ГЛАВА 76. Кирилл
40 часов назад
Я проснулся рядом с моим сокровищем и с трудом поборол желание прижать её, сонную и горячую, к своей груди. Она была такой мягкой и соблазнительной в своей смешной футболке с единорогами. Мне нравилось разглядывать её спящей. Я не боялся, что буду застигнут врасплох её слегка насмешливым взглядом. Почему-то я чувствовал себя неуютно, когда понимал, что она замечает мой долгий пристальный взгляд на себе. Казалось, будто меня раскрыли, уличили в чём-то неподобающем… Хотя, конечно, это было глупо. Она, ведь и так уже прекрасно знала, как я к ней отношусь. Как сильно я её… то есть, как сильно я ею дорожу. Что я не могу без неё жить. Ведь знала же?
Чёрт, почему мне всегда так сложно выражать свои чувства? В книге – пожалуйста. Мои герои любят, ненавидят, презирают и боготворят. И не стесняются этого. В жизни же всё наоборот. Я всё время использую какие-то дурацкие эвфемизмы. Даже наедине с собой! Да я просто долбаный трус!
Когда я вернусь за Кирой сегодня днём, я должен, нет, просто обязан исправить эту ситуацию. Ей нужно знать, насколько она мне дорога. И надо, чтобы она услышала это от меня. Хватит уже этих дебильных писем и намёков. В этот раз я настроен серьёзно.
Я снова взглянул на милое спящее существо рядом с собой. Она была самой прекрасной женщиной на Земле. И вся – моя. Эта власть, это богатство опьяняло. Оно погружало в какое-то новое, томительно-волнительное состояние. Я буквально не мог больше ни о чём думать. Это немного пугало, но, вместе с тем, было чертовски приятно.
Я целомудренно поцеловал мою девочку в лоб и натянул одеяло повыше. Мне очень хотелось залезть под него рукой, чтобы дотронуться до тёплой мягкости тела, но я сдержался. Мне уже давно пора было уходить.
Я надеялся поскорее разделаться с тем, зачем, собственно, приехал в этот город. Но это новое состояния полной одержимости объектом моего вожделения совсем сбивало с нужных мыслей. Мне постоянно приходилось брать своё внутреннее «я» за шиворот и подталкивать его в правильном направлении. Нужно ехать. Вылезать из кровати. Идти одеваться.
Проведя неделю в обществе Киры, я стал замечать, что моё навязчивое стремление раскрыть тайну моего рождения, отступило куда-то на второй план. Я совсем потерялся в необычном для меня состоянии гармонии и удовлетворения. Однако, как бы ни было приятно мне в этом уютном мирке, мой писательский долг был превыше всего. Сейчас я был в процессе написания романа о человеке, который всю свою жизнь стремился выяснить откуда он, и кто его родители. Чувства и мысли героев я всегда писал со своих собственных, поэтому мне не оставалось ничего больше, как вернуться в шкуру своего нового персонажа. На этот раз я собирался прилюдно произвести операцию над своей собственной душой. Больше никаких невинных жертв. Теперь я был главным героем и главным объектом исследования моего романа. Я надеялся, что эта тёмная история оставит мне хоть немного света, чтобы я мог вернуться потом обратно. В своё тело. В свою жизнь. В ту жизнь, которая теперь привлекала меня куда больше, чем раньше.
Знакомая моей семьи, бывшая очевидцем событий тридцатипятилетней давности, на которую вышел Павел в своих долгих поисках моего отца, жила во Владимирской области, в небольшом городке, примерно в сорока километрах от нашего отеля.
На улице было по-осеннему противно. Я накинул капюшон и отправился к машине. Мой телефон зазвонил. Это была Алина. И что ей понадобилось от меня в такую рань? Сейчас я был совсем не настроен с ней разговаривать, поэтому перевёл его в беззвучный режим.
До места я добирался около часа. Когда подъезжал к небольшому городку, внутри всё как-то неприятно сжалось. Какие ответы ожидают меня в этом месте? Хочу ли я знать их? Наверное, теперь мне уже было не так любопытно. Возможно, стоило оставить прошлое в прошлом, как и советовал мне Павел. Теперь мне было ради чего жить. Мы с девочкой могли творить вместе. Жить вместе. Наши души были будто таинственными двойниками друг друга. Разделённые по какой-то странной вселенской ошибке, запечатанные в разные тела, они всё равно стремились слиться, стать единым целым. Мы с Кирой влияли друг на друга куда больше, нежели любые другие люди. В конечном итоге мы оба изменились. Ох, как мы противились этим изменениям! Но, несмотря на нашу борьбу, на страстное желание сохранить индивидуальность, каждый из нас стал кем-то новым. Другим человеком. Наверное, так и должно быть, когда ты находишь того единственного, ради которого был создан?