Глава 43. Жираф тоже в деле

Борис

Стою на асфальте я в лыжи обутый…

Точнее сижу в машине, пялюсь на кишащую людьми улицу и думаю, думаю…

Что я только что сделал?

Приехал такой на эмоциях к мужу Алины, выложил ему все про ребенка. Считай, ковровую дорожку к девушке расстелил. А она, может, даже не собиралась ему говорить, ведь у нее была возможность позвонить, пока я ехал к этому болезному, верно? Но она этого не сделала.

Если так, наверняка у нее имелись для этого свои причины. Ведь развелась же она с ним зачем-то даже после событий Нового года, наверняка, не просто так.

На кой хрен я доложил Вишнякову про отцовство? Чтобы он полетел к ней качать права? А ведь он помчался куда-то сразу и весьма вероятно, что к ней.

Зачем Алине такой недопапаша для ребенка? На хрен не сдался! Там же в мозгах целая одна извилина и то прямая. И рожа кирпичом, надо заметить, очень уродливая рожа.

Девчонке, конечно, нужна помощь в столь деликатном положении. Одна она ни за что не справится, тем более на съемной квартире. Но что я декретные ей зажму, что ли? Ни в коем разе. Мне не жалко.

Мне вообще для Алины ничего не жалко.

Кстати…

Если так по-хорошему посчитать, день корпоратива, когда Алина продефилировала передо мной в откровенном платье, тоже был меньше трех месяцев назад. Как она там сказала? Находится на третьем месяце беременности? Вот, все сходится.

У нас с Алиной был секс, причем еще какой. Прочно у нас обоих тогда сорвало предохранители.

Так что чисто теоретически это ведь может быть и мой ребенок, верно?

Правда, я пользовался презервативом, я ж не совсем идиот, так что шансы на зачатие мизерные. Хотя… Я вообще-то был «с голодухи», полугодовое воздержание это вам не просто так. Может так статься, что был не очень-то аккуратен.

А что если вопреки всем логикам ребенок вправду мой?

Чем больше об этом думаю, тем больше мне нравится эта идея.

Замечательно бы было, если бы мой!

При таком раскладе я готов простить Алине Новый год. Оно, конечно, пафосно звучит, но готов.

А что? Мы с ней тогда были в ссоре, а значит, ничем друг другу не обязаны. В верности не клялись, кольцами не обменивались. В офисе я ее послал… Зачем я это сделал вообще, а? Триста пятьдесят миллионов раз пожалел!

Девчонка не имела ни малейшего понятия, что я приду. Наверное, загрустила, вот и поскакала к бывшему. Позвонить я, идиота кусок, не догадался.

Так ли велик ее грех?

Раньше он мне казался убийственно большим. Я воспринимал ее поход к бывшему не иначе как предательством, ведь сам ни к кому не побежал. И за это предательство мне хотелось открутить Алине голову. Но по прошествии многих недель я успел изрядно поостыть по этому поводу, и сейчас мне поступок Алины не кажется таким уж кошмарным.

Так что если там мое дите… Я более чем готов простить Алине прошлые прегрешения. Мы можем построить с ней качественно новые отношения.

Если там мое дите…

А если не мое?

Короче, это еще проверить надо! Мое или не мое.

Кстати, надо было проверять еще до того, как на эмоциях понесся сообщать другому предполагаемому отцу о положении Алины.

Получается, я сейчас собственными руками отдал девчонку этому придурку. Он же не отстанет от нее! А ей не будет никакого резона посылать его подальше.

Меня устраивает такой расклад?

Ни хре-на!

Неожиданно я вспоминаю, с каким видом Алина спрашивала у меня: «Борь, скажи хоть что-нибудь?»

Ей было критически важно знать, что я думаю по поводу ее беременности.

Все это точно неспроста.

Вот я дурень… Точнее жираф!

Сейчас главное — успеть попасть к Алине до того, как этот мудозвон успеет у нее появиться, наобещать ей золотых гор и взбаламутить голову.

Завожу мотор и стартую на скорости.