Глава 37. Руслан

Ровно в девять часов вечера мы выгружаемся с парнями у мужской стипухи. Я, Дава и два его закадычных друга – Елизар и Елисей Минеевы. Среди своих – просто миньоны Зара и Леся. Мужики хорошие, но, как и Дава, замершие в развитии примерно лет в восемнадцать. Шуточки и приколы у них соответствующие.

– Не звонил своей Королеве? – пихает меня локтем по ребрам брат.

– Хочу сделать ей сюрприз, – бросаю, злобно желваками поигрывая.

– Ставлю сотку баксов на то, что ее здесь нет, – тянет ладонь братец.

– Забились, – бью по его руке своей.

Я с удовольствием расстанусь со своими деньгами, если он окажется прав. Но Королевы Хаоса уже почти три часа не было в сети. Где еще она может ошиваться так долго без телефона? Ох, если она сейчас реально сидит в этом развратном месте и таращится на мужиков – меня окончательно взорвет! Я редко бываю психованным. Вообще-то, уже много лет мне успешно удается контролировать свою жизнь. И до появления в моей жизни Ани я думал, что сломал эту систему и точно знаю, как держать себя и свои эмоции в узде. Ключевое здесь что? Правильно. Я – думал, что знаю. Черти бородатые!

Наша четверка занимает место в конце очереди на вход, состоящей сплошь из женщин. Пробегая по дамам глазами, подмечаю для себя: мужскому стриптизу все возрасты покорны. И эти “возрасты” уже начинают на нас подозрительно коситься. Кто-то нервно хихикает. Кто-то закатывает глаза. А кто-то даже умудряется откровенно заигрывать. Последние просто отчаянные, как по мне!

– Ну что, мужики, какой план? – задумчиво чешет затылок Елизар. – Как в это логово бабского разврата будем проникать?

– Нахрапом? – хмыкает Дава.

– Это как? – спрашивает Елисей.

– Дадим в репу охраннику.

– А у тебя есть идеи без перспективы залететь на пятнадцать суток? – качаю головой я.

– Может, надавить на мужскую солидарность? Мол, так и так, жена решила налево гульнуть, хочу застукать с поличным? – предлагает Елисей.

– Не вариант, – качает головой Дава. – Что за унижение, мужик?

– Как насчет черного входа?

– А кто-нибудь из вас в курсе, где он?

– Согласен, идея дерьмо.

Очередь движется с черепашьей скоростью. Я вполуха слушаю болтовню парней. Все время проверяю, не в сети ли Аня. И попутно прикидываю: какие еще у нас есть варианты прохода внутрь. Очевидно, что просто по доброте душевной этот громила в черной футболке нас не пропустит. Надо что-то нетривиальное. С фантазией.

Оглядываю вывеску. Мажу глазами по афише. Взгляд цепляется за приписку “новое”. Судя по всему в клубе сегодня премьера шоу-программы? Это неплохо.

Кручу в черепушке мысли, пытаясь зацепиться хоть за одну годную.

Так, и какова вероятность того, что это шоу исполняют новые ребята?

А что, мордовороты не знают новеньких в лицо?

Ничтожная, но все же…

Мы с Давой на эту роль не подойдем. У нас на роже написано, что мы бизнесмены. А от Давида еще и криминалом несет. Бросаю взгляд на миньонов. Оба высокие, спортивные, пластичные, на рожу смазливые. Вырядились в брюки и белые рубашки поло. Таким бы новые клюшки для гольфа в журналах глянцевых рекламировать. Что ж, вполне сойдут за клоунов, отставших от цирка. Кажется, это гениально!

Хватаю в руки телефон и бросаю парням:

– Погнали за мной, мужики, у меня есть идея! – Киваю и ныряю в толпу, нагло раздвигая страждущих поглазеть на мужиков женщин.

– Ты куда рванул, Ромео? – кричит мне вслед Дава. – Очередь же!

– Шевелитесь! – рявкаю и делаю вид, будто набираю на трубе номер, и тут же прикладываю ее к уху. В паре метров от охранника включаю в себе умершего актера и начинаю суетливо тараторить, ломанувшись в двери напролом:

– Да, да, мы уже у входа. Так долго? Да гребаные пробки! Понял-понял. Неустойка, все дела. Нет. Мы не отказываемся! Две минуты, и эти идиоты будут на сцене! Мы уже летим… – Дальше затыкаюсь. Меня, ожидаемо, останавливает мощная рука мордоворота из службы охраны. Парни тормозят у меня за спиной.

Я прикрываю динамик ладонью, кидая:

– Свои, парень. Пройти надо срочняком!

– Какие вы свои? Это женский клуб, мужикам прохода нет! – показывает себе за спину, на вывеску на тонированной стеклянной двери. – Давайте, чешите отсюда.

– Что? А, нет, дружище, ты не понял. Мы из ваших.

– Каких это наших?

– Вот, видишь этих двоих, – киваю на замерших за мной с глазами по два рубля Елизара и Елисея. – Новые звезды вашего «балета». Премьера у этих идиотов сегодня, а они умудрились проспать! – слышу сдавленный “хрюк” Давы, который на грани того, чтобы заржать. – Я пиар-директор этих парней. Ну, а это… – смотрю на брата.

– Кхм, телохранитель. А то вдруг такую красоту подрежут! – выстреливает Давид.

Я качаю головой.

Балбес!

– Войди в положение, друг, – говорю охраннику. – У парней выступление через десять минут, а они еще не загримированы. Начальство будет в бешенстве. Всем перепадает. А так и нам меньше геморроя, и тебе проблемы ни к чему. Верно? – достаю из портмоне крупную купюру, протягивая ее свернутой в ладони для рукопожатия.

Мужик оглядывает нас подозрительным взглядом. Пару долгих секунд мешкает. Когда мне уже кажется, что прокатило, этот неандерталец в черной футболке тянется к рации и с кем-то связывается, бросая:

– Санек, узнай, у нас так от “труппы” не отваливалось пары артистов сегодня?

Я мысленно выругиваюсь. Все, звездец! Уже прихожу к смирению, что, походу, придется по методу Давы: в рожу и бежать. Но неожиданно в рации охранника раздается шипение, и мужской голос сообщает:

– Да. Как раз двух не досчитались. Они у тебя?

Мы с Давой переглядываемся. Да ладно, мать твою?

Наши “отпавшие от труппы” выдают в голосину:

– Э-э, че за на хер!

Мы с Давой с двух сторон пихаем их локтями, чтобы заткнулись и не ломали спектакль. За спиной слышится возбужденный женский галдеж. Еще бы, не каждый день легенду увидишь одетым, да еще и нос к носу!

– Да, у меня. Пропускать?

– Пропускай. Пусть быстрее несут сюда свои задницы! Их выступление через пять минут!

Елизар с Елисеем недовольно бухтят:

– Да идите вы в з…

– Заходите, – отступает от двери парень из службы охраны.

Мешкать времени нет. Пока нас не поймали, мы с Давой подхватываем миньонов под руки и буквально насильно затягиваем в клубешник. Напоследок я пихаю громиле купюру с изображением Хабаровска, бросая:

– С тобой приятно иметь дело, парень! – хлопаю его по плечу и догоняю парней.

Леся и Зара, затормозив в фойе, смотрят на меня с претензией.

Я вскидываю руки, собираясь бросить что-то типа: “Ну, прокатило же?”. Но не успеваю и рта раскрыть. На нас ураганом налетает какая-то бойкая девушка с планшетом в руке, кидая:

– Вы двое – за мной! Гримеры уже психуют, а костюмеры нервничают. До начала выступления четыре минуты, а нам вас еще бронзатором обмазать надо. А вы, – проходит по нам с Давой уничижительным взглядом дамочка, – можете подождать их в зале. Коктейли для своих за счет заведения.

Мы с Давой переглядываемся. Тот откровенно ржет. Я посмеиваюсь. Мне вроде как неудобно, идея-то была моя! Миньоны бледнеют, но, как утятки за мамой, топают за выписывающей восьмерки задницей девушки с планшетом, обещая нам напоследок:

– За нами не заржавеет.

– Мы еще отыграемся.

– Давайте, сделайте там красиво, пацаны! – ржет Дава.

В ответ нам взлетают два средних пальца.

Парней уводят в мужскую пыточную – к гримеру. Давид рвет когти в сторону лестницы, ведущей в основной зал, где жутко долбит музыка. Пересчитывайя ногами ступеньки, потирая руки, говорит мне:

– Я планирую напасть на бесплатный бар, ты со мной?

– Я искать Королеву. И это как раз ты идешь вместе со мной, балбес! – хватаю его за шкирку, разворачивая в сторону столиков. – Мы сюда с миссией пришли, а не наклюкаться. У нас всего полтора часа, пока миньоны своими прелестями на публике трясут.

– Никуда твоя Королева не денется, – ворчит Дава. – Давай хоть по одному бокальчику виски пропустим?

– Пропустим. Мимо. Смотрит в оба! – командую, перекрикивая рев музыки. “Главное не на сцену” – договариваю про себя. Потому что там пятеро парней трясут голыми задницами. И зрелище это, надо сказать, малоприятное, когда ты здоровый мужик традиционной ориентации. Неловко становится в два счета.

Давид явно считает также. С недовольным лицом выдает мне что-то неласковое и послушно берется прочесывать вместе со мной зал клуба. Мы осматриваем каждый столик и темный угол. Шарим по толпе, выхватывая на себе любопытные женские взгляды. Я даже хватаюсь за трубу, набирая Королеве в надежде поймать ее по звонку телефона.

Тщетно. Что неудивительно, ибо рев женской толпы, когда танцоры поворачиваются к ним причиндалами, едва прикрытыми какими-то тряпками, даже рев сирены не перекроет! За пределами этого здания может происходить даже апокалипсис, ни одна из зрительниц с места не сдвинется, пока не рассмотрит все в деталях.

– Боже, неужели у нас в стране столько неудовлетворенных баб? – выдает Дава.

– То, что они пялятся на мужские рельефы не значит, что у них нет секса, – замечаю я.

– Это место плохо на тебя влияет. Пойдем выпьем?

– Не отвлекайся! – бросаю я.

Сидячие места заканчиваются. Результат неутешительный – Ани здесь нет. Остается только танцпол. И женщин там столько, что любой восточный шейх бы позавидовал. На любой вкус и цвет: от рыжих до фиолетовых. На любой возраст: от первого курса до пенсии. И мне страшно не хочется верить, что моя Королева оказалась в самом эпицентре этого голого разврата. Однако, выбор у нас небольшой. Надеюсь, нас не разорвут на сувениры…

Мы с братом спускаемся, ныряя в самое столпотворение. Нас обоих буквально выносит от резко бьющих в нос десятков ароматов женских духов. Уже через пару минут начинает адски болеть голова. Но и это оказывается не самое большое испытание. Весь пиздец начинается, когда в зал пушками нагоняют дым и запускают золотые стробоскопы. Из динамиков начинают хреначить басы. А бабы переходят на ультразвук, визжа от восторга, когда на сцену вываливает новая группа танцоров.

Замираем в центре всего этого хаоса и приглядываемся, различая сквозь дым две знакомые фигуры в черных кожаных трусах и боевой раскраске на щетинистых мордах. На голове черные шляпы, на шее галстуки. Шестеро парней начинают синхронно, выписывая бедрами восьмерки, щелкая пальцами. Танец миньонов больше похож на предсмертные судороги. Они, бедные, сильно стараются, но пластики и грациозности в этих двоих – гордый ноль. Музыкальный слух – отсутствует. Держатся на одних морально-волевых, бедолаги.

Мы с Давой до последнего сдерживаемся, проявляя “мужскую солидарность”. Но, когда у танцоров в руках оказываются трости, и Елизар заезжает со всей дури Елисею в лоб этой палкой, пытаясь ее крутануть в воздухе, нас прорывает. Мы начинаем ржать как кони. И наш басистый хохот, кажется, слышно даже за пределами клуба…