12 Глава

Вера Все три дня до следующей смены в клинике я перечитывала сообщение от Тимура, чуть ли не каждый час. Хватала телефон каждый раз когда приходило новое уведомление. Но в основном это были лишь сообщения от родителей, которые ждут меня на Новый год домой, пару звонков от подруги со времен школы, и от Светки, которая нашла себе подработку и теперь пропадала там большую часть времени. Несмотря на бурлящую вокруг студенческую жизнь пятого курса медицинского, я будто выпала из реальности и отключилась. В душе разливается приятное тепло, когда мысленно раскручиваю воспоминания о времени с Тимуром. У нас его было так мало… Но каждая встреча, словно стрела купидона, засела в моем сердце. За короткий срок Шахов стал для меня примером врача, на которого стоило равняться, мужчиной из моих самых постыдных снов и сильным защитником из глупых романтических фантазий. Тимур стал для меня идеалом. Я все больше времени проводила на его странице в социальной сети, изучая скупые фотографии так внимательно, что кажется запомнила каждую морщинку вокруг его карих глаз. И влюблялась тоже все больше… Ни один мужчина до встречи с Шаховым так сильно меня не волновал. Мне нравится в нем все: от запаха до тембра голоса. Наверное поэтому я особенно надеюсь на продолжение нашего сближения и жду, когда же он позовет меня на тот самый обещанный «кофе». Я так сильно волновалась перед новой встречей, что чуть не забыла о работе по иммунологии, которую всему курсу задали еще две недели назад. Эта работа очень важна, преподаватель будет по ее результатам допускать к экзамену. Светка тихо сопит на своей кровати, отвернувшись к стене, – в отличие от меня, она сделала и сдала работу два дня назад. А я трачу время, отведенное на сон, на учебу. Поэтому не особо удивляюсь тому, что следующий день у меня начинается с опоздания. Будильник ни у меня, ни у Епишиной не звонит вовремя. По счастливой случайности меня будит жажда за двадцать минут до начала пары у Петра Григорьевича. Опаздывать никак нельзя. Я очень хочу писать у него дипломную работу, а он берет под свое крыло только лучших студентов. Одно из мест уже точно занято лучшим учеником курса Костей Бархатовым. Мне до его успеваемости, как до луны, поэтому нужно иметь в качестве козыря хотя бы идеальную дисциплину. – Проспали! – трясу подругу за плечо, пытаясь одной ногой попасть в штанину джинс. – Соколова, ты изверг… – бормочет Светка, переворачиваясь на другой бок. – Дай поспать. Под громкую ругань Епишиной сдергиваю с нее одеяло и выбегаю в коридор по направлению к душевым. Времени на душ уже нет, но зубы чистить надо… …Через восемнадцать минут я уже прикладываю свой пропуск к вертушке на входе в учебный корпус. – Какая аудитория? – на ходу спрашивает Епишина, разматывая шарф. Гардероб мы игнорируем. – Двести двенадцатая, – отвечаю, не сбавляя скорости. От бега и спешки мне не хватает дыхания, и я хватаю ртом воздух в надежде не умереть от нехватки кислорода, так и не сходив на свидание с Шаховым. Хочется истерично рассмеяться от этой мысли. Нервы, наверное, сдают. Около аудитории Муромского на втором этаже, наконец тормозим, и я немного перевожу дыхание… Но через секунду его опять перехватывает и воздух застревает в легких. Около доски рядом с Петром Григорьевичем стоит Тимур Шахов. Мне приходится ущипнуть себя за запястье, чтобы поверить в то, что это не сон и не моя больная фантазия. Но нет, мне больно. Это точно происходит на яву! Тимур в нашем универе смотрится непривычно и инородно. Вместо медицинской формы на нем синие джинсы и светлый свитер, который особенно контрастирует с его смуглой кожей и темными волосами. Эта одежда совершенно не скрывает то, что в его жизни определенно присутствует спорт. Перед внутренним взором тут же предстает картина из ординаторской, когда Тимур не заметив меня, успел раздеться по пояс. Щеки непроизвольно заливаются краской. Наши глаза встречаются и Шахов едва заметно кивает в знак приветствия, продолжая о чем-то тихо переговариваться с нашим завкафедрой. – Ух ты ничего себе, – присвистывает Епишина, чуть не налетев на меня со спины. – Что тут делает Шахов? – Понятие не имею, – произношу тихо, стараясь скрыть волнение от этой незапланированной встречи. – Пойдем найдем себе место. Как назло все первые ряды оказываются заняты. Нам удается пристроится почти на самом верху аудитории у окна. – Что происходит? – спрашиваю шепотом у Паши Слепцова, сидящего рядом. Его колено касается моего под столом, и мне хочется тут же отодвинутся от этого прикосновения. – Шахов прочитает нам лекцию по травматологии и успехе в профессии. Или что-то такое. Об этом предупреждали в чате. Киваю и быстро пролистываю мессенджер в телефоне. Оказывается еще пару дней назад в чате группы писали о том, что в среду лекцию у Муромского будет читать специальный гость, но я была так занята своими переживаниями и влюбленностью, что не обратила на это никакого внимания. – Дорогие студенты, давайте потише и начнем, – громко произносит Муромский. – Хочу представить вам моего дорогого друга, прекрасного врача и специалиста своего дела Тимура Юрьевича Шахова. Сегодня он поделится с вами своим богатым опытом, и в конце вы сможете задать ему интересующие вопросы. Тимур приподнимает руку в знак приветствия и делает шаг вперед. Он обводит взглядом аудиторию до того момента пока наши глаза не сталкиваются вновь. И мне кажется, наш зрительный контакт длится дольше, чем это положено. Сердце набирает обороты. – Ну до чего хорош, – шепчет Светка, склонив ко мне голову. – Я очень понимаю медперсонал, который оказывает ему дополнительные услуги. – Тихо ты, – шикаю на нее, потому что как раз в этот момент Шахов начинает говорить. – Всем привет. Ну что ж… Начнем… Его голос окутывает меня, как одеяло. Подавшись вперед, ловлю каждое его слово, впитываю и стараюсь запомнить каждое его движение, смех или историю из его практики, которые он преподносит нам легко, весело и непринужденно. Хотя в большинстве этих сложных случаев нет места для веселья. Время летит незаметно. Наконец, наступает время вопросов. Шахов пьет воду и показывает на кого-то в первом ряду. – Вы женаты? – беспардонно интересуется Лиза Колозина и по аудитории проносятся смешки. А я злюсь. Так злюсь, что до побелевших костяшек сжимаю парту перед собой. – Да, – легко отвечает Тимур, ставя бутылку на стол. – На своей работе. Следующий вопрос. – Вы свободны сегодня вечером? – подает голос подруга Колозиной, сидящая рядом с ней. Все включая Тимура смеются, за исключением меня. – Занят. Как и в любой другой день в году. Могу показать вам график моих операций, чтобы вы представляли, что вас ждет в будущем. – Не надо нас пугать! – выкрикивает со своего места Пашка. Опять смех. Поднимаю руку. Тимур кивает, разрешая задать мне свой вопрос. На трясущихся ногах встаю со своего места и прочистив горло спрашиваю: – Давно вы позволяли себе отдохнуть или съездить в отпуск? Шахов потирает широкой ладонью шею и не отпуская мой взгляд произносит: – Я не был в отпуске восемь лет. Примерно так я и думала, поэтому не думая садиться продолжаю. – По статистике у перерабатывающих людей инфаркт случается в семьдесят раз чаще, чем у тех, кто позволяет себе расслабится вечером в выходные. – Но кто-то должен спасать этих бедолаг из семидесяти процентов, Вера, – усмехается Тимур, продолжая смотреть только на меня. В аудитории стоит оглушительная тишина. Все внимание приковано лишь к нам двоим. Вдавливая пальцы в стол, словно это придает мне смелости, и удерживая взгляд теплых шоколадных глаз Тимура, произношу: – А кто спасет вас?