Глава 34

Понедельник начался с ощущения, будто я два дня не просто бесилась, а лично участвовала в гладиаторских боях, где моим единственным противником был огромный плюшевый медведь кремового цвета. Этот монстр, занявший добрую половину моей скромной студии, служил молчаливым укором и одновременно наглядным пособием для моих планов расправы над его дарителем.

За выходные я мысленно умертвила его не меньше десяти раз, каждый раз изощреннее предыдущего. Казалось бы, к утру понедельника пар должен был выйти, оставив после себя лишь холодную решимость игнорировать этого двуличного гада. Но стоило мне представить его самодовольную физиономию в офисе, как внутри снова все закипало!

План был прост, как угол дома, и гениален, как все мои планы (по крайней мере, в моей голове они всегда выглядят именно так). Полный, тотальный, оглушительный игнор! Будто Руслана не существует в природе. Испарился. Растворился в утреннем тумане вместе с моими последними нервными клетками. Пусть побегает, пусть понервничает, пусть на собственной шкуре ощутит, каково это – быть марионеткой в чужих руках. О, я ему устрою! Кузькину мать покажу в таком ракурсе, что он забудет, как его зовут.

Проснулась я, как ни странно, почти вовремя. Ну, если не считать тех жалких пятнадцати минут, которые я провалялась в кровати, мысленно репетируя свои самые уничтожающие взгляды и самые саркастические ухмылки. Встала, полная решимости и боевого задора. Душ, кофе (много кофе!), и вот я уже стою перед шкафом.

В его недрах отыскалась ярко-красная, почти кричащая блузка из тонкого шелка, которая, как мне казалось, совершенно не вязалась с офисным дресс-кодом, но идеально подходила для моей маленькой мести. К ней добавились узкая черная юбка-карандаш с таким секси-разрезом сбоку, что при ходьбе обещала демонстрировать ногу чуть ли не до самого интересного места. И, конечно же, вишенка на торте – красные лаковые лодочки на шпильке такой высоты, что сама мысль о том, чтобы провести в них целый день, вызывала у меня священный трепет и предвкушение адских мук для собственных ног. Но чего не сделаешь ради искусства… искусства мести!

Пусть смотрит и облизывается. Пусть истекает слюной. Пусть сдохнет от желания прикоснуться, зная, что ему это не светит. Никогда. Больше. Наверное…

Волосы я уложила в нарочито небрежные локоны – пусть видит, что я и без его капитанских советов могу выглядеть сногсшибательно. Макияж – боевой: выразительные стрелки, алые губы.

Как всегда, я опаздывала. Ну а что вы хотели? Совершенство требует времени. Влетела в приемную на седьмом этаже "БризТур" запыхавшаяся, но с гордо поднятой головой. Сумку картинно швырнула на свой стол, едва не смахнув идеально ровную стопку каких-то бумаг (ой, кажется, это его бумаги, ну и плевать!).

Дверь в кабинет Руслана была чуть приоткрыта. Он был там. Я это чувствовала. Кожей. Каждой клеточкой. Сердце предательски екнуло, но я тут же взяла себя в руки. Спокойно, Аня, спокойно. План "Игнор". Помним?

Я демонстративно громко вздохнула, уселась на стул и принялась показательно изучать свой маникюр, словно это было самое увлекательное занятие в мире. Краем глаза я все же уловила его силуэт за приоткрытой дверью. Сидит, работает, зараза. Даже не пошевелился. Ну ничего, это мы еще посмотрим, кто кого.

Не прошло и пяти минут, как дверь его кабинета распахнулась. Я внутренне напряглась, готовая к обороне, но продолжала сверлить взглядом свой стол. Боковым зрением я видела, как он приближается. Шаги у него были уверенные, как у хозяина положения. Ну еще бы, он же тут генеральный. Генеральный мудозвон!

И вот он возник передо мной, во всей своей красе: идеально отутюженный темно-серый костюм, белоснежная рубашка, безупречный галстук. И… букет. Огромный, просто неприличных размеров букет свежайших пионов. Тех самых, моих любимых. Аромат тут же заполнил всю приемную, сладкий, дурманящий.

Сердце снова заколотилось, как сумасшедшее.

Спокойно, Аня! Ты – кремень! Ты – скала! Ты – Королева Хаоса, которой плевать на всяких там Капитанов!

– Королева, – его голос, бархатный и низкий, тот самый, который еще недавно шептал мне на ухо всякие пошлости и нежности, сейчас прозвучал слишком спокойно, даже буднично. – Давай поговорим. Ты все еще обижаешься?

Обижаюсь? ОБИЖАЮСЬ?! Да я его на куски готова была порвать голыми руками!

Весь мой тщательно спланированный игнор, вся моя холодная решимость лопнули, как мыльный пузырь. Кровь ударила в голову, застилая глаза красной пеленой. Но я взяла себя в руки. Пока.

Я медленно подняла на него глаза.

– Нет, что ты, – растянула губы в самой милой, самой ангельской улыбке, на какую только была способна моя перекошенная физиономия, и протянула руки к букету. – Совсем не обижаюсь. Они прекрасны. – проворковала я, глядя на него снизу вверх своими самыми честными (ха!) глазами.

Я приняла цветы, демонстративно зарылась носом в нежные, прохладные бутоны, вдыхая их сладкий аромат.

Боже, как же они пахнут! И как же я его ненавижу!

Затем, все с той же обворожительной улыбкой, я вышла из-за стола и подошла к Руслану. Совсем близко. Так близко, что он не успел бы сбежать, даже если бы очень захотел. А он, судя по моему выражению лица, уже должен был хотеть.

– Я в гневе, – прошипела я, и моя милая улыбка мгновенно превратилась в хищный оскал.

Одним резким движением я замахнулась букетом, целясь заехать прямо по его самодовольной физиономии. Но Руслан, к моему глубочайшему сожалению, проявил чудеса ловкости. Он успел вовремя увернуться, и букет лишь слегка задел его по плечу. Цветы, кажется, этого не оценили – несколько нежных лепестков осыпались на безупречный пол приемной.

– Аня! – в его голосе прозвучало удивление, смешанное с… весельем? Он что, издевается?!

Руслан попятился, а в его серых глазах, которые я еще недавно находила такими пронзительными и глубокими, теперь плясали откровенные смешинки. Я наступала, чувствуя себя разъяренной фурией.

– Ты что думал, принесешь этот веник, и я сразу тебе на шею кинусь? – рычала я, снова замахиваясь букетом.

Он снова увернулся. А потом, этот гад, просто сорвался с места и бросился бежать! Натурально, как трусливый заяц! Из собственной приемной!

Я на секунду опешила от такой наглости, а потом во мне взыграл охотничий азарт.

Мы вылетели из приемной и понеслись по коридору седьмого этажа, мимо ошарашенных сотрудников, которые, кажется, забыли, как дышать. Их лица вытягивались, глаза округлялись, а челюсти стремились к полу. Ну да, не каждый день увидишь, как личная ассистентка гоняется за генеральным директором с букетом наперевес, обещая ему все кары небесные.

– Куда же ты?! – заорала я ему вслед. – Ты же так хотел поговорить! Ну давай, поговорим! Я тебе сейчас все объясню! Популярно! Этим вот веником! Отполирую твою наглую морду до блеска.

– Ань, ну хватит, это не смешно! – донеслось откуда-то из коридора. Его голос дрожал от едва сдерживаемого смеха.

– А, по-моему, очень смешно! – парировала я, пытаясь не отставать.

Точнее, он бежал, а я ковыляла за ним на своих шпильках, проклиная ту дурацкую идею, когда вообще решила, что каблуки – это красиво. У Руслана, сволочи такой, ноги оказались не только длиннющими, но и на удивление быстрыми. Не мешало бы их укоротить. Немного так. Желательно, под самый корень.

Я понимала, что на каблуках мне его не догнать. Черт с ними, с туфлями! Красота требует жертв, но моя месть требовала скорости. Резко затормозив у стены, я быстро, одним движением, скинула сначала одну лодочку, потом вторую. Босиком бежать было гораздо удобнее. И быстрее.

– Романов, стой, трус! – орала я, чувствуя, как адреналин ударяет в голову.

Он не останавливался, лишь хохотал, оглядываясь через плечо. Это бесило еще больше. Я уже запыхалась, сердце колотилось, как сумасшедшее, а ему хоть бы хны! Такой же бодрый, свежий, и еще смеется, гад! В какой-то момент я поняла, что просто так мне его не догнать. И тогда, в порыве ярости, я что есть силы швырнула в него букетом. И – о, чудо! – попала! Прямо по его широкой, мускулистой спине.

– Ай! – он картинно охнул, но бежать не перестал. Только рассмеялся еще громче.

Недолго думая, подобрала свой "снаряд" – цветы, конечно, немного помялись, но для повторного удара по слишком умной и красивой директорской голове еще годились. Или для украшения его могилы? Пока не решила!

Я уже почти догнала его у лестницы, когда он, издевательски помахав мне рукой, начал сбегать вниз. Ну нет, так просто ты от меня не отделаешься!

Семь этажей вниз, босиком, с букетом в руке. Зрелище, наверное, было еще то. Сотрудники на этажах, мимо которых мы проносились, как ураган, провожали нас ошалелыми взглядами. Кто-то даже пытался что-то сказать, но я их не слышала. У меня была цель. И эта цель сейчас удирала от меня по лестнице, сверкая пятками.

К первому этажу я уже выдохлась окончательно. Ноги гудели, легкие горели, в боку кололо. Голова кружилась.

Я остановилась, согнувшись пополам, упираясь руками в колени и пытаясь отдышаться.

Руслан стоял в нескольких метрах от меня, в холле первого этажа. Такой же бодрый и свежий, будто и не бежал вовсе. Скрестил руки на груди и с насмешкой смотрел на мои жалкие попытки не помереть от нехватки кислорода. Ждал. С выражением лица, которое можно было трактовать как "Ну, давай, удиви меня".

– По-го-ди… – прохрипела я, жадно хватая ртом воздух. – Дай… отдышаться…

– Выдохлась, Королева? – его голос сочился самодовольством. – Или еще побегаем? Я могу. У меня еще много сил.

Я выпрямилась, метнув в него яростный взгляд.

– Ах ты… – я сделала шаг к нему, снова замахиваясь букетом. – Ты… ты…

Я так зла, что не могу подобрать подходящих эпитетов!

– Я? – он вопросительно поднял бровь, и в его глазах снова заплясали эти чертовы смешинки. – Да, я слушаю, Королева. Какой я? Невероятно обаятельный? Чертовски сексуальный? Гений маскировки? Коварный? Двуличный? Хитрожопый? Мудаголик, кажется? Это слово мне особенно понравилось. Очень емкое. Не стесняйся, выкладывай все. Нам же нужно поговорить, помнишь?

– Ты… ты издеваешься?! – взвизгнула я. – И ты… ты еще смеешь смеяться?!

Я подошла к нему, тяжело дыша, и со всей дури шарахнула его букетом по плечу. Раз. Потом еще раз, уже по руке, которой он пытался прикрыться.

– Ты! – снова удар. – Врун! – еще один. – Козел!

Он не сопротивлялся, только морщился и пытался уворачиваться, но я была слишком зла и слишком близко.

– Ты хоть понимаешь, что ты наделал?! – я почти кричала, размахивая остатками букета. Пионы, бедные, уже потеряли большую часть своей былой красоты. – Ты играл со мной! Водил меня за нос!

– Аня, успокойся, дай мне объяснить! – Он попытался схватить меня за руки, но я отскочила.

– Объяснить?! Что ты мне можешь объяснить?! Как я… – и тут меня прорвало. Все, что копилось эти два дня, вся обида, вся злость, все разочарование – все это выплеснулось наружу одним мощным, неконтролируемым потоком.

Руслан слушал меня молча, его усмешка медленно сползла с лица. Теперь он смотрел на меня серьезно, внимательно. И в глубине его глаз я увидела… что-то похожее на сожаление? Или мне показалось?

– Аня, – начал он, когда я наконец замолчала, чтобы перевести дух, – я… Я не играл! Я испугался! Испугался, что потеряю тебя, если скажу правду сразу! Я знаю, что поступил как идиот, но…

– Идиот – это слишком мягко сказано! – Я снова шарахнула его букетом, на этот раз целясь в голову, но он перехватил мою руку.

Руслан вырвал у меня из рук несчастные цветы и отбросил их в сторону. А потом резко, одним движением, притянул меня к себе. Я уперлась руками ему в грудь, пытаясь оттолкнуть, но он был слишком сильным.

– Пусти! – я заколотила его кулачками по груди. – Ненавижу тебя!

– Знаю, – прошептал он, глядя мне прямо в глаза. В его взгляде было столько всего: и вина, и нежность, и какая-то отчаянная решимость. – Но я все равно тебя не отпущу.

И он поцеловал меня.

Насильно. Властно. Требовательно.

Я сначала упиралась, пыталась вырваться, даже укусила его за губу. Но он лишь на мгновение отстранился, провел языком по кровоточащей ранке, а потом снова впился в мои губы с новой силой. Одна его рука крепко держала меня за затылок, не давая отвернуться, пальцы зарылись в мои волосы. Другая обвила мою талию, прижимая так плотно, что я чувствовала каждый изгиб его тела, его учащенное сердцебиение. Он целовал меня так, будто хотел выпить из меня всю душу, всю злость, всю обиду. И, черт возьми, у него это почти получилось. Я сопротивлялась все слабее, мои удары становились вялыми, а потом… потом я сдалась. Обмякла в его руках и ответила на поцелуй. Ответила со всей страстью, со всем отчаянием, со всей той гремучей смесью ненависти и… да, чего уж там, невозможной, неправильной, но такой сильной любви, которая разрывала меня на части.

В тот самый момент, когда я окончательно потеряла связь с реальностью, растворяясь в этом поцелуе, где-то совсем рядом раздались… аплодисменты. Громкие, одобрительные, с легким присвистом. Мы резко отстранились друг от друга, тяжело дыша и растерянно глядя по сторонам.

В просторном холле бизнес-центра, у самого входа, стоял мужчина. Высоченный, плечистый, бородатый брутал, больше похожий на бандита или вышибалу из крутого клуба, чем на офисного работника. Одет он был в потертые джинсы, простую белую футболку, которая обтягивала его внушительные бицепсы, и белые кроссовки. Его руки, от кистей до самых плеч, были покрыты татуировками. Рядом с ним на полу стоял большой дорожный чемодан. Мужчина смотрел на нас с откровенным любопытством и плохо скрываемой усмешкой. Он явно видел весь наш "спектакль". Я смутилась до невозможности, чувствуя, как краска заливает щеки. Руслан, кажется, тоже был не в восторге от такого незваного зрителя.

– Мое уважение, девушка, – прогудел незнакомец своим низким, с хрипотцой голосом. – Этой мямле давно было пора наподдавать.

И он откровенно, громко расхохотался, ничуть не смущаясь ни моего ошарашенного вида, ни мрачного взгляда Руслана.

– Дава? – наконец выдавил Руслан, и в его голосе прозвучало столько удивления, будто перед ним материализовался как минимум призрак его прабабушки.

– Он самый, братишка!