Глава 38. Ожидание

Маша

Мы с Анной очень сдружились. Она жила в пригороде, в небольшой деревеньке, что присмотрели для постройки своих особняков современные богатеи.

Пока что деревню не трогали. К счастью. Потому, что обидно будет, если такой замечательный уголок исчезнет.

Деревянная изба с резными наличниками и искусно сделанной резкой по дереву крыльцом стояла прямо посреди участка. Сзади сад, сбоку огород, цветники во дворе. Просто буйство красок.

Закрывая за собой высокие деревянные ворота, чувствовала особенную атмосферу вокруг дома. Я знала, что в метрах ста находится речка. Представляю, как здесь здорово летом.

Сейчас же весна вступила в свои права. Молодая листва ласково шелестела о чём-то своём. Птицы спешили обустроить свои жилища ещё лучше. Тюльпаны и нарциссы жёлто-алой палитрой радовали глаз на фоне сочной зелени.

— Что застыла? Проходи, — крикнула Анна, заходя в дом. Я зашла следом. Вещей у меня не было. Надела то, что принесла Анна. Шерстяное платье, жакет и туфли из мягкой кожи.

Изба внутри значительно ближе стояла к современному обустройству, чем к историческому. Комнаты сверкали чистотой, но не выглядели, как логово педанта. Гостиная или горница, если следовать жанру, была очень уютной. Огромный диван с кучей подушек, два удобных глубоких кресла, длинный низкий стол перед диваном, плазма на стене, столик с кучей дисков и видеоплеером. На полу — однотонный пушистый ковёр, на большом окне — ажурные решетки тяжёлых занавесок, облегченные лёгким белоснежным тюлем.

Спальня обычная. Кровать, шторы, ковер, гардероб, тумбочка с лекарствами. Кабинет выглядел более обжитым, чем остальные комнаты. Книги во всю стену, компьютер, принтер, обычная печатная машинка и куча исписанных и напечатанных листов. Удобное кресло за письменным столом, небольшой диванчик и два стула. Самое замечательное — камин.

Больше всего радовали кремовые, салатовые, голубовато-серебристые цвета.

— Поселишься наверху, — услышала я голос с кухни.

Вот кухня и ванная комнаты были просто супер-оборудованными, в стиле хай-тек.

— У тебя, вроде, нет второго этажа, — ответила я.

— Нет. Но у меня есть чердак. А там комната для таких неожиданных гостей, как ты. У меня редко кто останавливается. Не переживай, пауки и другая живность на чердаке отсутствует. Там миленько. Давай есть, иди, руки помой.

Пельмени со сметаной послужили отличным обедом, а горячий цейлонский чай просто привёл меня в состояние нирваны. Давно не чувствовала себя такой расслабленной и по-домашнему защищённой.

— Почему ты забрала меня к себе? — задала я вопрос, который меня мучил, когда мы уже ехали по дороге к моему бывшему дому. Анна решила мне помочь. У меня и счёт был в банке. Счастье, что я не успела забрать паспорт у соседки. Надеюсь, что она его никому не отдала.

— Ты нуждалась в помощи. Как я могла тебе не помочь? К тому же ты рассказала мне отличную историю. Думаю, что ты не будешь против, если я её напишу.

— Ты пишешь?

— Ага. Балуюсь. Так что, позволишь мне её изложить на бумаге?

— Давай. Только эксклюзивное интервью с главной героиней вам не светит, госпожа автор.

Мы посмотрели друг на друга и рассмеялись.

Старый двор не вызвал никаких ностальгических воспоминаний. Соседка уставилась на меня, как на призрак, потом втянула внутрь квартиры и обняла. После слёз, вздохов и ахов, мы смогли нормально поговорить.

— Я думала, что ты погибла. Здесь столько всего произошло. Ко мне приходили из полиции, и наведывались те самые хулиганы, что приходили раньше. В общем, всех повязали. А ты как бы умерла и повесили твоё исчезновение на них. Только не вздумай сейчас «оживать»! — серьёзно посмотрела на меня женщина. — Ой, извини. Я не в том смысле. Просто боюсь, что тебе не будет здесь покоя, и ты пострадаешь. Лучше уезжай туда, где ты будешь в порядке, милая.

— Я понимаю. Мне нужны деньги, а без паспорта их сложно будет заполучить. Будь у меня карточка, тоже было бы не проблемно. Он у вас?

— Да, паспорт у меня.

Я облегчённо выдохнула.

Соседка ушла в другую комнату и принесла документ.

— Я не отдала его. Как чувствовала, что ты появишься.

— Спасибо вам. Вы так меня выручили. Как дочь, как семья? — я чуть не заплакала от переизбытка чувств.

— Всё замечательно. Кстати, я узнала, что комнату продали. Мне жаль.

— Ничего страшного. Это небольшая плата за покой. Если что, даже не скрывайте, что меня видели. Не геройствуйте. Они не доберутся до меня и не навредят. Обещайте!

— Хорошо. Будь счастлива, девочка. Ты заслужила счастье.

— Едем в банк? — спросила Анна, когда я села в машину. Она ждала меня во дворе.

Я открыла паспорт, за отворотом обложки нашла карту.

— Нет. Оплатим покупки карточкой. Поехали в магазин. Нужно одеться.

Шопинг прошел на ура. Много вещей я не стала покупать. Надежда на то, что смогу вернуться, не покидала. Я старалась отгонять от себя тоску и ненужные мысли. Впадать в депрессию не имело смысла.

Купила и подруге подарок. Красивую сумочку. Вспомнила, какие ридикюльчики носят (носили) в прошлом.

Выбор был большим. Вот и приобрела для Лиззи сумочку со стразами, и себе с бисером.

Из вещей купила кашемировый палантин, длинную, до пят, юбку и шёлковую блузу, классические туфли на низком каблуке. Не надо пугать местных своей экстравагантностью. Если, конечно, я смогу пройти.

Я бы много чего приобрела, но как бы я выглядела с большой сумкой с вещами, направляясь на кладбище? Единственная роскошь, что себе позволила — это золотые часы, размером с десятикопеечную монету, с крышечкой.

Время бежало быстро. Я всё порывалась покинуть дом Анны, но она мне этого не позволяла.

— Снимешь ты квартиру, придётся тебе обживаться. Вещи будешь ненужные приобретать, на работу устроишься, — заявила она, на что я протестующе вскинула голову. — Пришлось бы. Если ты задержишься ещё немного, начнёшь сходить с ума от одиночества. Придётся выходить в люди. Маша, я знаю, что говорю. С этим одному справиться очень тяжело. Поверь мне.

На всякий случай отдала карточку с кодом Анне, вместе с паспортом.

— Если что, снимешь деньги и откроешь новый счёт. Всё равно там немного. Я хотела бы, чтобы ты их использовала. Напечатай свою историю про девушку, что нашла любовь в прошлом. Это моя просьба.

Прошло уже лето, наступила осень. Золото и багрянец сменили долгие моросящие дожди. Я держалась, как могла. Иногда, слёзы смешивались с дождевыми каплями. Так легче было себя обмануть.

На кладбище я ходила всё реже. Пришло время подумать о том, что мне стоит уже искать квартиру и работу. Анна вновь воспротивилась и я не стала спорить. Весь день сидела у окна, укутавшись в плед, делая вид, что читаю. Ночью уходила наверх и долго лежала без движения и мыслей.

Несколько раз порывалась прочитать про графов Пэмбрук, но становилось так страшно, что я не отваживалась. Вдруг, он женился, и у него куча детей? Но это не так страшило, как информация о том, что родился такого-то и умер такого-то. Я этого точно не переживу.

Вчера так долго гуляла у реки, что умудрилась простыть. Высокая температура, боль в горле, озноб, кашель — на меня обрушились все прелести болезни и паршивого состояния.

Ночью мне приснился сон. Я видела Генри. Он сидел в кабинете, опустив голову и разглядывая свои длинные красивые пальцы. Вдруг он поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза.

— Нет. Я знаю, что она жива. Я чувствую это.

Он как будто бы слушал кого-то, всё больше хмурясь от услышанного.

— Да. И сегодня собираюсь сходить. И каждый день буду ходить. До конца жизни. Она вернётся ко мне, я знаю.

Меня вырвало из сна. Я горела. Горло будто сдавило удавкой. Трясло мелкой противной дрожью. С решимостью камикадзе стала одеваться. Напялила вещи, что надевала каждый раз, когда ходила на кладбище. Захватила сумочки, нацепила часы на руку.

— Сегодня последний день, Генри, когда я иду к тебе. Больше не приду. Я даже похоронить себя там не позволю. Лучше дождись меня.