Глава 27. Нападение

Маша

Чтобы добраться домой быстрее, мы выехали пораньше. Ночью были заморозки. Кутаясь в подбитый мехом тёплый бархатный плащ, я поднялась в карету при помощи Генри.

Я хотела облачиться в брюки, но мужу это не понравилось. Я не стала настаивать. Это не моё время. Возможно, мы могли встретить кого-нибудь на пути, и одетая в мужскую одежду женщина вызовет кривотолки. А я не хотела позорить мужа.

В итоге надела шерстяное тёплое платье, под него плотный корсет, тёплые шерстяные чулки с подвязками, поверх панталоны, с которых с удовольствием оторвала рюши. Кожаные полусапожки сели идеально. Поверх платья спенсер из бархатной ткани в тон платья, тёмно-синий. Чёрный плащ, с мехом горностая вокруг капюшона и вдоль крючков спереди, дополнили мой образ. Изюминкой стал берет с белыми перьями не знаю какой птицы.

Генри был тоже тепло одет. Ему очень шёл серый камзол и обтягивающие брюки того же цвета, заправленные в высокие чёрные сапоги. Поверх он надел тяжёлый плащ с пелериной, на голову фетровую треуголку. Тоже чёрного цвета. Белый шейный платок развеивал мрачную ауру вокруг мужчины.

Он усадил меня рядом с собой, подложив полу своего плаща, а потом заворачивая меня в него и прижимая к себе. Я уткнулась ему в шею под подбородком, стянув берет. Тёплое дыхание шевелило волосы на макушке. Иногда мягкие губы касались волос в поцелуе.

Я посмотрела в окно. За толстым стеклом ничего нельзя было разглядеть из-за тумана. К тому же, было темно. Под противоположной от нас скамьей находилась большая корзина, накрытая плетёной крышкой. Я знала, что там еда. Я бы покушала. Но чувство внутреннего дискомфорта от раннего пробуждения и прохлады отбивало всё желание вылезти из уютных объятий мужа. Я прикрыла глаза.

Карета катила по мостовой с гулким звуком. Выехав на грунтовую дорогу, звук стал тише. Стук копыт, иногда возгласы возницы, что поторапливал лошадей, скрип рессор и колёс. Я открыла глаза и выпрямилась. Генри нехотя меня отпустил. Я прислонилась к стеклу и пыталась хоть что-то разглядеть снаружи. Мы утопали в молочной белизне густого тумана.

— Может, ещё поспишь? — хриплым голосом спросил Генри.

Дрожь пробежала по позвоночнику. Я так сильно реагирую на этого мужчину, что это меня пугает.

— Если ты хочешь спать, я не против. Что-то мне не по себе и я не могу уснуть. Туман меня беспокоит.

— Туманы здесь обычное дело, как и во всей стране, ты же знаешь. Сам я не хочу спать. Я просыпаюсь очень рано. Мне просто было приятно держать тебя в объятиях.

Генри притянул меня к себе и стал целовать. Это был долгий, нежный, наполненный глубокими чувствами поцелуй. Я почувствовала себя неуютно, когда он отстранился.

— Не хочешь со мной поговорить о вчерашнем вечере? — спросил он.

— Да. Думаю, что надо кое-что обсудить, если ты не против, — решила я рассказать о леди Бьют и Пенелопе.

Генри пересел напротив. Я почувствовала себя одинокой и мне стало зябко. Но просить мужа пересесть обратно ко мне не стала. Так удобнее разговаривать. Тем более, что речь пойдёт о серьёзных вещах.

Я рассказала ему о леди Бьюк. Генри слушал внимательно, не перебивая.

— Больше ничего не сказала?

— Нет. А что ещё можно сказать в таком случае? У женщины крыша едет от того, что она не может забеременеть. А я вроде одна из претенденток, только вот не знаю на что. И какое вообще имею к ним отношение?

— Дело в том, что лорд Джон уверен, что Кэтрин была внебрачной дочерью его отца. То есть, фактически его сестрой. Она родила ребенка. Но дело в том, что за Кэтрин принимают тебя. Ведь ты можешь родить ещё детей. А будучи графиней Пэмбрук, имеешь полное право стать матерью будущего наследника титула маркиза Бьют. Конечно, это её нервирует. Как и лорда Джона. Но в отличии от своей жены, он к этому относится спокойно.

— Весело. Убежала от одних проблем, прибежала к другим. Мне не понравилось, что она была уверена в смерти Кэтрин. Похоже, что кто-то знал, что Кэтрин умерла. Или поспособствовал её смерти, — озвучила я свою тревогу.

— Нет, Маша. Я понимаю, что за титул и наследство совершаются жуткие преступления. Но убивать Кэтрин, лишившуюся разума, было ни к чему. Это естественная смерть. А то, что кто-то был свидетелем её смерти или похорон, можно допустить.

— Ясно. А что будем делать с твоей занозой? — спросила я.

— Какой занозой? — удивился муж.

— Пенни твоей.

— Она не моя Пенни. Я её уже, считай, пристроил, — хищно улыбнулся мужчина.

— Как это? Когда успел? — удивилась я.

— Я подал прекрасную идею чете Грант, что лучшего зятя, чем виконт Ричард Сомерсет, им не найти. Мальчишка увлечён Пенни, так что у них получится подружиться. А ты что, ревнуешь? — улыбнулся Генри.

В этот момент что-то изнутри толкнуло меня посмотреть в окошко. Сама не поняла, как я прикрыла собой мужа. Просто толкнула его на скамью и легла сверху. Раздался приглушённый грохот, странный треск, и что-то ужалило меня в бок. Жало оказалось гигантским, потому что жгучая боль парализовала половину тела. Потом ещё один треск, но больше я не чувствовала ничего.

— Маша, пусти. Слышишь, Маша, пусти же, чёрт! — слышала я голос Генри.

— Леди, это опасно. Генри, не вставай, — раздался голос Артура.

Мне казалось, что я кричу, а на самом деле только шевелила губами. Мир стал вертеться, с каждым кругом всё быстрее. Я слышала ещё щелки и грохот. Потом крики. Понимала, что меня вытаскивают из кареты. Я хотела схватиться за Генри, не отпускать его от себя. Казалось, что всё это длилось долго. Но потом выяснилось, что всего лишь несколько минут.

— Держи её, Генри, надо осмотреть рану, — кричал Артур на мужа.

— Почему ты на него кричишь? — спросила я.

— Слава Богу, ты в порядке. Сейчас, милая, мы тебе поможем, — сказал этот сумасшедший. Меня дёрнуло, а затем раздался треск ткани. Я хотела спросить, почему он рвёт на мне платье, как новая боль прошила тело, и я уплыла во тьму.

— Она скоро очнется. Рана не серьёзна, но очень болезненная. Ей дали опиум, чтобы не страдала. Генри, прекрати маячить, — это говорил Артур.

— Я мог её потерять. Ты понимаешь? Я бы жить без неё не смог, — страдающий голос мужа скрёб по нервам. Но открыть глаза не получалось.

— Это я виноват. Не знал, что вы так рано выедете. Хотел присоединиться к вам.

— Причём здесь ты? Если бы не твоё своевременное появление, нас бы не было, — возмутился муж.

— Ты же понимаешь, что им не нужен ты. Им нужна Кэтрин, Генри.

— Но она не Кэтрин. Она умерла. Её нет. Это Мария, моя Маша, — вскричал Генри.

— Ты её разбудишь, говори тише, — осадил мужа Артур.

— Да, конечно. Спасибо тебе. Я благодарен тебе за помощь.

— Мне надо было предупредить тебя насчёт Кэтрин. Эта дурёха, намеренно или нет, не знаю, сказала, что она внебрачная дочь леди Марии Фицгерберт. Она же находилась в церкви в Кемптауне, там познакомилась с леди Марией. Вот и решила выдать себя за её дочь. Ты же понимаешь, кто за Кэтрин охотится?

— Шутишь? Выдавать себя за дочь принца — регента Георга, хуже не придумаешь. Идиотка. Господи, как я мог связаться с этой ненормальной? — простонал Генри. — Откуда ты это всё знаешь?

— Не ты один был на примете у Кэтрин. Она была молода и до ужаса честолюбива, — ответил Артур.

— Вот только попался я. Кто ещё больший идиот?

Историческая справка. Мария-Анна Фицгерберт, фаворитка и любовница принца Уэльского, принца регента Великобритании и Ирландии, который стал в будущем королем Великобритании и Ганновера Георгом IV. По неподтверждённым данным, родила от него двоих детей. У короля была одна дочь от законного брака, которая умерла в родах. После того, как король окончательно порвал с ней, жила в монастыре святого Иоанна в Кемптауне с 1804 года.