Глава 42. На все готов

Дмитрий

Мне хочется от души пнуть этот долбаный принтер, чтобы, сука, заработал уже наконец. Выдает мне листы с белой полосой посередине и все тут. При этом картридж новый, и по фигу мороз. Только пакостит вместо нормальной работы, и мне никак не удается по-человечески распечатать договор.

Я сжимаю кулаки, тихо рычу.

Все через жопу!

Все в моей жизни в последнее время с подвыподвертом. И на работе, и дома, и я молчу про личную жизнь, точнее ее тотальное отсутствие.

Даже присунуть особо некому. С любовницами расплевался еще до Нового года, а новых не нашел. И, честно, бесят бабы, которые в первую и последнюю очередь смотрят на тебя как на будущий кошелек, который должен им по гроб жизни ну просто потому, что у них между ног там все классно. Что ты можешь такому противопоставить?

Хоть бы одна сука сподобилась прийти, прибрать, приготовить борщ…

Мать тоже добавила проблем.

Домработницу ей подавай.

Она екнулась, что ли? Я ей тоже ходячий банкомат? Ну да, слабая сердцем, ну так никто не просит ее лазить на карачках, мыть полы. Но она, видите ли, в грязи жить задолбалась. И занавесок у нее уже три месяца никто не стирал, не гладил. Алинка ж как бросила меня, так у нее больше не была. А на мозги маман в результате капает кому? Естественно, мне.

Прибил бы кого-нибудь, честное слово.

Выхожу из кабинета, гаркаю на секретаршу:

— Аня, вызовите мне техника…

И затыкаюсь на полуслове, ведь в моей приемной находится совсем уж незваный гость.

Я в жизни не забуду рожу этого гондона по имени Борис Закревский. Лощеный, накачанный урод, вечно щеголяющий в серых костюмах, как будто другой одежды не изобрели.

Впрочем, сейчас он как раз не в костюме, а в спортивной форме, так что больше напоминает гребаного физрука. Не хватает разве что свистка на веревочке.

— Какими судьбами здесь? — я щуру глаза.

Пришел придурок, когда не звали. Причем с каким настроем пришел! За километр источает животную ярость.

— Надо поговорить, — шипит он будто пластмассовый чайник, поджаренный на костре.

А мне вот вообще не в жилу.

И без того настроение не к черту. Жизнь не клеится, и вообще…

Все, что есть хорошего сказать любовнику бывшей жены, написано у меня на кулаках. Вот только мы не на арене и не в бойцовском клубе, чтобы устраивать тут бои без правил. В то же время понимаю — он просто так не уйдет.

Ладно, я не из трусливых. Жестом приглашаю его в свой кабинет.

— Внимательно слушаю, — говорю, вальяжно проходя за свой стол.

Показательно сажусь, ему не предлагаю, а он и не просит.

Смотрит на меня как на насекомое и цедит:

— Совесть твоя где? Разве можно так с девушкой?

— А что я сделал? — спрашиваю из природного любопытства.

— А то ты не в курсе… — он буравит меня злым взглядом.

— Прикинь, не в курсе, — развожу руками.

— Что ты за человек такой? Сам не ам и другим не дам. Она же хорошая, настоящая… Алина, она…

— Стоп, — останавливаю поток этого абсурда. — При чем тут я и Алина? Мы в разводе, если что. Недавно получил соответствующее свидетельство. Так что мы друг другу никакого отношения не имеем.

Придурок-физрук, кажется, очень рад этой информации.

— Даже так? — хмыкает он. — Ну тогда ты еще большее мудло, чем я думал.

Как тут не врезать? Как тут вообще можно сдержаться?

— С хрена ли я мудло? — спрашиваю с офигевшим видом. — Я ей ничего не делал!

— Не делал, ага, — продолжает он. — Хорошо, что законы Российской Федерации на стороне женщин. Кажется, при разводе жена имеет право взыскать алименты на собственное содержание во время беременности и в течение трех лет от появления ребенка на свет. Так что уклониться от ответственности не получится. А даже если Алина не захочет записывать тебя отцом, так будет даже проще и лучше.

Он бросает последнее с дико самодовольным видом.

— Так, — я громко стучу ладонью об стол. — Я не понял. О каком ребенке речь?

— Она беременна! — заявляет псих как бы между прочим. — Не позвонила тебе еще? Не обрадовала? Впрочем и хорошо. На хрен ты ей не сдался…

Пропускаю его издевательский тон мимо ушей. В голове оседает одно лишь слово «беременна», оно действует на меня буквально магическим способом.

— Кто беременный? — тут же делаю стойку я. — Алина беременна? От меня? Это она так сказала?

Придурок молчит. Он будто удивлен обилию моих вопросом. Сверлит меня изучающим взглядом и по ходу дела жалеет, что поделился со мной этой ценной информацией. Но слово не воробей.

— Вот это да… — на некоторое время я в буквальном смысле выпадаю из реальности.

В голове тут же начинается активный мыслительный процесс.

Наконец-то в моей жизни случилось что-то хорошее!

Щас матери позвоню, она аж до седьмого неба подпрыгнет от счастья. Так и говорила мне — сделай ей ребенка и никуда она от тебя не денется. А я что? Я не против, я давно ребенка хотел. Не получалось, правда, ни хрена.

Это что же значит!

Это значит, вернется моя Алина!

— Мужик, спасибо!

Я подскакиваю с места, обхожу стол и от переизбытка чувств даже порываюсь пожать руку этому любителю физкультуры.

— Ты что типа всерьез рад? — догадывается он.

А я звездец как рад.

— Некогда мне тут с тобой, — заявляю с чувством.

И вылетаю из кабинета.

Так… Мне сначала в цветочный, потом к Алине, потом к матери. Или сначала позвонить матери?

Нет, надо наверняка решить вопрос, чтобы она мне потом мозг не выклевала.

Поэтому сначала в цветочный, в ювелирный, а потом к Алине.