3 Глава

Тимур Широко зевнув, потягиваюсь на узкой кушетке и резко принимаю сидячее положение. В глазах на мгновение темнеет, едва не вырубая меня, а любое движение отдается болезненным спазмом во всем теле. Надо записаться на массаж. Волшебные руки Натали всегда приводили мою шею и спину в порядок. График у нее в основном дневной, а у меня в последнее время он круглосуточный. Как уволился второй оперирующий хирург-ортопед так вся травма на мне повисла. Попаданцам в дтп, летчикам с этажей и просто не самым везучим людям не объяснишь, что врач не может вкалывать двадцать четыре на семь и иногда ему тоже нужен перерыв. И кофе. Да, черт возьми. Кофейный допинг – вот что мне сейчас нужно. Перевожу взгляд на часы на руке. Шкала стресса огненно красная, пульс немного завышен, и это после небольшого отдыха. Выхожу из палаты в пустынный коридор клиники. Вечером на втором и третьем этаже жизнь немного затихает, чего нельзя сказать о вечном аврале в приемном. – Что у нас сегодня? – интересуюсь, притормаживая около поста медсестры. Ассистентка Мила вскидывает на меня голову, застигнутая врасплох, торопливо переворачивает свой телефон, в котором она зависала все это время, экраном вниз. – Ничего. Пока все тихо. Пациент в пятой просил дополнительный йогурт на полдник. Это все из происшествий. Я говорю тихо здесь. Скучно. – Это хорошо. Из приемного звонили? Экстренного ничего нет? – Нет, если бы позвонили, я бы вас разбудила, – улыбается, опирается локтями на стол, открывая моему взгляду аппетитные полусферы, выглядывающие из ее весьма откровенного для медицинского работника декольте. – Можете еще отдохнуть. Или мне вам в этом помочь? Почесав бровь, смотрю туда, куда приглашают мои глаза, прикидывая сколько у меня есть свободного времени. Милу бы сослать на недельку другую в приемный покой, чтобы опыта поднабралась и жизнь понюхала. Но один хороший знакомый очень попросил присмотреть за его племянницей и особо не нагружать. Иногда нагрузка ей достается. Иного рода. Всегда окрашеные в красный губы Милы хорошо смотрятся на моем члене и умело доставляют быструю разрядку, которая порой жизненно необходима после особо сложных случаев. Да и вообще, где мне еще трахаться, если я уже перевез свою зубную щетку в клинику? – Сегодня помощь не требуется, – категорично отклоняю прозрачное приглашение. – Свежие анализы уже пришли? Прикрепи их к картам и пришли мне. Буду у себя. – Как хотите, – обиженно бурчит Мила. Мне не до сантиментов, да и некогда носится с обиженной женщиной. Обычно попадаются понятливые. Отлично знающие, что нужно взрослому, работающему как вол мужику. Если возникнет проблема, то с Милой нам придется проститься. Перевести ее в другое отделение клиники не составит труда, на крайний случай уволить. Ничего личного. У меня нет времени на длительные ухаживание, отношения и привязанности. Их просто некуда впихнуть в мой график. По пути в свой кабинет, где меня ждет куча незаполненных карт пациентов – обожаю – и недопитый черный кофе, захожу в пару палат, проведать оставшихся пациентов. К вечеру пятницы в основном все спешат выписаться. Торможу около кофейного автомата на первом этаже. Кофе здесь паршивый, горчит. Давно хочу разорвать контракт с фирмой, которая обслуживает его, но все некогда этим заняться. Главному врачу нет дела до того, какие помои пьют его сотрудники и пациенты, главное какой они приносят выхлоп. Пока автомат плюется коричневой жижей в пластиковый стакан, скрестив руки на груди вспоминаю ароматный американо недельной давности. Крепкий кофе, тонкий аромат, немного сладости. И конечно на ум приходит образ студентки, которая мне этот кофе презентовала. Презентов в моей жизни было не счесть, журчащий фонтан в холле один из них, но этот кофе почему-то запомнился больше всего. А еще запомнились длинные ноги, обтянутые синей потертой джинсой, упругие ягодицы, тонкая талия и огромные голубые глазища. История про деда тоже запомнилась, но задница все же больше. Шахов, потрахайся уже, а. Найди время. Хмыкнув себе под нос, забираю кофе. В сторону приемного проносится дежурный терапевт. – Че там, Миша? Помощь нужна? – интересуюсь. – Укус собаки. Пока не видел, но Львовна все описывала в жутких красках. Хочешь глянуть? Ненавижу тратить время на бумаги. Если нужно, я лучше вправлю пару костей. Так что мой выбор очевиден. Отхлебнув кофейные помои, отправляю их в мусорное ведро. – Идем. Первое на что обращаю внимание в приемном – это тихие всхлипы. Слезами меня не пронять, но когда я вижу кто их роняет, в груди неприятно тянет. На кушетке сидит девчонка с экскурсии, та самая, которая опоздала, спасая пенсионера, и забежала ко мне в кабинет с волшебным кофе. Имени я ее не узнавал, но лицо не забыл. Ничего такого, чтобы я не видел раньше – большие глаза, вздернутый носик, пухлые губы – но все в комплекте странным образом цепляет. Миловидная. Свежая. Очень молодая. Это я для себя напоминаю, чтобы разное в голову не лезло. Правда, сейчас девчонка совсем не в кондиции для влажных фантазий: нос красный, ресницы слиплись, по щекам катятся мокрые дорожки. Смотрит на меня, широко распахнув голубые глазища. – Здравствуйте… – пищит придушено. – А я… Вот… Блять. На икроножной мышце рваная кровоточащая рана. Быстро оцениваю обстановку и отодвигаю Мишу в сторону. – Я разберусь.