20. Спор

— Видок у тебя, Леся, потрёпанный, — Вера взъерошила мои волосы, когда садилась рядом со мной за стол. — Заправляешься кофе? М? — толчок локтем под рёбра. — Бессонная ночка? Да?

Я же ощущала себя так, будто меня катком раскатало. Эмоциональным.

— Ну, рассказывай давай! — подруга от нетерпения чуть ли не скакала на стуле. — Кто это был такой охурмительный с тобой? Тот красавчик? Подцепила же в клубе… Давай, я жду подробностей!

Меня чуть наизнанку не вывернуло.

Зря Вера рассчитывает на перчинку. Ничего подобного ночью не было. Скорее, Игорь хотел забраться ко мне в голову. Вкрадчивый шёпот, нежные прикосновения и, якобы, разговор по душам. Прикрываться договором было удобно. Очень! Всё равно что оказаться в лапах шантажиста, хотя всё преподносилось иначе.

Я получила возможность попробовать что-то новое, могу не врать себе и узнать о себе то, чего всегда боялась. Эти слова не задели бы меня так сильно, не будь… не будь они чуточку правдивыми. Всё равно что сделку с дьяволом заключать!

— Ничего такого… — лениво оторвав голову от стола, обвела сонным взглядом полупустую столовую. — Мы говорили. Всю ночь.

— И только? — в голосе Веры была тонна разочарования.

— Да. Только разговоры. По душам… — сарказм и ирония последних слов просвистели мимо ушей подруги.

— Тебе попался неисправимый романтик! Вот так свезло… Слушай, ты собираешься с ним и дальше… Ну, того?

— У тебя есть Мурзик, Вер! — раздражённо фыркнула.

— Так я не для себя! — подруга даже покраснела от возмущения, ну или стыда.

Удивительно, что Игоря все воспринимали по-другому. Все видели его таким хорошим и замечательным, что зубы сводило. Вот и Вера воспринимает его как… Почему же я вижу его совсем иначе?

— Он снова у тебя не принял задание? — Вера вытащила лист бумаги из-под моей руки. — Уж лучше бы Рудольфовна… Хотя я своё тоже со второй попытки сдала. Получила четвёрку и успокоилась.

Задание… Это ещё одна уловка от Игоря. Та самая, что теперь сводила меня с ума. Как и его вкрадчивые поцелуи в шею, как те поглаживания, та забота, от которой хотелось бежать на край света. Он не ждал того, что я найду кого-то, нет. Намёк был явный, как и тот поцелуй, за который Игорь чуть пощёчину не огрёб.

Он хотел, чтобы в этой работе я написала про себя, своё отношение. Раскрылась ему с другой стороны. А это… Это невозможно! Я уже думала, что нужно напиться, чтобы суметь понять… как и что нужно написать.

— Ладно, прости, Вер. Я должна ещё к отцу зайти. День сегодня будет тяжёлым…

Я собрала конспекты, листы с заданием, допила холодный кофе и двинулась в сторону нашего деканата. Это было очередной загадкой, неразрешимой. Но только пока: чего хотел от меня отец? Ведь чего-то хотел, раз написал, что ждёт меня утром в своём кабинете. Но утром я была в состоянии нестояния. Спать в присутствии Игоря я не могла, начинала нервничать. Вот и дотянула почти до обеда.

Гнев отца будет сокрушительным.

В кабинет пробиралась чуть дыша. И предчувствия меня не обманули, потому что секретарь сидела как на иголках. Сильно бледнея, она пыталась что-то печатать, но ничего не выходило. Слишком уж разъярённые крики доносились из кабинета. А голос своего отца я могла мало с чем спутать. Ор стоял такой, что я тут же чуток оглохла, ощущение было, будто ватой уши заткнули.

Нина Васильевна, секретарь, посмотрела на меня и покачала головой, мол, плохой момент. И я бы ушла, не услышь из-за двери ещё один знакомый голос: Игоря. Но вот он был спокойным и тихим.

Вцепившись в лямку сумки, подошла к двери и с мучительным стыдом принялась подслушивать разгорающийся спор. Тем более, что среди всего потока ругани я услышала и своё имя.

— Ты! Я тебя предупреждал ещё в прошлый раз! Я надеялся, что ты взялся за разум. Как это понимать? Как?!

— Никак. Вы снова принимаете желательное за действительное.

— Не смей трогать мою дочь!

От такого окрика я вздрогнула и замерла. Отец решил, что Игорь Александрович снова… снова решился со мной заигрывать?!

— Если она хоть словом обмолвится, что ты… Что ты заваливаешь её, рубишь, я тебя в порошок сотру! Ты после этого никуда не устроишься! Ни в одно приличное заведение! Тогда я тебя пожалел… Слышишь? Пожалел! Ей было шестнадцать, а ты, больной урод, посмел распустить руки!

Дальше слушать я не смогла. Не смотря на всю эту ерунду с клубом и договором, сейчас Игорь вновь получает за то, чего не делал. Рубит он меня или нет, так вообще не важно: не он первый, не он последний. Это у меня на роду написано — быть козлом отпущения. Из-за дорогого папули, который умудряется наживать себе недоброжелателей и врагов с завидным успехом. Особенно среди коллег.

Дверь я открыла на автомате. Наверное, не стоило лезть во всё это так. Но сделав немного удивлённое лицо, лишь сумела выдавить:

— Я не вовремя?

Отец, чуть ли не свекольного цвета, нетерпеливо теребил галстук и жадно хватал ртом воздух. Ещё чуть-чуть, и его хватит удар, ну или гипертонический криз словит. Игорь, немного бледный, но с привычной ледяной непрошибаемой маской, стоял на расстоянии вытянутой руки от меня, возле шкафа. Сунул руки в карманы и спокойно смотрел на моего отца. На меня даже не взглянул.

— Олеся! Выйди отсюда!

— Пап, я слышала о чём ты тут кричал… И я не понимаю ничего. Кто тебе сказал, что Игорь Александрович заваливает меня? Кто?

— Олеся, выйди!

— Не выйду! — повысила голос и нахмурилась. — Опять ты лезешь в мою жизнь? Ты можешь хоть на минуту оставить меня в покое?!

— Он заваливает тебя?! Относится предвзято?

Бессонная ночь превратила меня в спичку. Вспыхнула я моментально. Наверное, мама права: характер у меня отцовский, пусть и не такой скотский.

Дверь я закрыла с грохотом, а потом, почти ничего не соображая, заорала:

— Да благодаря тебе меня все здесь ненавидят! Только из-за твоей фамилии! — щёки залились румянцем. — Из-за твоей грёбаной фамилии! И нет, он, — ткнула пальцем в Игоря Александровича, — меня не валит! Дай мне жить нормально! Не лезь ко мне! Хоть раз поступи как взрослый человек!

— Тогда почему твоих работ я не вижу? Почему семинарские такие плохие?

— Потому что учусь херово! — выкрикнула в ответ и осеклась. — У меня же не такие мозги, как у тебя. Я учебники не пишу… — нахмурившись, зло посмотрела на Игоря Александровича. — Я… я хотела с вами поговорить, о задании. Подожду возле аудитории.

Игорь догнал меня ещё в коридоре. Говорить с мужчиной было очень стыдно и неудобно. Вся эта ситуация бесила меня невероятно. Посмотрев в холодные голубые глаза, спокойно проговорила, опередив преподавателя:

— Я это сделала ради себя.

— Сказала бы правду…

— Я в жизни ничего не буду просить у отца! Ничего и никогда. Если… Если это твоя цель, чтобы я побежала плакаться к папочке: не дождёшься! Слышишь? Ни-ког-да!

— Отлично, — Игорь широко улыбнулся. — Сегодня ночью ты была… необщительной. Передумала?

— Насчёт задания?

— Насчёт общительности… И… Я хотел сказать тебе спасибо.

Спасибо? Вот уж его я не хотела выгораживать. Но получилось как получилось, поздно сдавать назад.