Глава 26

Сижу за решеткой в темнице сырой…. Ладно, ну не совсем решетка, да и не темница, так малюсенькая комната с одним диваном и маленьким столиком. Про окошко забыла. Оно тут тоже имеется, такое же как в подвалах- малюсенькое, но вот тут как раз есть мини-решетка. На диван сесть не могу, ибо от него воняет, наверняка и клопы завелись. На столик тоже присесть не могу, там пепел и окурки. Вот и хожу туда-сюда уже, наверное, как часа три. А еще меня дико волнует вопрос туалета, ну как бы я из тех девочек, которые так или иначе ходят в туалет и вот теми самыми бабочками я не умею испражняться. А тут даже ведро не поставили. Уроды, ну ничего, нагажу вам на диван. Вышла называется подышать свежим воздухом. Кой черт меня вообще дернул это сделать, ведь не курю же, чего на работе не сиделось? Ладно, это риторический вопрос, уже есть то, что есть. Я конечно та еще дура, но не на столько, чтобы не понять реальную ситуацию. Свистнули меня по всей видимости Потаповские недруги, и это очень нехорошо. И судя по кровавым подтекам на обшарпанных обоях, я реально попала. А хуже всего, если я здесь помру, Саша даже не узнает где валяется мое расчёсанное донельзя тело. А все этот экзотический, мать его, фрукт. Зачем я вообще его съела? Тоже риторический вопрос, Потапов здесь не виноват, в конце концов я могла сожрать что угодно и меня высыпало бы не меньшей аллергией. Хотя, тут я вру. Такую аллергию еще нужно попытаться заработать, что, впрочем, у меня с успехом и получилось.

Измеряя шагами все ту же комнату, я вдруг отчетливо поняла: все реально хреново. Потапов на меня обижен, я бы вообще на его месте меня убила, с какой стати ему меня искать, если последние пять дней я не обращаю на него внимания? Я даже боюсь представить, что мог подумать Саша о моем пятидневном закутанном теле…

— Тебе не надоело ходить туда-сюда? Какая ты неугомонная баба все-таки, — как и предполагалось в комнату, если ее так можно назвать, вошел кокосник.

— А куда мне еще деться, здесь выбор не велик.

— Для разнообразия присядь на диван.

— Он у вас воняет.

— Я сказал села на диван, живо, — наверное, я бы послала его лесом, если бы это был тот самый, как бы милый кокосник, но видимо он снял свою кокосную шкурку и предстал во всей красе. Присаживаюсь на вонючку и жду. — Если честно, всегда мечтал трахнуть бабу в белом халатике.

— Я могу подсказать адрес, где продаются такие халаты. У меня даже есть скидка, и не какой-то там один процент, а все десять.

— Если честно я в сомнениях, ты точно ничего не нюхаешь?

— Только если нюхательные соли.

— Ясно. В принципе, мне плевать, что у тебя там в башке. Мордашка симпатичная, тело, судя по всему, тоже хорошенькое, — а это вы зря, батенька, про мое тело. — Да и всегда мечтал трахнуть реальную врачиху, а не подставную шлюху. А уж как будет приятно поиметь Потаповскую врачиху. Через часик Сашок сделает все, о чем мы с ним договорились, нам ведь хватит столько времени? Будешь хорошей девочкой, я Потапову ничего не расскажу, останешься в его глазах чистой лапочкой.

— После вашего вонючего дивана, я вряд ли буду чистой. Ну да ладно, можно сначала чуть-чуть поговорить?

— Я не люблю болтливых женщин.

— Ну мало ли чего вы не любите. Просто пару слов, а что для вас должен сделать Саша?

— Отдать два клуба, которые итак должны принадлежать мне.

— То есть это все из-за клубов?

— Это все из-за денег, дорогая моя. Клубы приносят доход, а клуб в хорошем месте приносит большой доход. А вот твой дорогой Саша занял то, что ему не должно принадлежать. Ладно, мне надоело это, давай раздевайся.

— Нет.

— Ну нет, так нет. Я сам, так даже лучше.

Мерзкий кокосник тянет ко мне свои руки и начинает расстегивать пуговицы халата. В любом другом случае я бы попыталась что-то сделать, но тут сам Бог велел не сопротивляться, а расслабиться и показать свое “красивое тело”. Вот кокосник дошел до последней пуговицы и сдирает с меня халат, но тут же отскакивает в сторону.

— Матерь Божья, что это?!!

— Сифилис.

— Что?!

— Вторичный сифилис. Характеризуется появлением сыпных элементов, появление которых связано с гематомной диссеминацией трипонемы паллидум в различные части тела.

— Ты что, мать твою, больная?!

— Да. Я же сказала сифилис. Вторичный.

— Заткнись. Что ты мне тут втираешь, какой к черту сифилис?

— Вторичный! Ты глухой что ли?

— И как же ты им заразилась?

— От пациентки. Нет, нет, я с ней не спала, всего лишь стандартный осмотр, видимо перчатка порвалась когда-то. Я даже от Потапова скрываю свое тело, я не вру, реально можешь загуглить про сифилис. Кстати, сыпь заразна, между прочим. А она у меня не только на животе и груди, но и в важном стратегическом месте.

— Вот же сука! Ну ничего, я для тебя сейчас подберу двух ушлепков, один поимеет в задницу, второй в рот.

— На попе у меня тоже сыпь, даже с расчесами, а во рту гнойный пародонтит.

— Ты точно больная, у тебя мозг поражен.

— Нет. Кора головного мозга поражается при третичном сифилисе, а у меня вторичный, так что с головой еще все в порядке.

— Ты е*анутая на всю голову, мне даже уже жаль Потапова.

Себя пожалей, хотелось крикнуть кокоснику, но язык я все же попридержала. Дверь закрыли на ключ, и я вновь осталась одна. Быстро застегнула халат, но с дивана все же не встала. Шутки шутками, а ведь он может кого-то привести, и никакая сыпь никого не остановит, к тому же моя пятая точка чиста как попа младенца. Это что же получается, с чего начали, тем и закончим? Ладно, кота я все-таки завела, мужа почти, но детей то нет и заявление против вскрытия моего трупа Потапов уничтожил. Пипец, мало того, что меня вскроют, так еще и похоронят с такой сыпью. И Потапову так и не сказала нормальное люблю, все какие-то шутки гребаные. Дура!

Через несколько минут дверь снова открывается и кокосник реально приглашает двух громил с открытым ртом. Да уж, этим дебилам все будет нипочем, какая тут к черту сыпь и сифилис, они слова-то такого не знают.

— Можете делать с ней что хотите, но оставить живой. Мой вам совет, ее особо лучше не раздевать. У вас на все полчаса.

Дверь снова закрывается, а я прикрываю глаза, зажимаю уши руками и начинаю со всей дури, нет не орать, пищать. Сама уже ничего не чувствую и не слышу от собственной сирены в ушах. Долго не подходят, хоть одно радует. Вот кто-то уже хватает меня за руки и пытается отцепить ладони. Не знаю откуда у меня берутся силы, но держусь я из последних сил, глаза не открываю, иначе от страха сразу умру, правда вою уже не так, еще чуть-чуть и голос совсем сядет. А потом мне кто-то ударяет по носу. И тут я мгновенно открываю глаза.

— Ну наконец-то, давай уже приходи в себя, Алинка-крикофилка.

— Саша?

— Тот самый Потапов. Все, давай ко мне на ручки. Только, пожалуйста, больше так не пищи, договорились? — киваю на Сашин вопрос.

Потапов берет меня на руки и несёт к выходу. Около двери валяются двое громил, рядом еще возятся какие-то мужчины, но это не менты. Точнее формы на них нет. Я только сейчас осознаю, что меня несет мой Потапов, что никакие громилы ко мне даже не успели притронуться. До сих пор не могу поверить своему счастью: живая и нетронутая ни кем.

— Саш, поставь меня, я сама пойду. Я пока не разучилась это делать.

Только Потапов меня как будто не слышит, несет, как оказалось, по помещению клуба, в сторону выхода. Вот и Сашин джип. Мой медведь открывает дверь и сажает меня на заднее сиденье. Сам же обходит с другой стороны и садится рядом со мной.

— Поехали. Ты как? — обращается ко мне Потапов.

— Нормально, только кажется голос охрип.

— Во всем есть положительные стороны, в ближайшее время будешь мало болтать.

— Не смешно, Потапов.

— Знаю, прости. До сих пор в шоке, как человек может так орать, тебе нужно было в оперные певицы подаваться.

— Они там все жирные, это что опять намек, что я толстая?

— Твою мать, ну как ты это делаешь?

— Никак. Давай поговорим дома, тут все-таки человек посторонний.

— А я хочу сейчас. Может пить хочешь?

— Нет.

— А что хочешь?

— Писать.

— Тогда потерпи чуть-чуть, хотя если хочешь делай это здесь, в автосалоне все отстирают, — бью Потапова в бок со всей силы.

— Дурак!

— Да я шучу, иди сюда, — Саша прижимает меня к себе и начинает гладить по голове. — Рокотов или кто-нибудь другой тебе ничего не сделал? — шепчет на ухо Саша.

— Если бы ты не появился, эти амбалы вероятнее всего сделали бы, а так нет. Ты меня спас, Потапов, как в сопливом кино.

— Вот зачем ты добавила эту фразу?

— Я была бы не я, если бы ее не сказала.

— Твоя правда.

— Как ты меня нашел?

— Сначала посмотрели запись с клиники, ну а дальше дело техники и профессионалов.

— Ясно. Я устала и очень хочу в душ, там знаешь какой диван был вонючий.

— Все-таки сиденье придется отмывать в автосалоне.

— Потапов, я тебе сейчас нос откушу. Ты, кстати, зачем мне по носу ударил?

— Ты не приходила в себя, что я еще мог придумать?

— Поцеловать меня.

— Тогда ты бы мне откусила язык.

— Вполне вероятно.

— Приехали, — доносится голос водителя.

Открываем двери и выходим вместе из машины, Потапов берет меня за руку и ведет в сторону подъезда.

* * *

— Саш, ты куда?

— В душ.

— Я одна хочу.

— Еще чего, давай живо.

— Ну ладно, сам напросился, — Саша быстро раздевается и принимается за мой халат. — Пока ты не снял его полностью, я хочу тебе кое-что сказать. Я тебя люблю, вот без приколов, как есть говорю, — Саша перестает расстегивать халат и скептически на меня смотрит.

— Они что-то сделали тебе?

— Да нет же. Просто я никогда тебе это не говорила нормально, вот так, как надо.

— Да я итак это знаю, я тебя тоже люблю, хотя я это говорил тебе много раз, но ты почему-то всегда в это время делаешь пху-пху-пху.

— Скажи спасибо, что не хрю-хрю. В общем, ты… я…блин! Я вела себя немножко неадекватно после поездки, потому что после съеденного экзотического фрукта со странным названием, которого я не помню, у меня кое-что случилось.

— Что?

— Небольшая аллергическая реакция.

— И?

— И… я не хотела, чтобы ты видел на мне эту реакцию, поэтому и куталась в этот ужас и не давала себя трогать. Вот, — Потапов тут же распахивает халат.

— Твою мать!

— Я же просила не трогать мою маму.

— Алина, ну как так? Почему мне не сказала?

— Потому что я ужасна! Вот почему.

— Ну ты чего, плакать собралась?

— А что, всем бабам можно, а мне нет?!

— Ну все, пойдем в душ, малыш. А тебе это точно мочить можно?

— Вообще нет, но я чуть-чуть.

— А может не надо?

— Надо!