Глава 10

*******

О чем он думал, когда шел снова в этот старый, неухоженный двор, и ждал с упорством маньяка. Егоров затянулся почти закончившейся сигаретой. Дым был горьким, не приносящим облегчения. Его затошнило. Он ждал возвращения женщины, расковыривая эту рану с каким – то мазохистским удовольствием. Василий ухмыльнулся, вжал голову в плечи.

Она была первой, и так и осталась для него единственной. И от этого не сбежать и не избавиться. В кармане завибрировал мобильник. Машка. Василий сбросил вызов, и откинулся на спинку скамейки. Сколько он так просидел – он не знал, но уже точно понимал, что завтра он снова будет тут.

Двор осветился белесым светом. Он поднялся со своего поста, и пошел к арке, там его не будет видно, зато он сможет наблюдать, как довольная Светка выскакивает из джипа врага, и сонного мальчика на руках подонка – бандита. И она целует его в щеку, и льнет, как ласковая кошечка. И прядь золотых вихров ребенка, которая выбивается из-под шапочки. Интересно, Беросов черный, как адский рыцарь, Светка шатенка. А у мальчика льняные волосы, цвета зрелой пшеницы.

- Завтра на работу можешь не выходить,- в голосе Тагира начальственные нотки. «Эх, Светка, я ж для тебя был готов сдохнуть. А ты счастлива с монстром» - эта идиотская мысль в очередной раз отрезвила. В кармане снова требовательно ожил мобильник.

- Это не правильно.

 Надо же. Все такая же упрямица. Он видел каждую черточку ее лица, освещенную тусклым фонарем. Все такая же. Только взгляд стал более усталым и выражение лица решительнее. Нет, все же Светка изменилась. Этот монстр ее перекроил. Говорят «Муж да жена одна сатана». Он то ее все идеализирует, а кто знает, какие делишки проворачивает эта дура, помогая своему любимому. Злость в груди завихрилась, расправила крылья, как огромная птица. Он ее старался забыть сначала, потом ненавидел, а теперь ревновал. До одури, до звона в ушах. Он ее хотел. И вот так нести на руках ее сына – он желал до болезненного спазма.

Василий развернулся, и меленно пошел по темной улице куда глаза глядят. Домой не хотелось, к матери тоже. Смешно. Жил – жил, а ничего не нажил, любви не нашел, а богатства и званий вот таких, какие он сейчас получал, ему и не нужно было.

- Василий Георгиевич, вы ж не не дежурите сегодня,- поприветствовал молодой заспанный летеха, стоящий на вахте.

- Спи, Петя, - ухмыльнулся Егоров. – Мне просто нужно с документами разобраться. Скоро  проверка приедет, а у нас конь не валялся.

Он прошел в кабинет, и достал из ящика бутылку с «документами». Компьютер приветливо мигнул экраном.

- Ну, за вас, Тагир Ромуальдович,- горько ухмыльнулся полковник полиции, не сводя глаз с монитора, с экрана которого на него смотрел бандит по кличке Барс. Его головная боль, а теперь еще и молочный брат. Василий опрокинул в себя огненную воду, отключил телефон и побрел к дивану.

Разбудил его резкий звонок стационарного телефона. Голова гудел. Егоров посмотрел на тусклое утро за окном  и почувствовал тошноту. Еще один бессмысленный день.

- Слушаю, — сквозь пересохшие связки. – Полковник Егоров.

- А ты не охренел ли, полковник? - резкий голос тестя, полный приказа, впился в мозг раскаленной иглой.- Я тебе мальчик что ли, мать твою, по ночам разыскивать твою задницу? Машка вся в слезах посреди ночи звонит. Мать твоя, колобродит.

- Святослав Валентинович,- устало вздохнул Василий, с трудом сдерживая слова, которые давно уже рвались на выход.- Я в отделе. Черт, мне что ли вам рассказывать, что у нас за работа. Вы же мент, по крайней мере им были. Специфику работы знаете.

- Ладно, не пыли, Василий,- хмыкнул генерал-лейтенант, Муромцев, и продолжил сладким тоном, от которого у Егорова встали дыбом волосы по всему телу.  – Понял я. Знаю где ты. Петька доложил. Далеко пойдет парень. Только вот, послушай меня, сынок. Слухами земля полнится. Узнаю, что Машка моя несчастна – сгною. И тебя и мамашу твою заполошную. Ты ей передай, что я не люблю ночных звонков и назойливых родственников. Стар я стал, понимаешь? Суперстар – весело заржал тесть, радуясь своей шутке. - Дочь одна у меня, поздняя. И ты ей, почему-то очень нужен. Болезненная любовь, но уж какая есть. Ты меня понял, сынок? В театр бы сходили, погуляли, на Мальдивы вас отправить, что ли?

Василий промолчал. Откинулся на спинку дивана, чувствуя себя мухой, запутавшейся в паутине. Он ведь не хотел Машку, не любил ее. Мать все зудела – женись, женись. Так ей хотелось породниться с самим Муромцевым. А он ведь жил, как в бреду. И Машка так трогательно ухаживала за Васькой после ранения. И не была гребаной стервой, а точнее умело скрывала свою сучью сущность. А еще он хотел отомстить – той далекой, любимой, предательнице. Отомстил. И теперь нет выхода. Как тюлень в рыбацкой сети – сдохнет, устав пытаться сбежать из замкнутого круга.

Черт, он оказался слабаком, и сейчас чувствует себя тряпкой. Надо вырваться просто из этого плена. И послать всех на три веселых буквы. И он уже открыл рот, чтобы сказать все, что думает, но заткнулся на полуслове, услышав продолжение монолога всесильного тестя...

- А бабу эту, под окнами которой ты днюешь и ночуешь пожалей. Дите у нее неразумное. Что будет, если я решу ее с пути скинуть? Соображаешь.

- Да,- просипел Василий, подавившись дымом от только что прикуренной сигареты. Этот человек никогда не бросает слов на ветер.

- Не да, а так точно, трищ генерал,- хмыкнул тесть.- На следующей неделе получишь звание, решил я вопрос. И это, отдыхай большее, сынок,- елейным тоном сказал Святослав, верный признак ярости.- И матушке приветы шли от нас с супругой. Слышал сестре твоей еще одна операция необходима. Поможем, все возможное сделаем, чтоб Мариночка жила, чей не чужие.

 Сука, ведь знает на что надавить. Он будет держать его на кукане, до тех пор пока... Даже не хочется думать. Его любимая сестренка вот уже два года боролась с коварной болезнью, и если бы не старания генерала, ее давно бы уже не было. Егоров едва не взвыл, услышав несущиеся в трубку гудки. Но откуда этот старый пес все разнюхал?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

*****

- Что, Карка, бросил тебя Тигруля?- хмыкнула Бухгалтерша Леночка, болтая сушкой в чашке с поганым, переслащенным кофе из пакетика.

 - Он для тебя Тагир Ромуальдович, дура,- прорычала Карина. Если бы можно было, она бы наверное запихнула в глотку насмешнице разбухшую сушку.

- Для тебя теперь тоже, похоже. Чужие губы его ласкают, — вновь испытала судьбу Леночка. – Девочки из торгового центра говорят, что вчера наш суровый босс купил детское автокресло и на выходе такую охапку роз, что потом продавать цветочницам было нечего. Получишь под свой пушистый хвост пинка. Соперница то твоя с прицепом. Есть у бабы то, чего тебе не иметь никогда. А все мужики хотят наследника. Это миропорядок, Карка. И тебе его не свернуть ни силиконом, ни укольчиками. Старая задница все равно останется морщинистой.

-Когда-нибудь ты отравишься, укусив себя случайно за длинный язык,- в голосе Карины прозвучал обреченный страх. Она ведь любит его, этого медведя. А он? Интересно, любит ли кого нибудь наш Тигруля?

- Ну зачем ты так? – вздохнула я, проводив взглядом всхлипывающую секретаршу.- Это ведь страшно не иметь детей. И прицепом называть чужого ребенка нельзя. Дети ведь не виноваты...

- Карка сука, а ты блаженная, Светик. Тоже тянешь лямку? Мужик бросил?

 Я промолчала. Спорить со злюкой не было сил. Их отобрала бессонная ночь. И такой же нервный день, заставляющий не сводить глаз с входной двери офиса. Тагира все еще нет, и это меня немного успокаивает.

- У меня никогда не было мужа, — говорю спокойно, но в груди все клокочет.

- Значит нагуляла. Только вот, понимаешь, в чем разница. Ты малыша родила, растишь, как можешь, а эта сука аборты делает, как пописать ходит. Люди годами пытаются ребеночка родить, а эта шалашовка скоблится,  а потом болеет месяцами. Бог то не ермошка...

 Ленка выплеснула в раковину остатки бурды, поправила юбку и двинула на рабочее место. Я вздохнула с облегчением, уселась за свой стол и попыталась свести цифры на очередной платежке. Увлеклась настолько, что даже не увидела, почувствовала аромат мужского парфюма – тяжелый, тягучий, как мед диких, очень опасных пчел. Такие запахи зовут ориентальским.

Он стоял рядом, смотрел через прищур ресниц. Словно пытаясь заглянуть мне в самую душу. Чертовски огромный, опасный и пугающий. В его руке маленькая корзиночка с моими любимыми конфетами смотрелась словно детская миниатюра. Интересно, откуда он знает, что я бесконечно люблю кокосовое наслаждение с миндальным орешком внутри?

- Все маленькие девочки,даже дылды, любят конфеты,- шепнул он, склонившись к моему лицу.  Обдал ледяным ароматом мяты, так, что аж губы мои похолодели.

- И Карина? – усмехнулась, словно меня это действительно занимает. А ведь я и вправду чувствую зудящее нечто, от мыслей об отношениях между этим медведем и его секретаршей. – Она тоже любит?

- Светик, ты ревнуешь,- черт, шепот до кишок продирает. И конфеты, я таких не видала, с малиновым вкусом, пахнут так притягательно. Почти так же как этот несносный самец. – Нет, шлюхи малиной не пахнут. Но они полезны для здоровья. А вот ты...

Что я? Что? Легкие работают натужно, не раскрываются, чтобы вдохнуть воздуха, которого в маленьком кабинете вдруг стало слишком мало.

- Я заеду вечером? – мурлычущий вопрос, на который ответа я не знаю. Не понимаю, что чувствую.

- Тагир, ну зачем я тебе? И Васька? Мы из другого мира. Из иного теста,- едва шевелю губами, которые он закрывает своим губами. Рот наполняется вкусом мяты, кофе и желания. Черт. Пусть никто не войдет, пожалуйста. Пусть этот гребаный мир снова начнет двигаться. Воздух вокруг вибрирует.

- Я заеду вечером,- это уже не вопрос. Это приказ. Которого ослушаться невозможно.- Сегодня. А на завтра у тебя есть с кем оставить сына?

- Не знаю,- честно отвечаю я. У Катьки свои дела, мама – там другая тема. Ей внук не нужен. Она его так и не смогла принять. Видит в нем подонка, разрушившего жизнь ее дочери, и их вот так походя. Щелчком пальцев. Не простила квартиру, отцом отремонтированную, бессонных ночей и просто предательства.

- Предлагаешь мне позвонить твоей сестре? – скалится великан. А мне так приятно. Никогда в жизни, никто не решал вот так моих вопросов. Не заботился. Я чувствую себя беззащитной женщиной сейчас, наверное впервые за восемь лет, мне не надо самой принимать решение.

- Тагир Ромуальдович, держитесь, пожалуйста, в рамках отношений начальник – подчиненная,- стараюсь, чтобы тон звучал канцелярски, но голос дрожит, а из глотки несется блеянье. И в глазах босса смешливые черти танцуют ламбаду. Но что будет, если чертова Ленка сейчас войдет. Или Карина. А ему все равно, от того, что я хочу провалиться сквозь землю

- Если хочешь быстрее избавиться от меня, скажи да,- не моргнув глазом торгуется мерзавец.- Или  я сам расскажу в ТЦ болтушкам- продавщицам, с кем провел последние два дня. Решай Светик – пистолетик. Я коварный тип.

- Но учтите, это будет даже не свидание.

- Когда ты так командуешь, я весь дрожу,- ухмыляется Тагир.- Я не люблю условий, куколка. Ты хочешь отношений начальник – подчиненная? Что ж, слово подчиненная мне нравится. Будешь делать так, как говорит мужчина.

Конфеты рассыпаются по столу, словно бусины из рваной жемчужной нити. Губу простреливает боль, и я чувствую привкус крови. Он меня укусил, словно оставил свою метку. Голова кружится. Восторг и страх – два самых сильных афродизиака.

- Я сказала, нет,- выдыхаю я. Адреналин в крови бушует, гудит в ушах. Его лицо рядом с моим. Я вдруг порывисто подаюсь вперед и вцепляюсь зубами в его губу. От неожиданности Тагир вскрикивает, но не отстраняется. В его взгляде бушует пламя, и я понимаю, что выиграла небольшую передышку.

- Я заеду вечером,- в голосе  растерянность. Он больше не смотрит в мою сторону. Спасается бегством, словно зверь от лесного пожара. И очень вовремя.

- Чего это шеф от тебя, как от ладана выбежал? – появляется в дверях сплетница Ленка.

- Потому что в вопросах бухгалтерии он не тигруля, а полный осел,- хриплю я, пытаясь восстановить сбившееся дыхание.