4 Глава

Вера Затаив дыхание наблюдаю, как великий и ужасный Шахов опускается передо мной на корточки и внимательно осматривает место собачьего укуса. – Сама что-то делала? – спрашивает строго. – Ничего, – всхлипываю я. – Это случилось десять минут назад. Хозяин пса сразу привез меня в клинику. Я не хотела, говорила, что справлюсь сама, у меня в общаге есть перекись, но… Очень больно. Кровь так хлестала. Пока я лепечу свой бессвязный бред, в приемном появляется медсестра с каталкой, и Шахов молча подает мне руку, чтобы помочь пересесть на нее. – Нет-нет! Я вызвала такси, поеду в обычный травмпункт. У вас ужасно дорого… – бормочу между всхлипами. Мне стыдно и некомфортно говорить такое, но думать о ране на ноге, когда перед глазами вспыхивает прайс услуг клиники, который я видела на их сайте, у меня не выходит. Я туда заходила несколько раз за последние дни… Особенно в раздел «Наши врачи». Не знаю зачем. Для общего развития. – Сама сказала тебя хозяин пса привез, он и оплатит. Я прослежу, – возражает Шахов, обхватывая мою ладонь своей огромной пятерней. На одно короткое мгновение я оказываюсь прижата к его широкой груди. Дыхание от неожиданности перехватывает, а в ноздри бьет запах – смесь одеколона, медикаментов и чего-то очень мужского. И очень приятного. – Тимур Юрьевич, я могу обработать рану, – предлагает хорошенькая медсестра, которая все это время с не самым дружелюбным выражением на лице стоит рядом. – Сам, – коротко отвечает врач и, увозя меня в процедурный кабинет, напоследок командует. – Подготовь документы, Мила. Хозяина собаки не отпускай, пока он все контакты не передаст. Если будет возникать, грози ментами или меня зови. Собаку нужно на бешенство проверять. И спроси про прививки. Я не знаю почему, но мне очень приятно, что Шахов сам вызвался заниматься моей травмой. Он же большой врач, все перед ним трепещут, а мой случай не такой уж сложный, но он почему-то возится со мной, не позволив сначала другому врачу, потом этой медсестре позаботиться обо мне. Обработка раны занимает минут десять. Движения Шахова четкие и уверенные. И даже несмотря на то, что мне очень больно, я почти забываю об этом – настолько зачаровывает меня его работа. А еще от дискомфорта отвлекают его увитые венами сильные загорелые руки и склоненная над моей ногой темная голова, которая иногда опускается так низко, что я совсем не вижу его лица. – Зашивать нельзя, знаешь же? – спрашивает он хмуро, вскидывая на меня глаза Пойманная с поличным за разглядыванием, отвожу взгляд. Киваю. – З-знаю. Шахов выкидывает в ведро пропитанную концентратом марлю, на которой проявились следы моей крови, другой рукой держит мою щиколотку, хотя мне отчего-то кажется, что он уже должен был бы ее отпустить. И так мне приятно становится… Тепло. Пусть бы вообще никогда не отпускал. От этой мысли мои щеки вновь вспыхивают. – Я введу иммуноглобулин, наложу повязку, – возвращает меня с небес на землю деловитый голос врача. – И вакцину через полчаса придется ввести. – Хорошо. Я поняла. – Уколы дома есть кому ставить? – наши глаза встречаются, в его мерцающих карих застывает вопрос. – На третий, седьмой и четырнадцатый день повторить надо будет точно. Самой себе не рекомендую лепить, хотя знаю некоторые врачи такое практикуют. – Моя подруга. Света… – бормочу я, снова отчаянно краснея. – Мы вместе живем в общежитии. – Любительница дедушек, – сухо комментирует Шахов. – Д-да, она. С минуту мы молчим. Врач снова занимается моей раной – протирает антисептиком, вводит шприцом лекарство, накладывает тугую повязку. Я совершенно невпопад думаю о том, как хорошо, что утром я побрила ноги. Ну не дурочка ли я? Мою голень превратили в решето острые зубы огромной овчарки, а я думаю… Совершенно не о том. Мне юбки, между прочим, носить не светит теперь целую вечность! – Я сейчас уйду проверить своих пациентов, а ты здесь посиди, – командует Шахов, поднимаясь на ноги. – Если почувствуешь себя плохо – зови медсестру, в коридоре кто-нибудь да будет. Попрошу заглянуть к тебе коллегу минут через десять. – Не надо. Шахов не слушает, сдирает грязные перчатки, метким броском отправляя их в ведро у входа. – Вернусь – поставлю тебе вакцину. Наверное, оттого что я молчу, мужчина снова хмурится. А я просто… Не знаю. Я в таком шоке от всего происходящего. И непосредственно укус собаки тут – последнее дело. Меня волнует неожиданная забота завотделения, гигантский счет, который я могу получить из этой клиники, что будет с бедным псом, если у него обнаружат бешенство… Он сорвался с поводка, когда я мимо пробегала, пытаясь успеть на свой автобус. После универа немного решила прогуляться и сама не заметила, как ноги привели к этой клинике. – Поняла?.. – с нажимом спрашивает Шахов, внезапно опуская свои огромные ладони на мои плечи. – Голова не кружится? Посмотри на меня… Он замолкает, и я понимаю, что он понятия не имеет как меня зовут. – Д-да… – шепчу я, облизывая пересохшие губы. – Все поняла. И… Я Вера. Вера Соколова. – Отлично, Вера Соколова. Будем верить, что отделаешься легким испугом, а рана до свадьбы заживет, – банальная шутка Шахова немного разряжает обстановку, но горячая тяжесть его ладоней все еще ощущается слишком… Реально. Веду плечами и чужие руки тут же исчезают. – Шрам останется… – Шлифовку сделаешь, – отмахивается беспечно. – Главное, чтобы никакой заразы не было. Ему, конечно, легко говорить. В конце концов, мужчину шрамы украшают. А я с рваным белесым шрамом буду всю жизнь стесняться своих голых ног… Пока я жду когда мне смогут поставить укол, несколько раз заглядывает медсестра. Мне даже кажется, что слишком часто. И приносит стаканчик с водой, когда отказываюсь от других напитков. Через сорок минут заглядывает сам Шахов. На его лице защитная маска, в руках уже подготовленный шприц. Он молчит, но и без слов все ясно – невысказанный приказ так и витает в воздухе. Послушно оголяю плечо. – Пятнадцать минут посидишь и можешь идти. Хозяин все оплатил и вызвал такси, – коротко инструктирует Шахов, после того, как зажимает место укола ваткой. – Поняла? – Почему вы постоянно спрашиваете поняла ли я? Вы считаете меня идиоткой? Из-за той истории с дедушкой? – выпаливаю недовольно. Сразу же, конечно, жалею о своих словах и дерзости. Опускаю взгляд, рассматривая свои колени. – Нет, Вера. Идиоткой я тебя не считаю. Мне важно донести до своих пациентов информацию и важно понимать, что они ее усвоили и применят на практике. Ты и так уже собиралась отсюда уехать в районный травмпункт, еще не хватало отказываться от комфортного такси ради гордой поездки на автобусе, – говорит Шахов. Его слова заставляют меня стыдливо поморщиться. – Извините… – Извиняю, – легко произносит и улыбается так, что вокруг его глаз собираются лучики морщинок. И в этот самый момент обладатель этих морщинок становится для меня самым красивым мужчиной на Земле.