8 Глава

Тимур – Закончили, – бросаю инструменты на стол и разминаю пальцами затекшую шею, запрокинув назад голову. Операция длилась часов шесть, и это были одни из самых напряженных часов за последнее время. Не помню, когда в последний раз в клинике был такой поток настолько сложных травм. Скорые приезжали одна за другой. Я к девяти часам со счета сбился. Пришлось вызвать всех хирургов с выходных. Все операционные были заняты, и их едва успевали дезинфицировать и обрабатывать после операций, как пострадавшие заезжали вновь. Перед глазами летают мушки. Борясь с зевотой, даю последние указания старшей медсестре Римме Максимовне. Она сама еле стоит на ногах, но держится молодцом. Неудивительно, ведь она – мадам старой закалки, в ее бурной карьерной истории это не первый такой вечер, да и на подхвате у нее есть более бодрые ассистенты, стажеры и практиканты. Практикантка. Вера Соколова. Образ девчонки с бледным лицом, от которого отлила вся кровь, и огромными голубыми глазищами, всплывает в моем усталом сознании яркой вспышкой. Последний раз видел ее лишь мельком в коридоре между операциями, со стопкой одноразовых халатов и стерильными салфетками. В операционную ее без опыта понятное дело никто не допустил на сложные случаи, так что Вера помогала чем могла. И где-то пару часов назад исчезла. Надеюсь, уехала домой. Я ее не отпускал, потому что был занят, но кто-то из других врачей наверняка это сделал вместо меня. Время четвертый час утра. В клинике наконец наступила относительная тишина. Спускаюсь на два этажа ниже, в ординаторскую. Там есть душ и несколько дежурных кушеток. Мне не помешает немного поспать. Через пару часов нужно встать и проверить больных. Часть транспортабельных заберут от нас в областную клиническую, кто-то пожелает остаться у нас, ворох документов надо будет подписать… – Тимур Юрьевич… – окликает меня голос Милы, почти когда достигаю цели. – Помощь нужна? Устало хмыкаю. Знаю как она хочет помочь. Обычно после тяжелых случаев и длительных операций, я спускал в ее компании пар. Давал выход адреналину и утолял плотский голод в упругом молодом теле. Но сейчас я ее не хочу. Ни чисто физически, ни эмоционально не стоит. – Поднимись наверх. Там лишние руки сейчас нужнее, – говорю не оборачиваясь, прикладывая бейджик к автоматическому замку на двери ординаторской. Внутри темно, тихо и прохладно. И мне бы в душ, но к черту. Схожу как проснусь, чтобы взбодриться. Прежде чем завалиться на кушетку и соприкоснуться щекой с мягкой подушкой, стягиваю грязную форму и натренированным броском отправляю в корзину для отходов. – Ой, – рядом раздается чуть приглушенный писк. – Какого черта… Развернувшись вполоборота различаю на кушетке у противоположной стены хрупкую фигуру. – Простите… – лепечет Вера, опуская ноги на пол. Щелкаю выключателем. Девушка зажмуривается, прикрывая глаза ладонью и давая мне несколько секунд на то, чтобы ее хорошенько рассмотреть. Босая. В обтягивающих лосинах, белой футболке и с растрепанной косой. На щеке след от подушки, а яркие ягодные губы выделяются на бледном лице, как луна на чистом небе. Красивая. Несмотря на усталость, член твердеет и дергается. Блять. – Что ты здесь делаешь? – спрашиваю не без раздражения. Хотел, называется, спокойно отключится. – Наверное, уснула. Нельзя было? Я не знала… – Домой почему не пошла? – Так поздно уже, в общагу не пустили бы, – бормочет Вера, озираясь по сторонам. В глаза мне не смотрит, да вообще на меня не смотрит. Лезет рукой под подушку, достает телефон, и прячет взгляд там. Глубоко вздохнув опускаюсь напротив нее на кушетку. Тру лицо ладонями, разгоняя кровь и стараясь прогнать сон. – Вера… Вера… И что мне с тобой делать? – Мне уйти? – спрашивает тихо, не поднимая глаз. – Пара часов осталось, скоро можно будет вернуться… Я могу и на улице подождать открытия общежития. Не так уж и холодно сейчас. И вам мешать не буду. Еще раз ее осматриваю. Хрупкая, растрепанная и сонная. Пальчиками ног упирается в пол, собираясь в любой момент вскочить и сорваться, чтобы унестись подальше. Готова сбежать даже на мороз. – Во сколько у тебя пары начинаются сегодня? – спрашиваю хрипло. Вера ерзает на кушетке и в каком-то беззащитном жесте обхватывает свои плечи руками. – В воскресенье обычно нет пар… Выходной же. Твою мать. Я в числах и днях недели вообще потерялся. В последний раз часы вне клиники урвал недели две назад, наверное. В тот день я еще с Верой в магазине встретился и шутил про макароны, чтобы не глазеть на нее как подросток в поре полового созревания на сексуальную старшеклассницу. Очень уж она милой казалась в своем тоненьком пуховике, с налипшими на ресницы снежинками и покрасневшими от мороза щеками. – Собирайся, – говорю решительно, хотя на самом деле этой решительности ни хера не ощущаю. – Куда? – лепечет Вера растерянно, облизывая влажным язычком свои ягодные губы. – Зачем? Куда я, конечно, знаю, а вот зачем – большой вопрос. Скорее всего я обо всем этом еще пожалею. – Здесь недалеко. Мне нужно переодеться, а ты сможешь подождать, в тепле и комфорте, пока откроется твоя общага. Кофе варить умеешь? – Умею… – бормочет тихо, а у меня от ее шепота кожа на затылке натягивается и тяжелеет в паху. – Вот и отлично. Через десять минут жду на улице.