Глава 32

Нужно было что-то делать. Срочно. Выпустить пар. Иначе я взорвусь.

Меня трясло так, что зуб на зуб не попадал. Хотелось кричать, бить посуду, рвать и метать. Но вместо этого я сделала единственное, что приходит в голову женщине в моем состоянии, когда градус неадекватности зашкаливает, а руки чешутся совершить непоправимое.

Первым делом, конечно, нужно было поделиться этой термоядерной новостью с Олькой. Кому еще, как не лучшей подруге, можно доверить план по особо жестокому расчленению одного очень хитрожопого генерального директора?

– Так, Королева, соберись, – рявкнула я сама на себя. – Истерикой делу не поможешь. Нужна стратегия. И группа поддержки.

Я потянулась к телефону, быстро нашла Олькин контакт и набрала сообщение, стараясь, чтобы буквы не слишком сильно расползались от моей внутренней вибрации.

"Оль, тут такое дело…" – начала я, но стерла. Слишком мягко. Не отражает всей глубины моего праведного гнева.

"Подруга, мне срочно нужен твой совет… и, возможно, лопата", – снова не то.

"Оль, если я, скажем, чисто гипотетически, а может быть и не совсем, кого-нибудь немного… ну, скажем, убью. Ты поможешь мне спрятать труп? Чисто по-дружески". – да, именно то, что нужно.

Отправила и замерла, вглядываясь в экран. Секунды тянулись. Наконец телефон пиликнул.

Ответ прилетел, как всегда, пропитанный фирменным Олькиным сарказмом.

Оля: "Зависит от того, кто жертва и насколько хорошо ты продумала алиби. И да, милая, я сейчас обедаю, так что если это не горит синим пламенем и труп еще теплый, может, перезвонишь через часик? Или ты уже где-то в лесу с лопатой? Тогда скинь геолокацию, закажу билет и вызову такси".

Я фыркнула. Ну вот кто бы сомневался? Даже в такой момент она умудрялась острить. Но сейчас мне было не до шуток. Пытаться изложить всю эту дичь в текстовом сообщении было сродни попытке пересказать "Войну и мир" в трех словах. Бесполезно.

Аня: "Все куда сложнее, Оль. Гораздо сложнее. И страшнее. И… АААААА! Я сейчас взорвусь! Звоню по видео, готовь валерьянку. Или что покрепче".

Не дожидаясь ответа, я нажала на значок видеозвонка на ноуте. Гудки шли мучительно долго, хотя на самом деле прошло, наверное, всего несколько секунд. Наконец, Олькино лицо появилось на экране. Она сидела на своей кухне, в одном нижнем белье, волосы собраны в небрежный пучок на макушке, а в руке – огромная кружка с чем-то дымящимся.

– Отдел кармы и неминуемого возмездия слушает. Чем могу помочь заблудшей душе? – весело прочирикала Олька, отхлебывая из своей кружки. Но, увидев мое лицо, тут же посерьезнела. – Так, Анька, что случилось? На тебе лица нет. Ты ревела?

– Оля… – начала я, и голос предательски дрогнул. – Ты… ты сейчас просто охренеешь. Если стоишь – сядь. А если сидишь – пристегнись. Потому что то, что я тебе сейчас расскажу… это… это просто… это финиш!

– Интригуешь, – Олька отставила кружку и внимательно посмотрела на меня. – Давай, выкладывай. Что там за вселенская катастрофа приключилась на твою пятую точку? Твой босс снова заставил тебя папки по цветам радуги раскладывать или что похуже?

– Хуже, Оль. Намного, намного хуже. Помнишь Капитана? – я сделала глубокий вдох, собираясь с силами.

– Ну, этого твоего виртуального Аполлона? Конечно, помню. А что с ним? Он наконец-то прислал тебе фотку своего… э-э-э… фэйса? Или все-таки оказалось, что это семидесятилетняя бабуля из Воронежа, как я и предполагала?

– Оля, Капитан… Этот козел! Этот мудак! Этот… Капитан! Он… он – Руслан! Понимаешь?! ОДИН И ТОТ ЖЕ ЧЕРТОВ МУЖИК! – выпалила я на одном дыхании, и в комнате повисла оглушительная тишина. Даже Олька на том конце провода замерла с открытым ртом, ее глаза медленно, но верно округлялись, пока не стали похожи на два блюдца.

– Погодь… – наконец выдавила она. – Кто… кто Руслан? Твой Руслан Игоревич? Тот самый, который генеральный директор и по совместительству главный мудаголик всея "БризТур"? Этот Руслан?

– Да! – рявкнула я, чувствуя, как новая волна ярости подкатывает к горлу. – Он! Он, Оля! Представляешь?! Этот… этот… козел! Он все это время был Капитаном! Моим Капитаном! А я, как последняя дура…

И тут меня прорвало. Я начала рассказывать. Взахлеб, сбиваясь, путаясь в словах, жестикулируя так, будто пыталась отбиться от стаи невидимых врагов. Я рассказала ей все. Про фотографию, которую он прислал. Про его слова, которые совпали с его же словами из реальной жизни. Про "Королеву", которая то и дело срывалась с его губ. Про то, как я, идиотка, сама же и спалилась, отправив ему фото с подписью "мой тиран". Про его изменившееся поведение после этого – и как Капитана, и как Руслана. Про Москву, про бассейн, про все эти "случайные" совпадения. Про ночь, которую мы провели вместе. Про завтрак в постель и букет пионов. И про то, как он, сволочь такая, признался мне во всем этом только ПОСЛЕ того, как я сама же, рыдая, отправила Капитану прощальное сообщение, в котором, по сути, призналась в любви к Руслану!

Олька слушала молча, только челюсть ее медленно, но верно отвисала все ниже и ниже. Когда я закончила свой эмоциональный, сбивчивый, полный праведного гнева и отборных эпитетов монолог, она еще несколько секунд сидела неподвижно, переваривая информацию. Потом медленно подняла руку, потерла висок и выдала:

– Анька… Ты… Ты сломала мою систему. Окончательно и бесповоротно. Я всегда думала, что на сайтах знакомств и в анонимных чатах сидят либо озабоченные подростки, либо скучающие домохозяйки, либо откровенные извращенцы. А ты… Ты умудрилась среди всей этой кучи… э-э-э… сомнительных личностей найти не просто нормального мужика, а богатого, сексуального, умного (пусть и с закидонами) генерального директора крупной компании! Который, к тому же, в тебя еще и втюрился по уши! Ань, да ты просто ходячий анекдот! Нет, ты не анекдот, ты – легенда! Тебе надо курсы открывать: "Как найти миллионера в интернете, не показывая сиськи". Отбоя от клиенток не будет!

Я уставилась на нее, не зная, смеяться мне или плакать. Вот это поддержка! Вот это я понимаю!

– Оля, ты сейчас серьезно?! – простонала я. – Я тебе тут душу изливаю, рассказываю, как меня подло, цинично обманули, как играли моими чувствами, а ты… Ты про миллионера?!

– Ну а что? – невозмутимо пожала плечами подруга. – Факт остается фактом. Мужик – огонь. Да, поступил как козел, спору нет. Гад, манипулятор, хитрожопый интриган. Но, Ань, согласись, какой козел! Породистый! С таким и на Мальдивы не стыдно, и в Большой театр. И в постели, я так понимаю, он тоже не подкачал, судя по твоему слегка обалдевшему, но в целом удовлетворенному виду после "ночи страсти".

Я почувствовала, как щеки заливает краска. Черт, ну почему она всегда все замечает?!

– Оля! – возмутилась я. – Это сейчас вообще не главное! Главное то, что он меня обманул! Он играл со мной! Он знал все! И молчал!

– Да знаю я, знаю, – вздохнула Олька, становясь серьезнее. – И я тебя понимаю. И злюсь вместе с тобой. Честное слово. Гад он, конечно, редкостный. Такое учудить… Это ж надо было додуматься! Но, Ань, давай на чистоту. Ты в него втюрилась? В Руслана? Еще до того, как узнала, что он Капитан?

Я замолчала, кусая губу. Это был самый больной вопрос.

– Да, – тихо призналась я. – Кажется, да. Он… он другой, когда не в офисе. Он может быть… заботливым. Внимательным. Даже романтичным. И умный он, зараза. С ним интересно. А Капитан… Капитан был моей отдушиной. Моим идеалом. И теперь… теперь все это смешалось в какую-то гремучую, взрывоопасную кашу. Я не знаю, что мне делать, Оль. Я запуталась. Окончательно.

– Так, подруга, без паники. Во-первых, налей себе чего-нибудь. Винишко есть? Или что покрепче? Потому что на трезвую голову мы этот ребус не разгадаем. Я сейчас тоже себе плесну. За компанию. И за твое феерическое попадалово.

Я поплелась на кухню, достала из холодильника бутылку белого сухого, налила себе полный бокал и вернулась к ноутбуку. Олька уже сидела с бокалом чего-то янтарного, судя по цвету – виски или коньяк. И вид у нее был такой, будто она готовится как минимум к допросу особо опасного преступника, а не к душеспасительной беседе с лучшей подругой. Впрочем, учитывая градус моего нынешнего "попадоса", возможно, ее боевая готовность была не такой уж и лишней.

– Ну, за твоего хитрожопого Капитана-Руслана! – провозгласила она тост, поднимая свой бокал так, словно это был кубок победителя. – Чтоб ему икалось до конца его дней! И пусть эта икота будет такой же мучительной и продолжительной, как ожидание ответа от техподдержки твоего интернет-провайдера!

Мы виртуально чокнулись и сделали по большому, нет, по огромному глотку. Вино приятно обожгло горло и чуть-чуть отпустило тугой узел напряжения внутри, который, казалось, вот-вот задушит меня окончательно. Хотя, конечно, одним глотком тут было не обойтись. Мне бы сейчас цистерну. Или две.

– Так, – продолжила Олька, посмаковав напиток и крякнув от удовольствия, как заправский сомелье после дегустации особо ценного экземпляра. – Значит, что мы имеем в сухом остатке, не считая твоих мокрых от слез глаз и моего слегка подпорченного этим бредом аппетита? Мы имеем одного очень умного, очень хитрого, очень, не побоюсь этого слова, сексуального и, по ходу, очень сильно влюбленного в тебя козла. Который, да, не спорю, поступил некрасиво. Мягко говоря. Прямо скажем – как последняя скотина. Но давай подумаем, почему он так сделал? Может, он реально испугался? Ну, представь на секундочку его состояние: ты ему, своему тайному виртуальному воздыхателю, отправляешь фотку его же собственного фейса с подписью "мой тиран". Да любой нормальный мужик на его месте в штаны бы наложил от неожиданности! А он, заметь, не просто в штаны не наложил, а решил… э-э-э… проявить креативность. Изощренную, конечно, но креативность.

Я слушала ее, тупо глядя в экран. Креативность? Она называет это креативностью? Да это же высшая степень манипуляции и издевательства!

– Креативность? – переспросила я, чувствуя, как новая волна гнева начинает закипать внутри. – Оля, он играл мной! Он водил меня за нос! Он наслаждался каждой секундой этого спектакля! Представляешь, как ему было весело читать мои сообщения о том, какой он, Руслан Игоревич, невыносимый тиран, зная, что это я пишу ему же, Капитану?! А потом еще и утешать меня! Да это же… Это просто за гранью!

– Согласна, – кивнула Олька, ничуть не смутившись моего праведного гнева. – Но, Ань, давай без лишних эмоций, чисто по фактам. Он испугался. Это раз. Испугался, что ты его пошлешь куда подальше, как только узнаешь правду. И, судя по твоей нынешней реакции, боялся он не зря. Два – он, по ходу, реально в тебя втрескался. По самые уши. И как Капитан, и как Руслан. Потому что, ну согласись, какой смысл ему было бы продолжать всю эту сложную игру, если бы ты была ему безразлична? Он бы просто заблокировал тебя и забыл. А он не забыл. Он полез из кожи вон, чтобы… Чтобы что? Чтобы удержать тебя? Чтобы завоевать?

Я тяжело вздохнула. Логика в ее словах, как это ни прискорбно, была. Но принять ее сейчас, когда меня всю трясло от обиды и злости, было выше моих сил.

– Завоевать? Таким способом? Оля, это не завоевание, это… это подлость! Он использовал мое доверие, мои чувства! Он знал все мои слабые места, потому что я сама ему о них рассказала, доверяя Капитану! А он… он просто этим пользовался!

– Ань, я не пытаюсь его оправдать, честное слово, – Олька снова посерьезнела. – Он, безусловно, тот еще фрукт. И за такое поведение ему бы канделябром по одному месту засветить не мешало бы. Но! Давай подумаем вот о чем. Ты сама сказала, что начала влюбляться в Руслана еще до того, как узнала всю правду. Верно?

Я молча кивнула, снова кусая губу. Это была самая горькая пилюля во всей этой истории. Да, черт возьми, я влюбилась в этого невыносимого зануду, в этого педанта, в этого "мудаголика". Влюбилась в его редкие улыбки, в его неожиданную заботу, в его острый ум, который так меня восхищал, даже когда он выносил мне мозг своими придирками.

– И он, Руслан, тоже в тебя влюблен, – продолжала Олька, внимательно глядя на меня. – Это же очевидно. Все эти его поступки… Да, способ он выбрал, мягко говоря, идиотский. Но мотив-то какой? Любовь, Анька! Банальная, всепоглощающая любовь! Он просто боялся тебя потерять. И сделал глупость. Большую, непростительную глупость. Но кто из нас не делал глупостей во имя любви?

– Я… Я не знаю, Оль, – я покачала головой, чувствуя, как слезы снова подступают к глазам. – У меня в голове такая каша. Я его ненавижу! За то, что он так со мной поступил! За эту ложь, за эти манипуляции! Но при этом… При этом я не могу перестать думать о нем. О том, каким он был со мной той ночью. О том, как он смотрел на меня. О том, как… Как мне было с ним хорошо. Это какой-то кошмар!

Я снова всхлипнула, закрыв лицо руками. Как же это все сложно! Как же больно!

– Так, подруга, соберись, тряпка! – голос Ольки стал строже, но в нем слышались нотки сочувствия. – Слезами горю не поможешь. Давай лучше подумаем, что делать дальше. Вариантов, на самом деле, не так уж и много. Первый – ты его посылаешь. Далеко и надолго. Меняешь работу, город, страну. И пытаешься забыть все это, как страшный сон. Второй – ты устраиваешь ему грандиозный скандал. С битьем посуды, вырыванием волос (желательно его) и всеми вытекающими. Высказываешь ему все, что думаешь. А потом… А потом смотришь по ситуации. Может, после этого тебе станет легче. А может, и нет. И третий вариант…

Олька сделала многозначительную паузу, отпивая из своего бокала.

– Какой третий? – с надеждой и одновременно со страхом спросила я.

– Третий вариант, – хитро улыбнулась подруга, – самый интересный. Ты ему мстишь. Изощренно. Красиво. Так, чтобы он надолго запомнил, что с Королевой Хаоса шутки плохи.

– Мстишь? – я удивленно посмотрела на нее. – В смысле… убить? Расчленить? Спрятать труп на даче рядом с георгинами?

Олька расхохоталась.

– Нет, Анька, убивать мы его, конечно, не будем. Он нам еще пригодится. Такой породистый экземпляр на дороге не валяется. Я имею в виду другую месть. Психологическую. Заставь его понервничать. Помучай его немного. Пусть он попляшет под твою дудку. Покажи ему, что ты не такая уж и простушка, какой он тебя, возможно, считает. А потом…

– А потом что? – нетерпеливо спросила я.

– А потом, – Олька подмигнула, – можно и простить. Если очень сильно попросит. И если докажет, что действительно этого заслуживает. В конце концов, мужик-то реально стоящий. И влюблен в тебя по уши. А такие кадры, как я уже говорила, на дороге не валяются. Ими надо дорожить. Ну, или хотя бы умело пользоваться.

Я задумалась. План Ольки был, конечно, в ее стиле – циничный, прагматичный и с долей черного юмора. Но что-то в нем было. Какая-то извращенная привлекательность. Заставить Руслана понервничать? Помучить его? Хм… А ведь это могло бы быть… интересно. По крайней мере, это было бы гораздо увлекательнее, чем просто рыдать в подушку и жалеть себя.

– И как ты себе это представляешь? – спросила я, чувствуя, как внутри начинает просыпаться азарт. – Что я должна делать?

– О, подруга, – Олька хитро улыбнулась, – тут вариантов масса! Можешь начать с холодного игнора. Пусть побегает за тобой, повымаливает прощение. Можешь флиртовать с другими мужиками у него на глазах. Пусть поревнует немного, почувствует, каково это – бояться потерять. Можешь…

Договорить Олька не успела. В этот самый момент в мою дверь настойчиво постучали. Раз, другой, третий. Громко, требовательно. Так, что я подпрыгнула на стуле от неожиданности.

Сердце ухнуло куда-то вниз. Кто это мог быть в такой поздний час? У меня ведь никого нет в этом городе, кроме…

– Аня! – раздался из-за двери до боли знакомый мужской голос. Голос, который еще несколько часов назад шептал мне на ухо всякие нежности. Голос, который я теперь одновременно и ненавидела, и… хотела слышать. – Аня, открой! Я знаю, что ты дома!

Это был Руслан.

Я замерла, глядя на экран ноутбука широко раскрытыми глазами. Олька на том конце "провода" тоже замолчала, ее лицо вытянулось от удивления.

– Твою ж мать… – только и смогла выдохнуть я. – Он что, издевается?

– Вот это поворот! – присвистнула Олька. – Кажется, наш козел решил не откладывать дело в долгий ящик и пришел сдаваться с повинной. Или… добивать контрольным в голову.

– Что мне делать? – панически прошептала я, глядя на дверь так, словно за ней стоял не мой босс, а как минимум сам дьявол с вилами наперевес.

– Аня! – снова раздался голос Руслана, на этот раз еще настойчивее. – Открой, пожалуйста. Нам нужно поговорить.

– Так, подруга, слушай меня внимательно, – быстро зашептала Олька, наклоняясь ближе к камере. – Ни в коем случае не открывай! Слышишь? Не открывай! Пусть пострадает немного. Подумает над своим поведением. К тому же, если ты сейчас откроешь… боюсь, одним убийством дело не закончится. Ты же его сейчас голыми руками придушить готова, я по глазам вижу! А нам нужен живой и желательно невредимый Руслан Игоревич. Помнишь? Он нам еще пригодится!

Стук в дверь повторился. Более настойчивый, почти требовательный.

Я смотрела на дверь, потом на Ольку, потом снова на дверь. Рука сама собой потянулась к мышке, чтобы закрыть окно видеочата.

– Оль, я… я потом перезвоню, – быстро прошептала я.

– Анька, нет! Не вздумай! – закричала Олька, но я уже нажала на красный крестик, обрывая связь.

Тишина.

Только этот настойчивый стук в дверь. И его голос.

И мое бешено колотящееся сердце, готовое выпрыгнуть из груди.

Что же делать?