Глава 31. Новогоднее пиршество
Алина
Я не знаю, у кого как, а у меня тридцать первое декабря — это день особенный.
Единственный день в году, когда даже зачастую на последние деньги накрываешь стол. Икру покупаешь, готовишь оливье, шубу, тратишься на утку. Потому что как Новый год встретишь, так его и проведешь, а хочется, чтобы хоть один год прошел в достатке и моральном комфорте.
Собственно, единственный раз, когда я не тратила последнее на праздник в своей взрослой жизни, был, когда Димка на прошлый Новый год вручил мне энную сумму и сказал — ни в чем себе не отказывай. О боже, я два дня бегала по магазинам, наготовила столько всего, что его друзья уверяли, что теперь каждый год будут праздновать у нас.
Мы тогда еще только начинали нашу совместную жизнь, я работала у Лизуна и тоже приносила зарплату, и своих денег прилично потратила. Словом, это было хорошее для нас Димой время. Жаль, что быстро закончилось.
Эх, знала бы я тогда, для кого все это готовила, старалась…
Мужики — свиньи, к тому же неблагодарные. Нет, может, где-то и есть нормальные, но мне такие не попадались.
И вот пришел Новый год, а у меня, как и раньше, дилемма — тратиться или нет, и если да, то как сильно.
Сейчас у меня такой период жизни, что всякие там излишества совершенно ни к чему. Во-первых, денег почти нет, во-вторых, я активно худею. В-третьих…
А пошло оно все!
Праздника хочу! Самого настоящего. А еще заесть горюшко… Чтобы было не так тошно на душе.
Сбежав с работы пораньше, я первым делом заруливаю в супермаркет. Мысленно подсчитываю, сколько у меня осталось на карте. Напоминаю себе, что кредитку лучше не трогать, а руки тянутся к продуктам. И тянутся, и тянутся…
Потому что надоело!
Потому что обидно до дрожи…
Потому что хочется какой-то магии, волшебства, которые позволят почувствовать себя лучше. Пусть даже эту магию можно будет слопать, заправленную майонезом.
Да здравствуют мандарины, шоколадный торт, оливье, шуба и рождественская утка в апельсиновом соусе! Аж руки трясутся, как сильно я всего этого хочу. Я так давно этого не ела…
Я не знаю, как умудряюсь донести тяжелые пакеты до дома. У нас, женщин, особый талант к такого рода физкультуре. Казалось бы, рук всего две, но сколько в них помещается…
Придя домой, я развиваю бурную деятельность.
Чтобы не думать о Борисе, загружаю себя делами по самые не балуй.
Ставлю овощи и яйца отвариваться, мариную утку.
Достаю доску, ножи и крошу, крошу, крошу… Колбаса, огурчики, зелень, все измельчается моей умелой рукой.
Руки-то заняты, но мысли… Мысли-то, заразы, свободны. И все крутятся вокруг генерального, не дают покоя.
Так обидно за все, что случилось, и за мое сегодняшнее унижение. Ведь от чистого сердца пригласила, мог как-то нормально отреагировать. Но он так на меня посмотрел, будто я ему сказала какую-то гадость.
М-да, был бурный роман с обалденным мужиком, да сплыл, и осталась от него только елочка.
И я.
Одна…
Это же так прекрасно, в кавычках, отмечать Новый год одной. Как только думаю об этом, так на глаза наворачиваются слезы. Становится очень горько.
Вылавливаю из банки огурчик, кладу в рот, хрущу им. Вкусный… а все-таки доедаю без удовольствия. Даже кусочек колбаски, положенный на язык, не улучшает моего самочувствия.
С другой стороны, жила же я как-то без моего генерального, так? И дальше проживу…
И вообще, вовсе я не одна — вон у меня Микки есть. Дрыхнет, правда, но это неважно. Песик — живое существо, так что вполне себе считается за компанию.
Неожиданно я подмечаю странность.
Мой теперь уже совершенно точно любимый песик, а знавали мы с ним разные времена, неожиданно оживляется, тявкает. Хотя питомец еще совсем недавно преспокойно лежал на лежаночке.
— Микки, что с тобой? — настороженно на него смотрю.
А тот крутится волчком, счастливо завывает и вдруг бросается в прихожую.
— Ты куда? — кричу вслед.
И тут слышу звонок в дверь.
Вытираю руки об полотенце, иду в прихожую посмотреть, кто пожаловал.
Господи, неужели Боря?
Но нет, там не Боря.
Там Светка, хозяйка квартиры и по совместительству моя спасительница.
Открываю дверь и охаю:
— Ты как здесь? Я думала, ты со своим Масиком в Питере…
— Капец Масику… — пищит она, чуть не плача. — Алин, ты скажи, и почему мужики такие козлы?
Опа…
И у этой козел.
Урожайный вышел год! На козлов.
— Я потеряла ключи, хорошо, что ты тут… — начинает завывать Света, едва входит в прихожую.
Я подхожу к ней, забираю чемодан, ставлю подальше, потом обнимаю ее.
От подруги пахнет Шанелью и диким расстройством.
— Очень тебе сочувствую по поводу Масика, — говорю ей. — Так что же все-таки случилось?
Светлана вываливает на меня бурю эмоций:
— Я думала, замуж позовет, а он… Типа прощальная поездка со мной, а сам женится на какой-то грымзе, банкирской дочке. Ну ты прикинь? Где я и где эта грымза, там же ни кожи ни рожи…
Света выхватывает мобильный, тычет аккуратным розовым ноготком в экран, показывает мне милую на вид брюнетку. Но я-то, конечно, догадываюсь не заметить миловидной внешности, поддерживаю подругу, сразу соглашаюсь:
— Ага, ни кожи ни рожи… Не сравнить с тобой!
Светлана благодарно на меня смотрит, хотя сама представляет собой весьма жалкое зрелище — светлые волосы встрепаны, на щеках потеки туши. Но даже такая она кажется мне очень красивой. Ведь она очень стройная, фигура — рюмочка. И никакого, даже зарождающегося, двойного подбородка.
Она громко всхлипывает и говорит:
— Видите ли, он хотел накувыркаться со мной на прощание. Ночами из постели буквально не вылезали, пока я прямо не спросила — где мое колечко. А он ка-а-ак огорошил меня новостью. Типа честным хотел быть, прикинь? Как будто я бы поехала с ним в Питер, зная, что он меня так мерзко кинет. Странно, что честность проявилась у него только в тот момент, когда выгодно стало отправить меня подальше. Но я не дура! Отправила его грымзе парочку пикантных фото. Пусть он теперь как хочет, так и объясняется с ней. Козел!
— Однозначно козел, — киваю подруге.
Все же мужики — странный народ. Ты жениться собрался, так зачем же перед самой свадьбой кутишь с другой? Тебе делать больше нечего? А если она узнает? Ведь бросит или будет травма на всю жизнь. И это я еще молчу про раненые чувства Светы.
Зачем мужики изменяют? Никогда мне этого не понять.
Пока я размышляю над бренностью бытия, Светлана неожиданно ведет носом, а потом делает боевую стойку.
— Чем это тут пахнет? Едой?
О черт.
А на кухне ведь и вправду еда. Настоящая, а не картонная, какой Светка пыталась меня угощать. И там этой еды столько, что хватило бы на пятерых меня, причем очень прожорливых.
— Свет, — я тихонько ее зову, стремясь отвлечь внимание.
Но разве это возможно?
Подруга скидывает шубку, сапоги, потом хищно ведет носом и бежит на кухню.
— Это пипец! — кричит она, обозрев почти приготовленный оливье. — Алинка, ты в своем уме? Это же сплошные калории, это ужас. Ты о чем вообще думала?
— О Новом годе думала, — пытаюсь оправдаться. — Праздник же, Свет!
— Тебе есть что праздновать? — хищно щерится она. — Мне вот нечего! Абсолютно…
Я начинаю нервно икать.
Так и представляю, как она хватает белое керамическое блюдо с салатом и бежит выкидывать его в унитаз. Мне делается так больно от этой картины, что хочется защищать оливье грудью.
В этот момент случается страшное, Светлана смотрит на духовку и глаза ее расширяются еще больше.
— Ты там мясо готовишь, что ли? Ну вообще… Ты в курсе, что ты опошлила мою кухню жирной едой? Здесь такое под запретом!
— Свет, успокойся, — пытаюсь ее осадить.
А она вдруг берет и сама садится за стол.
Хватает ложку и, наплевав на то, что оливье еще даже не заправлен майонезом, отправляет в рот приличную порцию. Давится ею, но жует.
Ясно, у кого-то истерика полным ходом.
— Дай сюда! — требую строго и забираю у нее блюдо.
Света охает и пищит:
— Отдай, жалко, что ли?
— Не жалко, — качаю головой.
Никогда я для подруг еды не жалела.
Молча иду к холодильнику, достаю упаковку майонеза. И не низкокалорийного, а самого что ни на есть обычного, добавляю его в салат, тщательно перемешиваю.
Потом ставлю блюдо перед Светланой, достаю тарелку и кладу ей приличную порцию, вручаю в руки вилку:
— Ешь.
У Светы загорается взгляд.
— Вкусно, зараза, — говорит она с набитым ртом и шмыгает носом в попытке удержать слезы.
— Конечно вкусно, — киваю. — Профессионал делал.
Сажусь с ней рядом, накладываю салата и себе, пробую. Правда, удачный вышел оливье. То ли потому, что огурчики попались очень вкусные, хрустящие, то ли, потому что я не пожалела колбасы.
— Что еще есть? — спрашивает подруга с горящим взглядом.
Перечисляю:
— Икра есть, на шубу почти все готово, еще уточка. Хочешь?
— А как же диета? — Светлана снова чуть не плачет. — Это ведь сколько калорий…
— А мы не будем их считать, — развожу руками. — Зачем травмировать собственную психику? И, как приличные девочки, на диету сядем с завтрашнего дня или еще лучше с понедельника.
Светлана смотрит на меня с ошалевшим видом и вдруг кивает:
— Ладно, доставай свои блюда, я все хочу.
— Сейчас будем делать бутерброды с маслом и икрой, — говорю ей.
— И с хлебом? — ведет бровью Светлана.
Мне становится любопытно, как можно делать бутерброды с маслом и икрой, но без хлеба. Хотя эта зожница стопроцентно как-то сможет, еще удумает мазать икру на свой драгоценный пенопласт.
— Бере выше, — гордо на нее смотрю. — Мы будем делать бутерброды с хрустящим багетом.
Я указываю на бумажный пакет с багетом, лежащий на столешнице сбоку.
Светка хлопает ресницами, а потом признается:
— Я не ела белый хлеб три года…
— Ужас какой, — вырывается у меня.
Через пару часов мы со Светланой успеваем доготовить все и даже параллельно налопаться вкусностей. Решаем накрыть стол в гостиной.
Пока это делаем, подруга спрашивает:
— Ладно я, у меня хештег «полный пипец», а у тебя что случилось? Почему ты одна и где твой генеральный?.. Неужели так и не объяснила ему, что случилось на корпоративе?
Приходит мой черед плакаться.
Я разравниваю скатерть на столе и параллельно выкладываю Светке, что сегодня случилось.
— Ну ты смелая… — тянет она. — Вот так в открытую подойти к мужику и пригласить…
— Лучше бы я этого не делала, — качаю головой. — Только опозорилась… Он ведь отказал.
— Ой, не говори глупости, а что стесняться? Взрослые люди, ты показала ему свой интерес. Но теперь уже ни-ни. Пошел в жопу, раз не оценил.
— Однозначно, — соглашаюсь.
— Слушай, а шампанское где? — спрашивает Светка.
Я хмурю брови. По части алкоголя я — не очень. Если он попадает мне в рот, то через полчаса меня можно отправлять баиньки, потому что стойкости во мне к этому делу ноль. Поэтому предпочитаю не пить вовсе, чтобы не попадать в неприятные ситуации. Но Новый год же…
— Давай схожу? — предлагаю сразу. — В конце концов, праздник у нас или где?
— Мне нравится твой подход, — кивает Светка и показывает мне большой палец.
Собираюсь, выхожу из квартиры, спускаюсь.
Иду по морозной улице, морщась от порывов холодного ветра, и вдруг вижу за углом Димку. Он стоит со здоровенной коробкой торта и цветами. И не подходит, смотрит на меня глазами побитого щенка.
Лучше бы за мной Боря так гонялся, как он, честное слово.