41. От любви до ненависти

Жизнь бурлила и кипела, а я впервые ощущала себя за бортом. У меня будто почву из-под ног выбили. Я болталась в каком-то пространстве и ничего не понимала.

Открытый учебник, лежавший передо мной, был написан явно на китайском, потому что я мало что могла разобрать. Какое уж тут дело до зачётов и экзаменов. У меня впервые появилась мысль, что… что сделала неверный выбор. Зря я решила пойти по стопам отца. Очевидно же, что это откровенно не наше. Ну или мы явное проявление поговорки: сапожник без сапог. Может быть отец когда-то и практиковал, помогал, прекрасно разбирался в теории, только вот в личной жизни это ему никак не помогло. Как и мне.

Вспышка злости была такой сильной, что я чуть одним движением руки всё в полёт не отправила. Идиотизм какой-то!

Щёлкнул выключатель. В комнате стало очень светло. Повернувшись к двери, я протяжно выдохнула: Женя устало на меня смотрел. Выглядел он сердитым и злым.

— Что? — резко спросила, чувствуя, что снова готова крушить.

— Ты спать собираешься?

— Я вам мешаю?

— Нет, но меня напрягает, что ты не спишь в третьем часу ночи, — Женя посмотрел на наручные часы и протяжно зевнул. — Никогда у тебя такого рвения к учёбе не наблюдал.

Мне хотелось ответить что-то колкое, дерзкое, злое, но сдулась сразу же, как воздушный шарик. Положив руки на голову, упёрлась лбом в стол и замолчала, явно давая понять, что разговор окончен.

— Олесь, — Женя прикрыл дверь и подошёл ко мне. Его мягкая ладонь шутливо взъерошила мои волосы, — что стряслось? Что, неужели и мне рассказать не можешь?8c847c

Я даже воздухом подавилась.

Как он себе это представляет? Как я это расскажу? Что у меня давно были странные наклонности, которые я не понимала, которых боялась и стеснялась? Что всего лишь раз заикнулась и получила сразу клеймо ненормальной и извращенки? Что подруга, догадываясь о моих затруднениях, решила своеобразно помочь мне, хотя явно догадывалась, что скрывается под благовидным предлогом исследования? Что я одолжила… да нет, украла деньги у отца, втянула в это самого Женьку. Что встретила человека, которому когда-то не просто насолила, а конкретно жизнь испортила и по иронии судьбы именно он был тем, кого я искала в том проклятущем клубе! Я уже молчу про наши странные и запутанные взаимоотношения, когда ненависть, злоба, презрение примешиваются к дикому желанию, странному притяжению и уважению, и… Я честно ответила Игорю: я не знаю, что испытываю к нему. Честно, не знаю. Не существует в русском языке такого слова, которым можно было бы описать все мои эмоции.

— Олесь, ну чего ты? Когда я тебя дразнил или в чём-то упрекал?

Желание хоть кому-нибудь рассказать было так велико, что, едва сдерживая слёзы, подняла голову и посмотрела брату в лицо. Он, заметив моё состояние, придвинул второй стул и сел рядом.

— Олеся?

— Ты помнишь тот разговор про Игоря Александровича?

— Про вашего нового преподавателя? Он ещё у отца был когда-то аспирантом… — наткнувшись на мой взгляд, Женя притих. — Ну?

— Это из-за меня он от отца ушёл.

— Погоди-ка… — брат вцепился в моё плечо и прищурился. — Неужели тот самый тип, что с тебя глаз не сводил?

Теперь уже меня перекосило. Поперхнувшись воздухом, я уставилась на брата, медленно сводя брови к переносице.

— О чём это ты?

— Боже, Леська, ты как сегодняшняя! Неужели ничего не помнишь?

— Я его-то не помню! А ты…

— Ну да, ну да… У тебя в голове был лишь твой парень, как его там звали? Тима? Дима? Ты по нему с ума сходила, он у тебя был всем смыслом жизни, что папу, кстати, невероятно бесило. Как и то, что его аспирант с тебя глаз не сводил. Он же тебя поедом ел, слепым нужно было быть, чтобы этого не заметить. Так что ты тогда папеньку доводила до психоза.

— Нет, Жень, ты что-то путаешь, не про Игоря Александровича ты говоришь.

— Ну-ну! Про него самого! Вот ты сейчас рассказала, и я вспомнил, с каким скандалом его отец выставлял. Я тогда только одного понять не мог: ты мне про Диму страсти-мордасти рассказывала, но ни слова про этого аспирантика. Я просто решил, что папа таким образом от всех проблем решил избавиться.

У меня внутри всё заледенело, будто на мороз вышла и надышалась. По коже поползли мурашки.

— Жень, ты точно ничего не путаешь? Может, это был другой какой аспирант, а?

— Нет, Олесь, ты, конечно, девушка хоть куда, но конкретно запал на тебя только тот парень. Теперь ясно, чего это так отец бесится, если он у вас сейчас преподаёт. Как и понятно, почему он тебя травит. Знаешь ведь, как говорят: от любви до ненависти…

Закрыв глаза, поджала губы и сдержала болезненный стон. Дыма без огня не бывает. Вот почему так ответил Игорь, что не знает… Не знает, чего хочет больше: шею мне свернуть или… Хорошая ситуация получается! Женя прав, от любви до ненависти, но ведь и от ненависти до… Дурдом какой-то!

— Я единственного не понимаю, Олесь, к чему весь этот разговор?

— К тому, что страх отца был не безосновательным. Только теперь, кажется, я в Игоря влюбилась.

— Ого!

По лицу брата сложно было сказать, что его шокировало больше: то, что я преподавателя по имени назвала, то, что я влюбилась в Игоря, или то, что у меня отношения с преподавателем, который когда-то был влюблён в меня? Тройное комбо! С такой удачливостью только казино грабить — джекпот обеспечен!

— Ну ты даёшь, сестрёнка. Тебе не кажется, что овчинка выделки не стоит?

— У меня выбора нет… — тихо пробормотала под нос и снова уткнулась лбом в стол.

Вот почему мы выбрали нейтральное «не знаю». Что будет, когда три недели пройдут и договор останется в прошлом? Что-то мне подсказывало, что ничего хорошего.