Глава 46. Ах, этот чудный праздник, 8 марта

Борис

Я даже не знаю, как реагировать на слова Алины.

В очередной раз за сегодняшний день чувствую себя идиотом и крайне длинношеим жирафом. Но в голове все равно не укладывается, как ее подруга могла не передать кулон.

На хрена так делать?

Польстилась на блестки, что ли? Сорока гребаная.

— Алина, я не виноват в том, что ты живешь с воровкой! В моем понимании, если делишь с человеком квартиру, значит он достоин хоть какого-то доверия. Если бы я знал, что дела обстоят так, понятное дело, вручил бы подарок лично.

— Так отчего не вручил? Какая была причина передавать через Светку? — не унимается она, смотрит с прежней обидой.

От ее вопроса у меня начинает дергаться левое веко. Кто тут еще жираф, я или она? По ходу дела у нас намечается соревнование.

— Тебе всерьез непонятно, почему я не вручил подарок лично? — возмущаюсь я от всей души. — Не хрен было сбегать к бывшему мужу праздновать Новый год! Тогда бы получила все из первых рук. Я как последний долдон несколько часов искал тебе подарок, пришел, думал, ты меня ждешь. А вместо тебя там эта белобрысая анорексичка, заявляет с понурым видом — Алина ушла к мужу… Вообще за каким чертом ты меня приглашала, если по итогу пошла к нему? Вот объясни мне эту делать, а то до сих пор в голове не укладывается.

Алина смотрит на меня удивленно и спрашивает:

— Тебе Светка сказала, что я встречаю Новый год с мужем? А я думала, ты нас видел…

— Какая разница, видел или сказали? — рычу на нее. — Ты же с ним была, так?

— Так да не так, — пожимает она плечами. — Я пошла в магазин, а он меня поджидал с розами, приглашал, пришлось еще раз объяснять, что никуда с ним не пойду. Я думала, ты нас видел в тот момент … Я не встречала с ним никакого Нового года, у нас ничего не было. Борь, как ты мог всерьез подумать, будто я к нему вернусь? Ты же знаешь нашу историю! Я тебе все подробно рассказала…

Как-как, каком к вехру.

— Прости, а я что должен был думать? — возмущаюсь вполне себе оправдано. — Ты сбегаешь с корпоратива с мужем, потом врешь мне напропалую, он передает тебе телефон через секретаря… И потом твоя подруга рассказывает мне, что ты сбежала встречать с ним Новый год. Я что ясновидящий понять, что твоя Светка мне соврала? Нет, Алина, я не ясновидящий, я самый обыкновенный мужчина, который строит выводы на имеющихся данных.

Но разве после моей тирады она хоть подумала усовеститься? Ничего подобного.

Стоит, губы дует и спорит со мной:

— Ну конечно, проще обвинить меня во всевозможных изменах, чем просто по-человечески спросить…

— А по-человечески сказать не вариант? Так мол и так, товарищ Борис, не изменяла тебе, давай помиримся. Что ты думаешь, я долго отказывался бы? Да я бы вообще не отказывался!

Аж зло берет, что за все эти недели она этого не сделала.

— То есть, я еще и виновата, да? — Алина упирает руки в боки. — Да из-за тебя у меня сейчас все в жизни наперекосяк! Из-за тебя мне теперь жить негде!

— Как это негде? — громко возмущаюсь. — У меня целая большая квартира, пожалуйста, въезжай на здоровье! Только тебя и ждет, причем давно.

Логично же, разве нет?

Я норовлю подхватить ее чемодан.

Но Алина загораживает его собой, грозно на меня смотрит:

— С чего вдруг я должна к тебе переезжать, Боря? Хоть одну достойную причину мне назови?

— Вот тебе две! — аргументирую свое предложение. — Во-первых, ты беременна. Во-вторых, я давно хотел тебе это предложить!

— С какого перепугу ты хотел мне это предложить? — морщит лоб она.

— С такого перепугу, что я тебя люблю и хочу с тобой жить! Непонятно, разве?

Честно сказал, как на духу.

Давно об этом в тайне мечтал, но…

Но я по ходу дела или не умею нормально доносить мысль, или Алина в принципе не умеет воспринимать мои слова правильно. Потому что она почти сразу интересуется с ехидным видом:

— А когда полюбил? Пятнадцать минут назад?

От ее возмущенного предположения у меня уже начинает дергаться второе веко.

Кто поймет этих женщин? Кто с ними может сладить? Где набраться на них терпения? Я ей тут признаюсь в самом сокровенном, а она надо мной потешается.

Отругать бы ее по полной программе! За все оптом.

Но ведь сбежит…

А у меня сердце перестает биться, стоит только представить, что она сейчас развернется и усвистает от меня в неизвестном направлении. Она может! А я совсем не хочу, чтобы она куда-то там уходила! Особенно после известия о разводе, о ребенке, о том, что с бывшим не спала. Последнее — вообще сказка.

Я ее к себе домой привести хочу! Не важно, как.

Мне, может, жизненно необходимо знать, что с ней все в порядке, что она под надежным присмотром. И в данном конкретном случае я вижу только один единственный вариант надежного присмотра — мой собственный.

— Алин, давай по-другому, — решаю сменить тактику. — Рационально, спокойно…

— Это как? — уточняет она с прищуром.

— Это очень просто, — развожу руками. — Я сейчас возьму твой чемодан, загружу в машину, и поедем…

Вижу, как глаза Алины расширяются от возмущения.

— Стоп, — выставляю вперед ладони, — Не психуй, дослушай. Это временно, я просто предоставлю тебе место, где ты сможешь спокойно подумать, что и как. Отпустить отрицательные эмоции. Мы ведь друг другу не чужие, ты ждешь моего ребенка, я хочу позаботиться, тем более что ты сама сказала, что тебе негде жить. Успокоишься, отдохнешь, а дальше подумаем, как быть. Как тебе такой вариант?

Алина не отвечает мне словами. Она тихо всхлипывает и смотрит на меня полными слез глазами. Того и гляди, разрыдается в голос.

Вконец обалдеваю от такой резкой перемены ее настроения. Еще недавно была злющей фурией и тут на тебе — слезы.

Это другая стадия, что ли? Или у нее так скачут гормоны?

Я решительно ничего не понимаю в женщинах…

— Алиночка, милая, — прошу ее ласково. — Ты только не плачь, я для тебя все-все сделаю! Что мне сделать, чтобы ты не плакала?

* * *

Алина

Я просыпаюсь, закутанная пушистым одеялом.

Открываю глаза и тихо охаю, вспоминая, где я.

У генерального дома! В спальне… Хоть и не в его.

Вчера, после того, как я позорно разрыдалась на улице от переизбытка информации и всего того, что навалилось, он повел себя очень деликатно.

Вот чего-чего я не ожидала от Бори, так это деликатности, ведь не того склада характера человек.

Но вчера он повел себя именно так. Долго и ласково уговаривал меня с ним поехать, как ребенка маленького. Потом с комфортом устраивал меня в гостевой комнате, сказал, что это теперь моя территория, где я могу чувствовать себя полноправной хозяйкой. Потом не менее долго и упорно пытался убедить поужинать с ним. Что он только ни предлагал. Казалось, перечислил меню всех ресторанов города Краснодара.

А мне вообще есть не хотелось, страшно тошнило. Я чувствовала себя не очень. В конце концов, я на него еще и наехала, что пристал ко мне как банный лист с этим ужином.

Потом мне стало стыдно за свою резкость, и я вообще из комнаты носа не казала.

Думала серьезные думы о том, как дальше быть и что делать.

Самое обидное, что если бы все сложилось по-другому, я бы была очень даже счастлива такому раскладу — чтобы Боря признался в любви, пригласил к себе жить.

Он ведь хороший! Интересный, красивый, ласковый, как выяснилось, очень заботливый. Мы могли бы стать гармоничной парой.

А тут непонятно вообще, что и как.

И особенно мне непонятно, почему из всех дней он выбрал именно вчерашний, чтобы признаться в чувствах.

Как ни крути, но верится в его признания с трудом. Ведь до того, как услышал, что станет папашей, даже смотреть в мою сторону не хотел. А в резко проснувшуюся любовь по залету я не верю, уж простите. Неужели вправду он все это время злился на меня из-за бывшего мужа и ревновал?

А еще мне дико неловко, что я себя некрасиво вчера повела. Человек привез меня к себе домой, выделил комнату, хотел накормить, а я показала себя настоящей истеричкой. Он, может, и дел после всего со мной иметь не захочет…

Я слышала, как он ходил мимо моей спальни и вечером, и ночью. Но так и не зашел.

Неожиданно, я снова слышу шаги возле собственной двери.

Раздается тихий стук.

Осторожный такой, будто какой-нибудь кот стучит мягкой лапой.

— Да? — отзываюсь чуть испугано.

И слышу за дверью голос Бориса:

— Алина, золотко, можно войти?

Эм… Ну вообще-то это его квартира, не моя. Но он, кажется, не шутил, когда вчера заявил, что комната для гостей — теперь моя территория. Что ж, приятно, что он умеет уважать чужие границы.

Я выбираюсь из-под одеяла, поправляю белую ночную рубашку. Она у меня закрытая, с рукавами, в такой можно показаться без стеснения.

— Заходи, — зову его.

И он проходит.

А в руках…

Нет, не букет, букетище роз! Их там не меньше пятидесяти. Огромные, красивучие…

— Борь, к чему цветы? — удивляюсь я.

— Как к чему? — он хмурит брови. — Сегодня же восьмое марта, святой день, чтобы подарить женщине цветы. Хоть раз для разнообразия прими, пожалуйста.

Точно… Восьмое марта.

И как неожиданно оно для меня начинается!

— Ладно, — киваю.

Борис проходит в комнату, кладет цветы мне на кровать, осторожно спрашивает:

— Раз цветы принимаешь, можно сразу подарить и подарок тоже? На этот раз лично в руки и никаких посредников.

Замираю, видя, как он достает из кармана бархатную коробочку.

Нервно сглатываю.

Коробочка-то как раз того самого размера, в которых дарят…

— Надеюсь, с размером угадал? — спрашивает он, демонстрируя мне золотое кольцо с приличным таким квадратным бриллиантом.

Я разбираюсь в драгоценностях прямо как в марках машин — то есть никак. Но тут невооруженным взглядом видно, что камень чистейший, переливается на утреннем солнце, сверкает.

— Алиночка, ты выйдешь за меня замуж? Ты не обязана сейчас отвечать. Просто примерь кольцо, а там уж… Оно в любом случае твое. Я понимаю, мы с тобой не с того начали и долго были в разлуке. Но я дарю тебе его от чистого сердца, потому что очень хочу быть с тобой.

Нет, ну это ж надо! Я на него вчера накричала, а он с утра мне кольцо, еще и слова такие трогательные… Этот удивительный мир.

Сама не пойму, отчего начинаю всхлипывать. Ведь горевать причин нет, наоборот. Я настолько тронута этим жестом Бори, что щемит сердце.

А Борис от моей реакции резко серьезнеет.

— Что я опять сделал не так? Алин, почему ты опять плачешь?

Пф-ф-ф… хотела бы я ему объяснить, почему я плачу. Заодно и сама понять. Но в этой ситуации я совершенно не в состоянии сдержаться. А ведь нам о многом нужно поговорить, столько обсудить. Как это сделать с комом в горле?

— Борь, извини, я на секундочку, — прошу его.

И убегаю в ванную — умыться, как-то успокоиться.

Забегаю туда, закрываю дверь, подхожу к зеркалу.

А там…

Мама дорогая, и это он мне, такой растрепанной красавице со здоровенными мешками под глазами делал предложение? Не-е-е… Что-то мне подсказывает, что такое возможно только из чистой и большой любви!

Быстро хватаю Борину расческу, привожу волосы в порядок. Потом хватаю щетку, решаю наскоро почистить зубы. Умываюсь холодной водой, чтобы хоть чуть-чуть убрать отеки после вчерашних слез.

Растираю лицо полотенцем. Вроде бы выгляжу гораздо лучше…

Выхожу из ванной и натыкаюсь на Бориса, который ждет меня в коридоре.

— Алин, — начинает он сдавленным голосом. — Я, наверное, что-то глобально делаю не так, да? Косячу и косячу и понять не могу, как надо, как правильно. Ты не думай, мое предложение не спонтанное. Я просто сразу понял, что ты — то, что мне нужно. Поэтому и пер напролом еще до Нового года. Поверь, если бы я хоть на секунду подумал, что ты не сходилась с бывшим, я бы тебя не отпустил. Прости, пожалуйста, что повел себя на корпоративе как идиот, приревновал на ровном месте. И к мужу твоему потом тоже ревновал. Но не каждый день такая девушка встречается в моей жизни, понимаешь?

— Какая такая? — спрашиваю одними губами.

— Обалденная, — отвечает он сразу. — Ты мне очень нужна. Дай мне шанс, а? Позволь доказать, что я могу быть нормальным, адекватным, заботу проявить. Поживем вместе, ты убедишься в моих чувствах, намерениях. Их у меня много, все серьезные. Если у тебя есть ко мне какие-то претензии, требования, ты только скажи, я на все готов. И ждать, если надо, тоже готов. Сколько скажешь, столько и буду ждать.

На последнем генеральный резко замолкает, будто у него закончились слова.

Стоит трогательный такой. Волнуется. Угодить мне старается.

В этот момент понимаю — я его очень люблю.

И мне не хочется ни мучить его ожиданиями, ни высказывать ему каких-то требований, ни тем более претензий. Я его обнять хочу.

— Я согласна, Борь, — киваю ему, чтобы опять бездарно не разрыдаться от переизбытка нахлынувших чувств.

Мой любимый генеральный делает стойку, сразу уточняет:

— С чем конкретно? Озвучь по пунктам, пожалуйста.

А мне от его взволнованного вида хочется смеяться.

Довела мужика, пункты ему какие-то подавай.

— Вместе быть согласна, — отвечаю просто. — Давай, как ты хотел, поживем вместе, присмотримся, если все хорошо, то можно и в загс.

— Алина, я безумно рад! — кивает он, а потом снова настороженно на меня смотрит: — Ты не передумаешь? А то я сейчас как настроюсь…

— Нет, не передумаю, — отвечаю ему со смешком.

И моргнуть не успеваю, как он сгребает меня в охапку и принимается целовать. Сладко так, томно…

Не зря я чистила зубы.