43. Люблю тебя

Вечер и ночь выдались беспокойными. Никогда не понимала этого геройства: зачем строить из себя такого крутого, если тебе реально плохо? В чём смысл? Игорь хотел казаться независимым. Наверное. Или ему реально было тошно от меня. А я…

Я год назад сильно переболела ангиной. Да так, что если бы не Женя с мамой, то коней точно двинула. У меня не было сил сходить даже за водой. А когда горло конкретно обложило, то чуть не задохнулась. Хорошо Женя рядом был. Это со стороны кажется, что даже обычная простуда — ерунда. Всё может измениться в одно мгновение.

Игорь спал как убитый. Только излишне красное лицо и тяжёлое дыхание не давали мне покоя. Я меняла компресс за компрессом, с кислым выражением лица проверяя в очередной раз градусник. Даже после таблеток температура не падала. Проветрила комнату, а после раскрыла Игоря. На нём можно было яичницу жарить или воду греть — не кожа, а кипяток. Сходила ещё за полотенцами. Я помнила, как мама говорила, что стоит охлаждать те места, где самые главные артерии и вены. Как-то так. Поэтому влажные полотенца я пристроила на шее и в паху, продолжая обтирать Игоря и ругаться. Спустя некоторое время температура стала падать и я, уселась на стул. Снова дрессировала градусник и хранила тяжёлое молчание. Только после четырёх утра температура устаканилась в районе тридцати восьми.

Я проветрилась на балконе, выпила кофе и сделала тёплый чай Игорю. Растолкала его, чуть ли не силком залила необходимую жидкость, сменила компрессы и легла на кровать рядом. Меня так и обдавало волнами жара, когда Игорь двигался во сне.

Вот так живёшь один, заболеешь и… паршиво. Вообще, когда болеешь, то паршиво, а быть при этом в полном одиночестве — такое себе удовольствие. Да даже если не болеешь.

Сон вышел смазанным, дёрганным. Отдых не получился. Я проснулась от тычка: Игорь ворочался и задел меня рукой. Первым делом я коснулась лба.

— Ты зачем меня этими мокрыми тряпками обложила? — сиплый глухой голос Игоря звучал пугающе.

— Потому что температура не падала. От компрессов ещё никто не умирал! — сухо парировала, ощущая непонятную злость. — Почему ты мне ничего не сказал?

— С каких это пор тебя волнует моя жизнь?

— С таких, что ты непрошибаемый клинический идиот! — вспылив, села в кровати и сонно потёрла глаза. На часах было семь утра: выбора между идти в университет или нет, не было. Однозначно не иду. — Бесишь!

Я сползла с кровати и обошла её. Затем снова вцепилась в градусник:

— Мерил температуру? Сколько?

Игорь, зло сощурившись, только поджимал губы. Было видно, что он многое хотел мне сказать, но сдерживался. А меня прорвало.

— Балбесина!

Громыхнула пустой чашкой и ушла на кухню. Долго там гремела посудой и бурчала себе под нос.

Я не знаю, и он не знает… Два рака-отшельника на отшибе! И… И всё выходит неимоверно глупо! Наверное, я из тех дурочек, которым мало одного секса. Даже если Игорь воспринимается мною как… как дурак только на букву «м», то это не значит, что мне не хочется чего-то другого. Он ведь способен на хорошее, только вид делает, да щелбаны мне отвешивает, чтобы не зазнавалась. Выглядит только уродом и хочет им казаться. Только вот уроды на помощь не бросаются и не делают что-то в ущерб себе.

Я открыла воду и умылась, немного пришла в себя. Знала ведь, почему меня всё это бесит, знала, почему на ночь осталась. Очевидно ведь! Я бы сделала это для человека, который мне не безразличен. И если я даже тыщу раз назову Игоря уродом, кретином и идиотом… чувств моих это не изменит. Оттого и бешусь: от понимания и осознания. Не зря ведь говорят, что любовь зла. Вот и я свой кактус отыскала!

Чай сделала тёплым, разбавив холодной кипячёной водой. Аккуратно несла чашку и ждала не менее «тёплого приёма». Игорь, испепеляя всё взглядом, забыв про температуру, всё ещё поджимал губы. Видимо, природная вежливость мешала послать меня сразу.

Осторожно поставила чашку на тумбочку, кинула влажные полотенца в миску и выдохнула. Молча взяла градусник и сунула его в мужскую подмышку, потом нерешительно прикоснулась ладонью к влажному лбу Игоря. Откинула мокрые волосы, покачала головой и, тяжко вздохнув, поцеловала его в тот же болезный лоб.

— Подлизываешься?

Просто закрыла глаза и отодвинулась. Из-за этого тоже бесилась, из-за его реакции. Можно подумать, я так боюсь зачёта или так хочу забыть о договоре, что…

— Просто выпей чай. Я буду на кухне, чтобы не раздражать тебя.

— Можешь уходить прямо сейчас, Олеся…

Дослушивать я не стала. Лишь взяла свободную подушку, одеяло и ушла на кухню. Проще барана переспорить, чем Игоря, который явно не в духах. Мало ему температуры, так он и так готов кипятком плеваться.

Я не чувствовала какой-то вселенской неблагодарности. Только раздражение по отношению к самой себе. Потому что обладая определёнными знаниями, я не могла их толком применить себе на благо. Наоборот, выступала классическим образчиком того, что сапожник сам сидит без сапог.

Почти проваливаясь в сон, я вдруг ощутила то самое дурацкое чувство, будто оступилась и теперь падаю. Встрепенувшись, схватилась за что-то твёрдое. Ничего не понимая, с трудом разлепила глаза. Нет, я и впрямь болтала ногами в воздухе, потому что Игорь куда-то меня нёс. Запоздалая и злорадная мысль, что меня сейчас выставят за дверь, немного отрезвила. Но вместо этого Игорь, заметно пошатываясь, уложил меня в кровать, а затем сам лёг рядом. Накрыл одеялом и с силой притянул к себе. Я будто под асфальтоукладчик попала, весь воздух моментом испарился. Заворочавшись и недовольно засопев, получила очередной тычок:

— Олеся, перестань крутиться. Ляг нормально… — Игорь вдруг зарылся носом в мои волосы и выдохнул: — Хорошо, что ты не ушла.

— Ты ведь знаешь, почему я пришла? — севшим голосом переспросила и замерла, осторожно обнимая неимоверно горячего Игоря. Теперь мои прохладные руки и щеки были как нельзя кстати. — Да? Почему осталась.

— Да.

— И… и если я это сейчас озвучу, тебя это не шокирует?

— Нет.

Игорь отвечал односложно, пугая меня такой своей переменой. Я несколько недоверчиво прислушивалась ко всему и чего-то ждала. Наверное, того, что так всё развернуло на сто восемьдесят градусов.

— Ты мне не веришь, да?

Я догадалась, что было всему причиной. Обжёгшись на молоке, теперь на воду дует. 152e1bc

— Если бы я могла всё изменить, всё исправить… Отмотать эти годы назад, то сделала бы великое одолжение нам обоим. Но, увы! Сделанного не воротишь. И…

Договорить мне Игорь не дал. Просто поцеловал, как-то ласково откинул волосы с моего лба и прижался к нему щекой.

— Иногда ты просто невыносима, как заноза в заднице. И говоришь много. Треплешься, треплешься… Я вот думал, что… что вытащил тебя, как ту занозу, из своей жизни. Ошибся. Сильно ошибся. Голова сердце не обманет.

Я крепче прижалась к Игорю. Оба мы балбесы. Оба… И если бы не этот дурацкий договор, то так ими и остались бы.

— Я что-то чувствую к тебе, что-то очень непонятное и сильное, что меня немного пугает.

— Меня уже нет. Меня пугало это пять лет назад. Теперь же… Теперь кажется чем-то привычным. Словно ты всегда была в моей жизни. И я всегда тебя любил. По-разному, но любил.

Если бы не объятия Игоря, то мне снова показалось бы, что я падаю. Глупо было ожидать других слов. Но мне тоже не верилось.

— Кажется, у нас это взаимно. Я люблю тебя.