Глава 36. Возвращение домой

Маша

Я едва сдерживалась от того, чтобы не заскулить или не взвыть от боли. Мои руки были связаны за спиной в локтевых сгибах так сильно, что я уже не чувствовала предплечий и кистей рук. А плечи сильно ныли из-за вывернутого до предела состояния. Максимально постаралась облегчить своё положение.

Пока эти двое говорили о какой-то аппетитной девке из любимого ими бара в порту Кардиффа, пошевелилась, чтобы хоть ненамного сдвинуть бедро. Сверлящая тазобедренный сустав боль уже «съела» не только копчик, но и мозг. Росло напряжение и раздражение. Сдвинула ноги, поёрзала, чтобы дать отдохнуть спинным мышцам. Тело окоченело и свело, но уже стало немного лучше.

Беспокоили только руки. Не хочу оставаться калекой. Слишком долго стянуты и нарушено кровообращение. Сложно судить и о том, в каком состоянии нервы. Я ничего практически не чувствовала. Выпятила грудь и сильнее сдвинула лопатки. Я не знала, сработала моя уловка или нет, ослабляя веревки, но не позволяла себе вернуться в исходное положение. Через несколько минут по разговору похитителей и бесконечно долгое время по ощущениям, стала чувствовать странное покалывание. Оно становилось сильнее и сильнее, пока боль обжигающей лавой не хлынула в застоявшиеся мышцы.

Прикусила губу до крови, чтобы не застонать или, не дай бог, закричать, но молчала, как партизан на пытке. Чем не героиня фильмов о войне?

Карета остановилась резко. Не повезло моей бедной щёчке. Представляю, как я должна выглядеть.

— Встаёшь или ждём второго пришествия? — спросил «ботинок».

— Простите меня. Я не могу пошевелиться, — пожаловалась я, откашливаясь. Тонкое шёлковое платье не защищало от холода. Весенние вечера были ещё очень прохладны.

Конечно, за то время, что мы проехали, чувствительность вернулась в руки, а боль в ногах стала терпимой. Но не настолько, чтобы я смогла самостоятельно подняться или вылезти (куда там?) из кареты.

— Не будь ты мне как брат, закопал бы тебя и твою подружку вместе, — сплюнул «ботинок» прямо перед моим лицом. — Эй, слезай с козлов, помоги даме выбраться, — крикнул он.

— Не кричи, здесь всё же кладбище, — перекрестился «скрипач». Послышался отборный мат. Дверца приоткрылась, впуская холодный и сырой воздух.

Меня так выдернули из кареты, подхватив под подмышки, что я невольно вскрикнула. Не устояла всё же на ногах и сползла вниз, цепляясь лицом за одежду крупного мужчины. Кажется, добавились ещё ссадины. Голову прострелила резкая жалящая боль. Прикусила губу до крови, чтобы не закричать.

— Я вам не нянька, — глухо буркнул мужчина и убрался из поля зрения, занимая своё место на козлах. При этом карета закачалась.

— Вставай или на этом и закончим, — услышала голос «скрипача».

Мне с огромным трудом удалось сесть. Голова раскалывалась. Ещё чуть-чуть, и она треснет, как орех. К горлу подступила тошнота. С трудом сглотнула сухой ком и с третьей попытки приподнялась. Двое продолжали свой очень важный спор о благосклонности дамы.

Я огляделась. Да, это оно. То самое кладбище. Смотреть в сторону дома не стала. Всё равно сейчас я его не увижу, только расстроюсь. А ещё боялась, что упаду и не встану. Тогда точно мне придёт конец. Шаткой походкой (стянутые сзади руки в локтях не способствовали устойчивости) медленно прошла за низкую ограду кладбища. Постояла секунду, прислонившись бедром к столбу, на котором висела калитка. Пройти по извилистой тропинке между могилами оказалось непросто.

— Эй, не так далеко. Куда пошла? — крикнул «ботинок».

Я продолжала идти, как будто это не ко мне обращались. Резко похолодало и из низин потянулись клочья тумана.

— Вот ведь, не похожа она на обычную леди… Попросила отвезти на кладбище, не плачет, не скулит, прося пощадить её. Не злится, что драгоценности взяли. С ней всё в порядке или мы её неудачно тюкнули?

— Она пропала, — услышала я вмиг охрипший голос «скрипача».

— Как пропала? Действительно, пропала. Ах ты ж, чтоб тебя! Что нам делать?

— Искать, дурень!

Они прошлись раза два по кладбищу. Но, конечно, увидеть меня не могли. Я стояла за кованой оградой, вцепившись в холодные прутья и пыталась остаться в сознании.

— Пресвятая матерь, уходим! Она точно не человек. Взяла и исчезла. Господи, спаси, сохрани.

Мимо промчались два жалких преступника.

Я сумела обмануть похитителей. Смогу ли выжить? В области темени жгло нещадно, как будто приложили раскалённый прут. Меня стошнило.

«Прости, Генри. Но мне придётся покинуть тебя на время», — подумала я.

Мир стал кружиться всё быстрее. Я вдыхала полной грудью насыщенный влагой загазованный воздух будущего. Шум ворвался в уши внезапно. Сирена где-то орала, сигналили машины, впился острой длинной иглой в мозг звук самолёта, и я отключилась.

Разбудил писк монитора, ритмичное ухание насоса дыхательного аппарата (знакомые все звуки) и разговор. Слов было не разобрать.

— Простите, — сказала я.

Но по тому, что на меня не обратили внимание, оказалось, что я не издала ни звука. Чувствовала только давление в горле. Скосила глаза и у видела, что изо рта торчит трубка. Сразу появилось чувство, что задыхаюсь.

— О, кажется твоя пациентка решила очнуться, — подошёл ко мне близко один из говорящих. Блондин с голубыми глазами.

— Да? Вот и молодец. Надо вытащить трубку. Она сильно на неё реагирует, — засуетился другой, худощавый шатен в очках.

— Послушайте, попробуйте успокоиться. Вам ничего не грозит. Если успокоитесь и будете меня слушаться, я уберу трубку, хорошо?

Я кивнула. Казалось, что лёгкие сейчас разорвёт в клочья. А из глаз ручьём текли слёзы. Дёрнула руками, они были привязаны.

— Вы обещали слушаться, — укоризненно произнёс очкарик. — Отключи от аппарата. Хорошо. Дышите сами. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Вдох, — скомандовал он и вытащил из горла трубку. Я закашлялась.

Мужчина быстрыми и уверенными движениями очистил рот и глотку от скопившейся мокроты салфеткой. Стало резко хорошо. Я облегчённо прикрыла глаза, которые жгло, как будто в них насыпали песка.

— Отлично. Вы справились. Я боялся, что после такой операции вы впадёте в кому. Чем вы занимаетесь, что попадаете уже второй раз на операционный стол с черепно-мозговой травмой? Судя по состоянию прежнего рубца, это произошло совсем недавно, так? — начал задавать вопросы очкарик.

А я жутко хотела, чтобы меня хоть ненадолго оставили в покое.

— Не надо, Олег. Дай время пациентке оклематься (благослови тебя Господь!) Главное, что всё в порядке. Вы отдыхайте. Ваш доктор, Олег Николаевич, зайдёт позже и вы поговорите, — обратился ко мне уже другой блондин. (3303c)

Я кивнула, будучи не в силах открыть глаза.

Не хотела ничего слышать, никого видеть. Я хотела к мужу. Он же с ума, наверное, сходит. Сколько я здесь? Поймали они тех уродов? Что там сейчас происходит? В порядке ли Лиззи? Ведь я так и не узнала, где девочка. Я хотела поскорее попасть обратно. Только вот от меня сейчас ничего не зависело. Кроме как вылечиться и вернуться к ограде. Возможно ли моё возвращение? И почему я одна так спокойно путешествую во времени? Столько вопросов.

«Генри, подожди немного. Я обязательно найду к тебе дорогу!»