Глава 9
*****
Светик – пистолетик. Маленькая испуганная дылда, мнется рядом с ноги на ногу, в то время, как ее сын вовсю исследует приусадебный участок. Я так и хотел – минимализм, газон и зона для барбекю укрытая в тени каких то модных деревьев.
- Очень красивый дом,- в голосе восхищение. А я дом этот не люблю. Его построил Тигран. Он в его стиле – агрессивная архитектура, тонны пуленепробиваемого стекла от которого слепит отражающееся солнце.
Беру ее за руку. Света напрягается, но не двигается. Словно признавая моё право на себя. Легонько тяну к себе. Эта чертова сумка в ее руке, ощущение, что она дралась с бомжами за этот уродский баул. Странная женщина, не отдала мне багаж, как ежик расправила колючие иголки, когда я попытался ей помочь.
- Ма, а где бассейн? - с придыханием выкрикнул ее сын. Он похож сейчас на маленькую любопытную обезьянку, а для меня этот человечек, вообще существо с другой планеты. Но он, вот уж чудо, меня не раздражает, хотя я и не люблю посторонних.
- Он в доме,- ухмыляюсь, разжимая ладонь, которая все еще горит от прикосновений к нежной коже.
- Тагир Ромуальдович, Васька замерз. Можно пройти в дом? Он опять обсопливится и мне придется брать больничный.
Подхватываю мальчишку на руки. Он смешной, льняные волосики торчат из – под какой – то невероятной шапки, а нос у него материн - так же морщит его и конопатый.
Заходим в дом и на меня вдруг обрушивается какое – то странное чувство. Желание чтобы так всегда было, чтобы гребаный дом наконец-то ожил. И этот мальчик бы бегал по коридорам, а Светка в кухне жгла бы манную кашу, и делала морковные десерты.
- Ты обещал кинотеатр,- с придыханием шепчет Васька.
Это отлично.Я сейчас включу ему боевик, а сам займусь побледневшей, напряженной мамашей, вцепившейся в свою пляжную сумку, так странно выглядящую в сочетании с пальто, что мне становится смешно.
- И кинотеатр, и попкорн и кола, все для вас, Василий, как тебя по батюшке? – хмыкаю я. Черт, а ведь у него есть отец. Я даже не думал об этом раньше, наверное он встречается с сыном по выходным, кормит его мороженым, водит в зоопарк и все еще любит бывшую, подарившую ему наследника. А может наоборот ненавидит. Люди ведь по разному расстаются.
- Василич,- гордо выпячивает грудь мальчишка, и я вижу, как дергается щека Светланы. –Мама меня в честь папы назвала. Он герой был. Его убили бандиты. Папка мой десантник.
- Ну хоть не космонавт,- ухмыляюсь.
- Это не повод для шуток, и колу Ваське я не разрешаю, она вредная, - сверкает глазами моя гостья. Я задел за живое. Это что же, получается нет у нее никого. Одиночка, бобылка.
- Вредная ты, дети должны все получать и пробовать, чтобы самим разобраться, что хорошо, а что вредно? - притворно хмурюсь я.
– Вы не понимаете ничего.
- Да где уж мне. Вась, кино, а потом будем жарить мясо,- говорю спокойно, наблюдая как она мечет в меня молнии своими глазищами.
Когда я возвращаюсь в холл, расположив мальчика в кинозале, Светлана сидит в кресле, аккуратно сложив руки на коленках, как примерная девочка – отличница, ожидающая прихода учителя.
- Прости,- говорю тихо, но она вздрагивает, распахивает глаза в которых плещется боль.- Я не хотел обидеть.
- Да нет, ты прав,- выдыхает она.- Он не «космонавт», он хуже. Просто я не хочу, чтобы Васька знал, что его отец подонок и трус.
- Но ты же имя ему дала, как у отца,- ухмыляюсь, и вдруг замираю от прошивающего душу озарения – она любит. Все еще любит мерзавца, и с этим ничего не поделаешь. И здесь она для того, чтобы забыться? А я, значит перехватчик – утешитель. Что ж, пока меня это устраивает. Хотя, почему пока? Мне не нужны бабы и чужие дети. Такие как я не имеют права на семьи. Чертов перстень начинает жечь палец, словно позорное клеймо. Но это символ власти, и я знаю не одну сотню людей, готовых отдать душу за колечко.
- Глупая была,- отрезает Светлана и ее лицо вдруг озаряется улыбкой. Она меняет ее невероятно. Черт, да что со мной творится? - Ты говорил, что мы будем готовить. Ведите на кухню женщину, мой генерал.
- Женщине в кухне не место,- хриплю, очень надеясь что она не замечает моего состояния. Ты прости, Светик, но кашу варишь ты фигово. Я тебя научу. Там есть хитрость. Кастрюлю перед варкой надо водой ледяной окатить.
Мать твою, что я несу. Какая кастрюля? Надо взять ее за шкирку, и отвезти обратно. И принцессу и приплод, так сказать. Уволить и стереть со всех радаров. Даже то, что она сейчас тут большая проблема. Мне пришлось распустить прислугу, охрану на сегодня ради их приезда. А я учу дылду варить кашу, и ищу ведро в этом чертовом доме, чтобы поставить в него пыльный подвявший веник.
- У вас очень много гениев, шеф,- в ее голосе издевки нет, скорее скрываемый смех.- А про кашу я вас предупреждала.
Она поднимается с кресла, делает шаг в мою сторону и спотыкается об ручку сумки. Она в моих руках, я чувствую запах волос Светика – пистолетика.
- Спасибо,- стонет Светка, и у меня начинает сносить башню. – Ты снова меня поймал, я падаю всегда, мама даже к врачам меня водила, а это оказывается из-за роста. Очень трудно управлять башенным краном. Спасибо еще раз , но тебе не кажется, что твои прикосновения слишком затянулись?
Мне ничего не кажется. Я утыкаюсь носом в ее макушку, которая пахнет яблоком, кокосом и еще черте чем. Ухватываю пальцами ее за подбородок и поднимаю женское лицо так, что имею возможность видеть ее губы.
- Не надо, Тагир. Это не...
Не правильно, черт меня побери. Не к месту, или что там она хотела сказать? Но я сейчас хочу почувствовать вкус одуряющего бархата. Она дергается в моих объятиях, но я словно зверею. Отключается мозг, работают только инстинкты. И вот уже ее руки путаются в моих волосах. Вжимаю Свету в стену, сдирая на ходу чертову кожанку, мешающую движениям.
- Тагир это...- хрипит моя жертва.
- Ма, вы где? – детский голосок, как ледяной водопад. Не могу дышать, грудь разрывается от нехватки кислорода.- Ма, я в туалет хочу, — в голосе мальчика почти слезы.
- Пусти,- зло выплевывает Светлана, всего минуту назад тающая в моих руках. – Пусти, черт тебя подери. Придурок. Ты за этим меня притащил сюда? Плата за кино и шашлык?
- Дура,- уже рычу, глядя, как она одергивает на себе дешевые тряпки.- Мать твою, да просто...
Что просто? Что я по ней с ума схожу? Это как раз очень сложно. Может быть получи я свое, эта дура стала бы мне не интересна. Хотя, бестолково тешить себя надеждами.
- Мы сейчас же уедем, только Васятку свожу в туалет. Вась, мы тут! – кричит в пространство.
- Ну уж нет, я обещал шашлык и бассейн не тебе,- ухмыляюсь, глядя на мальчика вбегающего в комнату.- Ты не испортишь праздник своему сыну, ведь так?
Так, ее глаза меркнут, а я чувствую себя последней тварью. И это ощущение власти сегодня меня совсем не возбуждает.
**********
«Мам, а давай оставим его себе»
Слова Васьки такие наивные, такие честные. Господи, это сумасшествие. Какой-то дикий треш, из которого выхода нет. Он прав, я не испортила праздник сыну, наверное потому, что подсознательно и сама не хотела уезжать. В конце - концов, моя добродетель давно уже потеряна.
- Дай мне хмели – сунели,- приказывает Тагир, кивая на деревянную коробку со специями. Пахнет так, что сознание мутится. Пряные травы будят аппетит, но есть я не хочу. Их аромат тревожит другие рецепторы. Потаенные, пробужденные восемь лет назад человеком сломавшим меня, но не уничтожившим.
- Ма, это так вкусно,- морщится Васятка, обгрызая мясо прямо с шампура. Я не хотела разрешать, но Тигран посмотрел так, что спорит я не рискнула. Правила для того и существуют, чтобы их нарушать. В конце – концов ничего не случится, если мой сын один раз поест как варвар, вымажет голое пузо мясным соком, а потом нырнет в бассейн. Это вредно, но так клево. Я понимаю мальчишечий восторг.
- Светка ешь пока не остыло,- гудит Тагир, ставя поднос на столик возле шезлонга.
- Я не ем мяса,- задыхаюсь. Голый мужской торс, покрытый капельками пота и густой порослью темных волос маячит перед глазами, в которых летят мухи.
- Ты что делаешь? – вопрос звучит не насмешливо, просто удивленно.
- Не ем мяса, и мех натуральный не люблю,- шепчу расслаблено, хотя все струны моего организма гудят и вибрируют.
- Мама говорит, что зверушек жалко,- жуя шепелявит Васька.
- Неприлично говорить с набитым ртом,- на автомате делаю замечание.
- Неприлично быть такой красивой. Помнишь песню, про то что нельзя такой красивой быть? - шепчет Тагир, склоняясь ко мне, словно для того, чтобы поправить сбившееся полотенце. Помню, я помню и ненавижу эту песню. А еще мне стыдно, я боюсь, что он рассмотрит маленькую дырочку на купальнике, и бритые ноги покрытые красными точками от раздражения, которые страшно чешутся. Но на эпиляцию у меня тупо не хватает средств. И теперь конечности у меня как у кабанихи, колючие и щетинистые.
Васька Егоров пел мне серенады, не обращая внимания на проклятия соседей. И эта песня, которую вспомнил Тагир, была его любимой. Душу выкручивает боль, как половую тряпку, доживающую свой век. Выламывает до боли. Мотив старого хита звучит в голове, пробуждая адскую мигрень. Эх шеф, знал бы ты, о ком я думаю сейчас, бежал бы от меня без оглядки. Эта мысль вызывает нервную улыбку.
Вскакиваю с насиженного места, как ошпаренная. Ныряю в синюю, пахнущую хлором воду, словно пытаясь спастись от опасной акулы. Чем глубже – тем лучше. Вода остужает мысли, вымывает пугающие инстинкты, охлаждает предающее тело
А самое смешное в том, что я боюсь предать память о человеке, который просто меня растоптал, унизил и предал.
-Шашлык едят вот с этим соусом, заворачивают в лаваш. Так, правильно. Зелени не жалей, сверху соус, помидор...- командует Тагир, когда я выныриваю.
- Дядь Тагир, помидор кислый,- морщится Васька, ненавидящий краснобокий овощ всей своей семилетней душой. Мне не удавалось заставить моего сына съесть томат, да и зелень, кстати, тоже. На мои робкие попытки Васятка отвечал словами известного мульт персонажа « это я не ем, я не козел»
- В первую очередь он полезный,- черт, этот медведь управляется с моим ребенком лучше, чем я. – Жуй, давай. Ну как?
- Это так вкусно,- бубнит Васятка. Неужели с помидором съел?
- Ладно, придется маме делать шашлык из овощей. Ты ешь кабачки, Светик? – состроил кислую физиономию Тагир, подмигнув Ваське сморщившемуся как от лимона. Я не выдержала и рассмеялась. Два мужчины – большой и маленький смотрели на меня, болтающуюся на бортике бассейна, и я вдруг поняла, что счастливой то быть оказывается не так уж сложно. И я, вот уж странность, действительно проголодалась, хотя думала, что не переживу этот день, и скончаюсь от нервного перенапряжения.
- Ем, и морковку, и грибы люблю,- хмыкнула я, выбираясь из прохладных водных объятий. Наверное права Катька, не стоит гнаться за призраками. Этот мужчина, мне непонятный, пугающий и такой пробуждающий, другого слова не подобрать. И Васька счастлив. Даже повторяет движения и мимику этого странного мужика, сумевшего завоевать сердце мальчика у которого никогда не было отца. Я так виновата перед сыном. Так почему бы и нет?
«Мам, а давай его оставим» - слова Васьки все больше и больше кажутся мне правильными. А Егоров – ну что ж, не судьба.
Тагир вдруг оказывается так близко, что я чувствую жар его тела. Опасно близко, и от этого внутри все замирает. Толкает меня легонько и я лечу. Вода смыкается над моей головой, так стремительно, что я не успеваю вздохнуть. Легкие рвутся от недостатка кислорода. Слышу легкий всплеск совсем рядом. Сильные руки обхватывают, тянут вверх. Черт, что это было?
- Ты в воде такая... На русалку похожа, — звучит совсем рядом со мной голос, вызывающий мурашки в моем мозгу. Да. Не по телу они бегут, а щекочут извилины, пожирая разум. – И знаешь, так лучше,- мужская рука вынимает заколку из моих волос, которые тут же расплываются по воде веером.
- Тагир, я не... Не готова к отношениям,- черт, что я несу? – И Васька тут.
- Светлана Валерьевна, я к вам не подкатываю, успокойтесь,- хмурится Тагир. Врет. Он именно подкатывает ко мне, и делает это неприкрыто и нагло. И мне это нравится, черт возьми. – А тебя так прет строить из себя недотрогу, но то, что спит в тебе, скоро рванет.
Шепот проникает в самые глубины моего сознания. Он похож на шелест ветра в кронах.
- Светик, ты чего? Эй, только не реви. Я пошутил.
- Ты прав,- шепчу я, прижимаясь крепче к каменно-мускулистому телу начальника.- Только вот я не та, кто нужен тебе.
- Это уж я сам как-нибудь решу,- ухмыляется хищник.
- Нет, послушай...
- Васька, проверь, пожалуйста, мы там выключили экран?
Васятка с готовностью бежит исполнять приказ своего странного друга. Смешной, и плавки эти старенькие из которых он почти вырос.
От крика Тагира вздрагиваю. Что же я делаю? Что? Но почему так легко. И чужие пальцы, легко касающиеся моей спины, так нежно прижимающие. И требовательные губы, рисующие дорожки на моей шее. Я таю. Наверно я кажусь легкомысленной и доступной. Это пугает лишь немного.
- Все в порядке,- детский голос несущийся из недр дома отрезвляет.- Дядь Тагир, а можно я в приставку поиграю?
- Да, — кричит начальник, а после склоняется ко мне и шепчет,- а я пока поиграю с твоей мамой. И снова руки, губы и я плыву.
- Ты просто космос,- шепчет Тагир, опаляя меня дыханием.- И я сам решу, кто мне нужен, поняла, женщина?
- Поняла,- стону, нехотя высвобождаясь из захвата хозяйских рук. – Я все поняла. Но не могу сейчас, прости. Не могу. И дело не в тебе.
Призрак прошлого снова оживает. В памяти всплывает взгляд воспаленных глаз, проводивших меня сегодня в гости к Тагиру. Это моё проклятье.