Глава 20. Информация

Маша

Модистка принесла с собой несколько готовых платьев. Когда я поздоровалась и мы с ней немного познакомились, платья занесли в коробках и разложили на кровати. Все одинакового фасона, но с некоторыми различиями. Мне понравилось платье из белого батиста. По всему полотну платья разлетелись разноцветные бабочки. Тонкая вышивка бледно-голубыми, жёлтыми и розовыми нитками, глазки бабочек были из маленьких прозрачных камней, что сверкали на свету (даже мысли допустить не могла, что это бриллианты, что и выяснилось позже). Грудь и шея утопали в лёгкой пене газа.

Второе платье было из бархата тёмно-синего цвета. Оно удивительно мне шло, оттеняя цвет кожи. У меня кожа была не белоснежной и не смуглой, а лёгкого загара. Про такую говорят — поцелованная солнцем. У него был большой вырез, что драпировался белоснежными кружевами, а длинный рукав с фонариком дополнял картинку, как и широкая атласная лента синего же цвета, только темнее на несколько тонов.

Я не хотела больше выбирать, но мне посоветовали не спорить с мужчинами.

— Вы знаете Генри? — спросила я.

— Настолько хорошо, что уверена, что вы его жена, — ответила женщина, подтягивая рукава, что оказались чуть длиннее, чем следовало. — Понимаете, — продолжила она, когда я промолчала, — лорд Пэмбрук никогда не заказывал вещи ещё ни одной даме.

Я всё так же молчала. Не собиралась поощрять сплетни и тем более быть их катализатором. Если захочет, сама расскажет то, что считает нужным. И информация для меня, и как бы я ни при чём.

— Я переехала сюда из Лондона, когда вышла замуж. И лучше меня здесь модистки нет. Лучшие ткани, идеальные фасоны. Новинки. Все мужчины этого графства заказывают для своих любовниц вещи у меня. Если не сами, то платят они. И я точно знаю, кто платит. Ведь ни одна женщина не удержится от того, чтобы поделиться тем, насколько щедр её покровитель.

— Странно. Город, вроде, небольшой. Все друг друга знают. Я понимаю, в Лондоне, например, или Эдинбурге, в Париже.

— Ах-а-ха, — рассмеялась моя гостья. — Эти города больше деревни, чем этот провинциальный город. Одна крепость Пэмбруков чего стоит. Вам стоит посмотреть. К тому же, в столицах кичатся благонравием и чуть ли не святостью, а сами занимаются непотребством в самых злачных местах. Всё же благопристойнее знать, что у твоего мужа есть любовница, дама полусвета, чем то, что он собирает заразу от продажных дам. К тому же эти женщины красивы, образованны и умеют вести себя в обществе.

— Ясно. Суть одна, но упаковка красивее и элегантнее.

— Ах-а-ха-ха, — расхохоталась женщина. Я скоро смогу клоуном пойти работать, если так от моих реплик будут смеяться. — Вы чудо. Повезло лорду Пэмбруку с такой очаровательной и умной женой. Где только он вас отыскал?

— Это я его отыскала, — буркнула я.

— Что, простите?

— Это обязательно надо мерить? — кисло произнесла я, показывая на очередной шедевр портняжного искусства.

— Конечно! Всё должно сидеть безупречно. Я буду рада, если и впредь вы будете заказывать вещи у меня.

— Вы же сказали, что одна такая мастерица на весь город, — хмыкнула я.

— Не верите? — с обидой произнесла женщина. — Да, есть ещё один дом, где шьют качественную одежду. Но такую безвкусицу, что надо иметь определённый талант, чтобы так всё испортить.

— Ладно. Не обижайтесь. Я впервые здесь. Платья очень красивые и мне нравятся. Так что будем мерить следующим?

Отобрала ещё несколько вещей из верхней одежды, включая ещё одну шаль, лёгкую пелерину и шёлковый плащ с капюшоном (не удержалась). Нижнее бельё, аксессуары и обувь мадам Кларисса обещала прислать к вечеру.

У меня голова шла кругом. Поэтому я вздохнула с большим облегчением, когда за модисткой закрылась дверь.

Долго наслаждаться тишиной мне не дали. Раздался стук в дверь. Решила не открывать. Со мной не было рядом компаньонки или горничной. Насколько знаю, в эти времена женщины одни не бродили и не жили. До того, как вышла замуж, меня это не волновало, но сейчас я должна была блюсти честь Генри.

Стук повторился. Но я промолчала. За дверью что-то прошелестело и послышались отдаляющиеся шаги. Точно женщина приходила. Я поспешила выглянуть в окно. Благо, оно выходило на улицу. Ничего разглядеть не удалось. Но через несколько секунд по дороге проехала карета, вывернув из-за угла. В оконце я чётко разглядела девушку с рыжими волосами.

— Ну, да. Совсем святой, — хмыкнула я. Захотелось что-нибудь разбить. Желательно об голову кое-кого. — Так не пойдёт. Веду себя, как пмс-ная стерва. Многое ещё узнаю, со многим придется смириться. Но только с тем, что было до меня, — решила я и позвонила в колокольчик, вызывая персонал. Мне приготовили ванну. Отлично.

Когда, наконец, пришёл Генри, я уже была спокойна, как объевшийся кроликами удав. Муж выглядел уставшим, но довольным. Принёс с собой почту и документы. Точно делами занимался. Бросил рядом на столик несколько визиток. В этом я кое-что понимала.

— Только не говори, что надо куда-то идти, — с деланным ужасом произнесла я.

— Ты же не боишься их. И притворщица из тебя никакая.

— Да уж. Актриса во мне и не рождалась. Есть хочешь?

— Да. Только голоден я по другой части, — хищно улыбнулся мужчина.

— Генри, нет, — взвизгнула я, когда меня подхватили и закружили по комнате.

— У меня голова кружится, — опустила я голову на сильное плечо.

— У меня от тебя кружится. От твоей красоты у меня захватывает дух, от твоего запаха мне хочется выть. Давай же, милая, помоги мне.

Вещи исчезли с нас в мгновение ока. Генри взял меня на весу, заставив обхватить себя ногами и насаживая на твёрдый член. Вначале было больно. Я уткнулась лицом ему в шею и чуть не скулила. Но ощущения, что обрушились на меня девятым валом, стёрли боль и стыд. Меня бросало как лодку во время бури, то вздымая на гребень волны, то бросая в пучину. Пульсировало готовое взорваться лоно, стянуло судорогой низ живота, соски болели, а губы я искусала чуть не в кровь.

— Генри, — выдохнула я, когда меня выбросило на берег океана сладострастия.

— У меня сейчас сердце остановится. Что ты со мной делаешь, девочка? Я одержим тобой.

Генри уложил меня на кровать, осыпал поцелуями лицо, шею грудь, целовал мне руки, а потом уткнулся лицом в живот и затих.

— Генри, я потная и грязная. Поднимись, мне неудобно.

— Я не закончил, — глухо произнес он. Горячее дыхание опалило кожу живота. То, что делал этот мужчина дальше, назвать можно только безумием и запретить законом.

Генри припал к моему лону и упивался им, вылизывая, целуя. Затем продолжил наш любовный марафон. После второго оргазма он наконец успокоился. Только не выпускал меня из постели, долго целуя, лаская руками грудь, живот, трогая везде. Я уже смирилась с его тактильностью и отдалась на его милость.