год, что я жила с тобой, ни с кем, кроме меня, не спать! — ору прямо-таки оглушающе.

— Извини меня, Алин! — выдает он с чувством.

Я так сильно не ожидала от него извинений, что аж снова начинаю икать. Замолкаю, хлопаю ресницами.

А Дима распаляется:

— Алин, без тебя все не то. Вернись домой, пожалуйста, мне безумно тебя не хватает. Чем хочешь поклянусь, что на сторону больше ни-ни. Мне так хреново без тебя… Я только сейчас понял, что творил.

Только сейчас он понял.

А когда в загсе клятвы верности давали, это типа было понарошку? Это типа не считается?

— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — спрашивает он.

— Все, чего я хочу, — это перегрызть тебе глотку…

Я говорю это тихо, но Дима слышит.

— Алин, ты простишь меня когда-нибудь? — спрашивает он с прищуром.

— Нет! — рявкаю зло.

— Но что-то же я могу сделать, — снова предлагает он.

— Я скажу, чего тебе не стоило делать! Запихивать меня силком в машину и везти непонятно куда, — рявкаю на эмоциях.

Он молча буравит меня взглядом. Будто только что догадался, что похищение меня из ресторана было перебором.

— Ты можешь поступить по-мужски и отвезти меня домой, — предлагаю приемлемые варианты. — Или по-свинячьи и продолжать меня третировать. Кто ты, Дима? Мужик или свинья?

Сама не верю, что такое говорю. Главное — смело говорю, не мямлю, как раньше.

Но Дима все же тянется к замку зажигания.

— Домой отвезу, — тянет он совсем невесело.

Только тут до меня доходит, какую глупость я совершила. Мне адрес ему, что ли, выдавать?

Однако Дима даже не спрашивает, куда ехать, уверенно рулит вперед. И не к себе домой, в противоположную сторону.

— Ты знаешь, где я живу? — интересуюсь с опаской.

— Знаю, какой район и примерно дом. Проследил как-то, когда ты шла с работы. Звонил тебе, как дурак, а ты, как обычно, сбросила…

— Я-асно, — тяну на выдохе.

И замолкаю.

Пока он везет меня, стараюсь вести себя тише воды ниже травы, чтобы, не дай бог, не передумал и снова не стал вести себя как придурок.

А когда Дима выворачивает на нужную улицу, прошу его:

— Тут останови.

— Ты ж вроде не здесь… — настораживается он, но останавливает машину.

Открываю дверь и сбегаю, не прощаясь.

Рысью несусь во дворы, а оттуда уже к себе.

Как же я бегу… Прям хоть сейчас на марафон.

Когда добираюсь до нужного подъезда, аж сердце из груди выпрыгивает. Вбегаю внутрь, спешу на нужный этаж.

Едва оказываюсь в прихожей, усаживаюсь на маленькую табуретку, что стоит здесь и выдыхаю…

Однако облегчение длится недолго. Когда хочу написать Боре и предупредить, что я дома, неожиданно понимаю — я посеяла телефон.

В ресторане? Где-то на улице, пока Димка вел меня к машине? В его машине?

Только этого мне не хватало для полного счастья.