Часть 2 · Великая и Ужасная

Две недели назад

Яркое голубое небо, белые пушистые облака, слепящее солнце — все это должно бы радовать, но настроение не очень. Невкусный бутерброд с колбасой так и останется «собачьей радостью», даже если его и запиваешь сладким соком. Облокотившись на парапет узкой террасы, прилегающей к столовой, я мечтала о хорошей мясной котлете. К сожалению, небольшой стипендии периодически не хватает. А при нынешней повышенной физической и умственной нагрузке есть хочется всегда, даже во сне.

У террасы раскинулся великолепный зеленый газон. Хороший газон, многофункциональный, высокотехнологичный, с поливом и подогревом — особая гордость зампотыла. Расписание полива все знают как «Отче наш» и потому сейчас на газоне спокойненько отдыхают курсанты с разных курсов и корпусов нашей Великой и Ужасной Военно-космической академии — сидят, лежат, а некоторые в наглую дрыхнут.

Великой академию считают преподаватели и обыватели, а курсанты между собой называют ужасной. Академия готовит (давным-давно говорили «кует») кадры для большинства военных ведомств Земной Федерации. Благодаря огромным людским и техническим ресурсам выпускает отличных специалистов в различных областях. Все, что хоть какое-то отношение имеет к космосу, решается, курируется, управляется и прочая выпускниками нашей академии. И хоть подобных заведений существуют десятки, а может и сотни, но именно наши бывшие курсанты занимают самые престижные и высокие посты на Земле и ее колониях. Так что и мне, если повезет, удастся занять хорошее местечко.

Проглотив последний кусочек, я с сожалением обернулась: может потратиться еще и купить второй бутерброд? Столовая бурлит с утра до ночи. Академия военного типа, большинство курсантов мужчины, а они любят много и вкусно поесть, особенно с учетом высоких физических нагрузок. Девушек мало — слишком престижное заведение с запредельно высоким порогом для поступления. Набирают лучших из лучших, фактически потомственных военных. Поэтому чаще всего прекрасная половина Военно-космической академии отсвечивает синими нашивками координаторов на серой форме.

Некоторые «деятели» презрительно дразнят нас секретаршами и секретутками, хотя у координаторов самые различные специализации: специалисты по информационным технологиям, которых ласково и исторически называют айтишниками, программистами, сисадминами в зависимости от нюансов подготовки или деятельности; аналитиков, политологов, хозяйственников, фельдъегерей. Пока до заносчивых «боевиков» из звездного десанта дойдет, что благодаря полномочиям, ответственности и уровню доступа самого рядового адъютанта, не говоря уже о полноценном статусном координаторе, наш брат, вернее, сестра гораздо быстрее прет вверх по службе с наименьшими потерями — все, как говорится, полковнику никто не пишет, а звезды не прощают ошибок. Поэтому мы, счастливые обладательницы синих нашивок, заслуженно задираем нос перед другими корпусами.

Мне не надо заглядывать в личный коммуникатор на руке, я и так до последней циферки после запятой знаю баланс своего счета. И сейчас во мне идет борьба желудка с жад… рациональностью. Нет, прагматизм победил! Грустно вздохнув, я сверилась с часами и, убедившись, что перед следующим занятием еще есть немного времени, перепрыгнула парапет и пританцовывающей походкой направилась искать тенек под деревом.

Завалившись на спину, как и многие вокруг, я качала ногой и размышляла над сложной дилеммой. До получения диплома и распределения осталось всего три месяца. Это время родная академия будет меня кормить три раза в день согласно стандарту по рациону для моего пола, корпуса и специализации. Белки, жиры, углеводы, рост, вес, мышечная масса, индекс массы тела и много чего еще — все учтено до миллиметра и миллиграмма.

Военные — люди дисциплинированные и живут по четко установленному регламенту. И не важно, что ты, по выверту судьбы, более прожорливый или с бешеным обменом веществ. Для удовлетворения повышенных нужд есть еще и стипендия. Великая и Ужасная тебя, к тому же, одевает, обувает, обеспечивает койко-местом и крышей над головой, не говоря уже о прочих преимуществах казенной жизни. Казалось бы, живи и радуйся!

И я бы радовалась и не думала о насущных проблемах, если бы не была сиротой!

Как отличнику учебной подготовки мне положена повышенная стипендия, но я всегда старалась отложить ее на «черный день». К сожалению, периодически, в течение четырех лет обучения, мне приходилось засовывать в «копилочку» лапку. Оказывается, девушке требуется намного больше, чем полагается по табелю положенности курсанту академии. Как сироте Федерация обязана выделить мне небольшую жилплощадь по месту распределения, но пока суть да дело, нужны деньги. Чтобы прилично выглядеть на новом месте службы, на пропитание, проезд. Да мало ли непредвиденных расходов, о которых я пока не имею ни малейшего понятия?

Я села по-турецки и еще раз просмотрела список вакансий для распределения на коммуникаторе. Что выбрать? Мучилась от неуверенности: вот откликнусь на интересное предложение, а вдруг позже придет более выгодное, или не угадаю с выбором имеющихся в наличии. Сплошные сомнения и надежда на везение и чудо, ведь оно иногда случается.

Да, отличница! Да, с высоким рейтингом среди синих курсантов, но, увы, я сирота с закрытым доступом к прошлому, что может отвратить от меня отдельные ведомства или конкретных начальников. Некоторые не любят секретов, точнее, категорически не переносят. Им легче найти «секретаршу» попроще, чем взять на службу на кота в мешке.

Краем глаза заметила целующуюся парочку, по нашивкам — выпускники боевого корпуса. Такие счастливые! Видимо, получили единое направление — семейным парам идут навстречу. Я улыбнулась чужому счастью, но тут же поймала заинтересованный горячий взгляд одного из десантников. Лежит аки сытый лев, положив руки под голову, жует травинку, вальяжно помахивая ногой, как я недавно, и наверняка строит на меня «ночные» планы.

Я фыркнула и отвернулась. За четыре года в академии среди сплошного и вечно голодного во всех смыслах тестостерона быстро привыкаешь игнорировать и ставить подобных на место. Мои природные стеснительность и робость вместе с привитым к мужскому полу послушанием и смирением еще в интернате, если не погибли смертью храбрых в боях за свободу, еду и личное пространство, то спрятались и носа не высовывают.

Этот «лева» неожиданно всколыхнул тщательно запрятанные в дальние уголки памяти воспоминания. Электус — так называлась небольшая колония людей, проживавших на одной из станций, юридически принадлежавшей Земной Федерации. А по факту — банальная секта, долгие годы скрывавшаяся от всезнающих СМИ и официальных лиц. Хотя, нет, банальной ее уж точно не назовешь.

Электус, или избранная, назвал колонию основатель — Фридрих Дан, будущий отец и господин. Со своими сыновьями и несколькими приспешниками этот спятивший ученый, потерявший жену-однолюбку, занялся созданием новой, улучшенной расы «на основе» землян. Нового общества, где каждому мужчине полагается прекрасная избранница, которая будет любить, уважать, боготворить лишь его одного.

Много лет основатели колонии рыскали по федерации, собирая сведения о людях с редкой особенностью, фактически наследственной аномалией, называемых в народе однолюбами. Затем из таких семей иногда уговорами и враньем о прекрасном будущем, а чаще всего попросту похищали хорошеньких здоровых девочек, обещавших вырасти красавицами. Будущие избранницы должны быть безупречными!

За сорок лет существования колонии феномен однолюбов усилили путем селекции, правда он передавался детям обоих полов, но результат превзошел все ожидания Фридриха Дана. Более того, будущих избранниц «правильно» воспитывали с пеленок. В результате получались послушные, услужливые искусницы, которые, обретя «любимого», обязаны были всеми доступными способами украшать его жизнь. Моя мама была из второго поколения избранниц, уже «усиленным» однолюбом, а моим отцом стал сын самого Фридриха Дана, Михаил, его самый суровый последователь, тоже носитель аномалии. Наследственность, доставшаяся мне, до сих пор пугает до чертиков.

Михаила Дана я называла не иначе как папа. Ведь отцом мы звали исключительно Фридриха Дана. Моего деда, язык не поворачивается его так называть, почитали как бога. Мало того, многие верили, что вне станции нет другой жизни. Что мы, женщины Электуса, — избранные. Мы должны спасти мир от скверны одиночества и бездушия, поэтому должны нести добро, кротость и красоту. А мужчины Электуса — защитники; за нас, таких совершенных, они костьми лягут и сделают все!

Каждый день на ежевечерней службе отец вещал: «Семья — это святое!» И мы верили всей душой! Верили, когда нас лупили за детское непослушание, за непочтительный ответ мальчишке-грубияну, за то, что у пятилетней малышки не получались идеальные листики-цветочки на торте. Я верила, хоть и судорожно глотала слезы, когда папа бил маму из-за неудачного дня или плохого настроения. Мою робкую, красивую и добрую маму, которая любила его, несмотря ни на что. Верила, когда сама лежала в медблоке, когда заживала моя исполосованная кнутом спина — однажды я не сдержалась и бросилась под удар вместо мамы, которая была не в силах сопротивляться. Я не была кроткой, как бы в меня не вбивали сие.

Потом случилось чудо, первое в моей жизни. И я до сих пор считаю чудом, что нас «нашли и спасли»! Не представляю, как бы сложилась моя жизнь дальше, если бы в один прекрасный день станцию не заполонили люди в черном, не согнали всех жителей на самую большую площадку и не объявили, что мы — свободны. Та незабываемая, эпохальная речь закончилась паникой и слезами — многие просто не знали, что такое свобода.

А мне, двенадцатилетней девчонке, душа которой горела от боли и плакала от одиночества, в тот момент было все равно. За месяц до «освобождения» папа убил маму и сам ушел вслед за ней. Тогда я поняла, что любовь бывает разная: прекрасная и жестокая, как мама и папа, одна — свет, готовая отдать всю себя, а другой — мрак, поглощающий все подряд. И все равно они не могли жить друг без друга. Увы, усиленный синдром однолюба, как его позже назвали ученые, которым пришлось заниматься жителями Электуса и последствиями селекции, обнаружили страшный факт: избранники, однажды полюбив, быстро умирают, потеряв пару.

Я помню, что творилось после освобождения: семьи отпустили, а сиротам искали родных по ДНК. За время поисков и адаптации большинство девушек и женщин как-то незаметно «рассосалось». Чуть позже выяснилось, что многие стали избранницами мужчин с высоким положением в обществе. Дело по Электусу быстро замяли, засекретив все данные. Мужья бывших сектанток-колонисток постарались, чтобы их статусные имена не полоскали СМИ. Собственно, правильно сделали.

Не знаю, что бы стало со мной, если бы по генетическому коду не нашли моего родственника — пожилого генерала в отставке. Слишком старый, чтобы взять на себя полноценную заботу о внучатой племяннице, но достаточно благородный, чтобы позаботиться о моем будущем. Так, именно благодаря ему, в двенадцать лет я попала в кадетскую школу-интернат. Там жили и учились сироты военных, дети героев, которые отдали жизнь за Земную Федерацию и по тем или иным причинам не попали в приемную семью или под опеку родственников.

Я, девочка, которую с рождения учили раболепствовать перед мужским полом, прививали кротость кнутом, прекрасная хозяйка, обученная хранить семейный очаг, но толком ничего не знающая о мире за пределами Электуса, оказалась в другой социальной среде. Стала кадетом! С первых дней открывала для себя новый и непонятный мир, где пришлось отвоевывать честь, достоинство и жизненное пространство, стоять за каждую мелочь, каждый сантиметр, каждое «хочу». Без корней, связей, избегая привязанностей.

Мне не удалось обрести подруг или друзей — ежик снаружи, птичка внутри. Единственные, к кому я тянулась, — интернатские воспитатели для малышей или, по-моему, нянечки. Милые и душевные женщины, похожие на колонисток, «избранных». Вот с ними я и подвизалась в редкие, свободные от занятий часы. Ведь мне пришлось учить втрое больше, чем остальным воспитанникам, — на станции я непозволительно отстала от земной учебной программы.

Даже фамилия Пташко досталась мне от родственника. От мамы — застенчивость, которую поначалу постоянно приходилось преодолевать и красивая внешность, которой я, увы, не умею пользоваться. А от папы, надеюсь, — ничего!

В восемнадцать я «выпустилась» из интерната и по протекции того же родственника поступила в Военно-космическую академию как «военная сирота» с льготами, стипендией и полным довольствием. Спустя четыре года поняла, насколько правильным и взвешенным было решение пожилого генерала.

Обычный детдом, куда бы меня направили без покровителя, «выплюнул» бы совершеннолетнюю сироту — и все, поминай как звали. Приемная семья тоже «на любителя». Что бы мне светило дальше? Гарантированно: тяжелая работа, чтобы обеспечить себя и выплачивать кредит на обучение, закуток от государства, да туманное будущее. Зато «военный» интернат, с дисциплиной и регламентом, в сжатые сроки сделал из меня человека. Оказывается, все мужики — козлы, а не боги! Надо бороться, а не страдать по утраченному и родителям. И так далее.

Главное, поступила в академию — святая святых, обеспечившую всем необходимым, открывшую двери в благополучное будущее. Более того, в перспективе поможет завести полезные связи и, возможно, удачно выйти замуж. Военные ценят верных жен, как никто другой. Во всяком случае, генерал советовал пошире раскрывать глаза и найти «того самого», а не дичиться и не сторониться парней-курсантов.

Но внутренний страх мешал, не давал расслабиться. Ошибиться в выборе и умереть от безответной любви — нет и еще раз нет! Поэтому все мои мечты вращались вокруг карьеры. Вот если бы найти достойное место службы — тепленькое, комфортное, с личным кабинетиком. У меня по делопроизводству самый высокий рейтинг. Я квалифицированный и ответственный до неприличия координатор. Но все заявки поступают пока с затрапезных колоний и станций. А я там уже была. Соглашусь — и только чудом выберусь из тех дыр в приличные места. Хочется чего-то… выгодного! Эх, как же хочется классное место и... денег. И побольше, побольше.

Коммуникатор пискнул, приняв сообщение. Пока читала, глаза чуть на лоб не вылезли. Меня вызвали пройти рабочий тест. Странно, ни о чем подобном не предупреждали, я даже с расписанием сверилась. Моя группа должна идти на занятный предмет «Коммуникативные навыки координатора». Но я же военный, куда послали, туда и следуй, поэтому поднялась и бодрым шагом направилась в главный учебный корпус.

В указанной аудитории, к своему удивлению, встретила штабмастера из «белых», это высокое звание у военных психологов. Причем не в форме нашей академии. Кто-то из спецов…

— Курсант Эрика Пташко для тестирования явилась! — отрапортовала я, вытягиваясь в струнку.

Мужчина средних лет и роста, весь такой неприметный и невыразительный, скользнул по мне цепким, изучающим, серым взглядом. Более того, заглянул в планшет и вернул мне внимание. Затем, едва заметно кивнув, неожиданно благожелательно произнес, протягивая стандартный аудиторный планшет для сдачи зачетов:

— Курсант Пташко, залогинетесь, далее вы пройдете тест. Вам не нужно глубоко вникать в смысл, раздумывать, опасаться неверных ответов. Отвечать надо быстро и что первое в голову придет.

Я протянула руку за девайсом, но не выдержала неизвестности:

— Можно задать вопрос?

Мужчина хмыкнул, качнул головой и пояснил сразу:

— Так нужно. Для психологических исследований.

Натянуто улыбнувшись, коротко кивнула и прошла в аудиторию. Стоило увидеть десятка два девушек, я успокоилась. Хотя… Что-то все мы похожи? Все исключительно шатенки. В академии много и блондинок, и брюнеток, и рыжих достаточно. Странно.

Присев на свободное место у окна, я активировала планшет и решительно приступила, но, увидев количество вопросов, изумилась:

— Сколько-сколько? Триста восемь…

Мне в спину недовольно зашипели. Дальше я уже про себя сначала возмущалась, а потом откровенно ерничала. Вопросики были чудные, если сказать мягко. Под конец я уже не сдерживала иронии, мысленно ведя диалог с неведомым собеседником:

— Часто ли вы любуетесь звездным небом?

Хмыкнув, я быстро напечатала:

— Нет, больше собой предпочитаю.

— В каких случаях загадываете самые заветные желания?

Я строчила с ухмылкой:

— Когда преподаватель на экзамен опаздывает!

— Кем бы вы предпочли быть: кроликом или волком?

Вспомнив свой перекус — бутерброд как из туалетной бумаги, ответила:

— Крокодилом, ему все равно чье мясо жевать, он любое любит.

— Что вы предпочтете в свободное время: сходить в развлекательный клуб или заняться спортом?

Да кого они спрашивают, курсанты всегда мечтают лишь о самом элементарном виде отдыха:

— Выспаться.

— Что бы вы бы предпочли: быть красивой, но бедной или богатой, но страшной.

Вот прямо актуальный вопрос! Поэтому тыкала по буквам раздраженно:

— Очаровательно состоятельной!

— Будь у вас возможность, к какой суперзвезде вы бы проникли в апартаменты ночью, чтобы рассказать о своих тайных чувствах?

Хихикнув, вспомнила о причине недавнего расстройства половины мужского состава академии:

— К суслику Васе. Дать ему по морде за вранье!

Этот Вася недавно предсказал победу нашей сборной по футболу в супергалактическом первенстве.

— Вы чувствуете себя плохо, если у вас грязные волосы, или когда нет маникюра?

Какой маникюр? Я не знаю, что это в принципе. Когда нет денег на счету не до дамских выкрутасов. Поэтому ответила:

— С грязной головой ходить не пробовала, это не по Уставу, а маникюр табелем положенности не предусмотрен.

— Представьте, что вы открываете незнакомую дверь, а там гора тортиков и коробки с новыми нарядами. Что вас больше порадует?

Вот лезвием по сердцу! Я бы любому подарку обрадовалась. Мне их дарили раз в год.

— Розовый слоник.

В него проще поверить.

— Какой цвет предпочитаете: синий или красный?

До чего бесят глупые вопросы!

— Зеленый больше подходит к моему цвету кожи.

Особенно после теста на выносливость!

— Верите ли вы в предназначенные пары?

На этом вопросе я немного застопорилась. Это они про напарника на заданиях что ли? Тогда проявлю лояльность к руководству:

— Конечно.

Как куратор назначит, так и будет.

— Что для вас настоящий мужчина?

Думая над ответом, я смотрела в окно, а там те самые настоящие мужчины усердно охаживали друг друга не то на спортивной, не то на боевой подготовке. Хмыкнув, я ответила:

— Мой ласковый и нежный Зверь!

— Если вам надо направо, а ваш спутник зовет налево, куда пойдете?

Я кривовато улыбнулось:

— Конечно, налево — там всегда интереснее.

— Во что вы верите больше всего?

На последний вопрос я честно ответила:

— В деньги, они спасут мир.

Меня бы точно спасли, будь их побольше на моем счету. А еще куча приличных отзывчивых родственников, много мяса сегодня на ужин, большой латте со сливками (один раз только на юбилей академии пила) с кусочком тортика, воздушного, тающего во рту. Разве мне много надо?

Завершив тест, я покинула аудиторию, отдав на выходе планшет, и направилась на ужин. А то от мыслей о сладостях живот призывно заурчал.

* * *

В этом блоке главного здания академии мне ни разу за четыре года бывать не приходилось. Вот и нервничала, сидя в коридоре у ничем не примечательной двери в ожидании неизвестно чего. Все потому, что утром на коммуникатор поступило сообщение: «Курсант Эрика Пташко тест прошла успешно». Новость вызвала полный ступор, я даже споткнулась на лестнице и чуть не расквасила нос, но успела отжаться от ступенек. А когда ошарашенным взглядом добралась до следующей информации, пытаясь вспомнить дурацкие ответы на не менее идиотские вопросы, зависла…

Оказалось, благодаря нетрадиционному подходу к тестированию, — придури, наглости и иронии — может получиться что-то интересное. И, возможно, даже стоящее и равно выгодное. В результате меня пригласили на собеседование! К кому — ни слова, но неизвестность, или секретность, только разожгла фантазию. Меркантильность едва не билась в приступе счастья, уже обдумывая брачный контракт с доходным местечком где-нибудь в высшем командном ведомстве, рождая страстные томления в области желудка, который возомнил, что его обязательно завалят щедрыми плюшками, желательно мясными, приправленными латте со сливками, клубникой в шоколаде и — о, боже мой! — редким по нынешним временам изыском — настоящим цейлонским чаем, вручную собранным с кусочка суши, оставшегося от некогда большого острова.

В общем, на таинственное собеседование я собиралась тщательно. Надела свежий комплект серой формы, всегда имеющийся в запасе «на всякий случай», щелкнула пальцами по синим нашивкам, стряхнув невидимую пыль. Волшебные нашивочки обязательно принесут мне удачу! Тщательно заплела длинные волосы во французскую косу, проверила нет ли следов липкой яичницы (была на завтрак) на белоснежных зубах и, облизнув пересохшие в предвкушении губы, рванула на собеседование.

Из мечтательно-задумчивого состояния меня вырвал насмешливый баритон:

— Курсант Пташка?

В приоткрытую дверь выглядывал адъютант, исковеркавший мою фамилию. Я встала и холодно поправила нахала:

— Курсант Эрика Пташко!

Молодой мужчина приятной наружности, вполне осознающий свою привлекательность, смотрел на меня с едва заметной улыбкой. Достали уже вот такие альфа-самцы, которые считают, что им все позволено: отпускать двусмысленные шуточки, коверкать фамилии, приставать и лапать.

Наверняка прочитав мои мысли, адъютант стер улыбку и уже по-военному четко пригласил, отступая в сторону:

— Проходите, вас ждут.

Я невольно вытерла вспотевшие от волнения ладони о брюки, прошла сначала в приемную, и оттуда — в просторную светлую комнату, квадратную и практически пустую. Из-за яркого солнца, щедро бьющего в окно, мне не удалось хорошо разглядеть мужчину, расположившегося за столом спиной к окну. Вытягиваясь в струнку, я выпалила:

— Курсант Эрика Пташко по вашему приказанию прибыла!

И пока докладывала, различила полковничьи нашивки, широкоскулое бледное лицо в обрамлении черных с проседью коротких волос, а сфокусировав взгляд, оценила крепкую поджарую фигуру.

Незнакомец продолжал молча смотреть на меня, заставляя нервничать сильнее, а еще — совершенно глупо краснеть под размытым, но вполне ощутимым испытующим взглядом и чувствовать себя мышью перед голодной змеей. Ма-аленькой, жалкой мышкой перед огромным зубастым змеем.

Наконец, мужчина встал, вышел из ореола света, позволив себя рассмотреть. Моему удивлению не было предела: полковник-«змей» оказался в форме Агентства безопасности наследия Земли — сокращено АБНЗ. Очень закрытого силового ведомства, которое косвенно, а порой и прямо влияло на события, происходившие в политическом пространстве Третьей галактической. Лично я о работе на АБНЗ даже не думала — слишком сложно и огромная ответственность. Мне бы что попроще и «потеплее».

— Полковник Димас Гонг! — представился мужчина, остановившись в шаге от меня.

Наверняка специально встал так близко, чтобы давить на меня ростом и статусом. У него с психологическим воздействием все в порядке. У меня, как выяснилось, с устойчивостью тоже ничего — сумела выдержать тяжелый, ледяной, почти нечеловечески безразличный, мутно-зеленый взгляд. Сразу сконцентрировалась на точке между его черными бровями вразлет и размышляла: слишком бледный — кабинетный, наверное.

— Я ознакомился с результатами вашего тестирования и хочу сказать, вы идеальный кандидат для нас, — неторопливо, словно наслаждаясь произведенным на меня эффектом, сообщил полковник.

Я струхнула основательно и хрипло обратилась:

— Разрешите прояснить ситуацию, полковник?

— Да, курсант, мы с вами как раз для беседы встретились, — великодушно разрешил он, даже едва заметно улыбнулся.

Улыбка смягчила суровое лицо Димаса Гонга — почти симпатичный мужчина. Меня немного отпустило, голос звучал привычно:

— Должна вам признаться, что, отвечая на вопросы, часто шутила и ерничала. Куратор, проводивший тестирование, предупредил не раздумывать, а писать, что в голову взбредет. Поэтому результаты моего теста…

Гонг поднял руку, и я впервые за годы военной жизни дрогнула, словно испугалась, что «змей» нападет. Дикая, странная-престранная реакция! Ведь от отца в детстве на орехи получала, на тренировках и в интернате, и в академии частенько доставалось, в банальных драках со сверстниками и с сослуживцами, но никогда мое нутро так не реагировало, как на этого незнакомца. Обычный человеческий жест…

Я рефлексировала, а полковник между тем спокойно объяснял:

— Эрика, тестирование прошло, как запланировано. Именно на простейшие психоэмоциональные ответы оно и был рассчитано. В вашем случае совпадение с объектом — сто процентов. Как по внешним данным, так и внутренним. Присядьте, у нас есть еще несколько вопросов.

Гонг обошел стол, и мы одновременно сели друг напротив друга: я — на краешке, а он — комфортно откинувшись на спинку, снова скрывая лицо в ослепляющем солнечном свете. Зато я теперь как на ладони, нет, под лупой.

— АБНЗ готово предложить вам работу, курсант Пташко! — ошеломил Гонг.

— Я не…

— Задание будет единовременным. В случае, если вы успешно справитесь с задачей, мы поспособствуем вам в прохождении дальнейшей службы. К примеру, в Министерстве военной промышленности. Здесь, на Земле. Более того, в должности первого координатора второго замминистра.

Мягкие пухлые губы Димаса Гонга дрогнули, когда он увидел мой невыразимый восторг. Еще бы, такое предложение! Я даже слюну сглотнула. Это же как… разом перемахнуть лет двадцать тяжелой службы от зари до заката или найти еще одного «золотого» родственника, который не прочь облагодетельствовать кровиночку-сиротинушку. И волшебным пинком, задействовав всех имеющихся должников и друзей, пропихнет тебя без очереди в рай. На место первого координатора второго замминистра. Потому что первые замминистры и их начальники, как правило, быстро меняются, а вот вторые, практически серые кардиналы, — бессменные хозяева своих высокопоставленных должностей и кабинетов.

Хочу-у-у!

Я облизала враз пересохшие губы, вновь сглотнула вязкую слюну — настолько жаждала денег и солидный кабинет с цветочками на широких подоконниках, кофейным автоматом, уважения и респектабельности — и просипела:

— В чем состоит мое задание?

— Сначала мне необходимо получить от вас принципиальное согласие. Затем вы подпишите договор о неразглашении, потом мы обсудим детали вашего задания.

— Осталось три месяца учебы, я не уверена, что…

Гонг подобрался, уловив в моем голосе расстройство и догадавшись, что крючок я заглотила.

— Эрика, с академией мы все решим. Выполнение поставленной нами задачи зачтут вам за дипломный проект. Более того, наше… хм-м… мероприятие назначено через неделю, продлится тоже неделю, и вы раньше всех получите свой заветный и, конечно же, заслуженный диплом вместе с должностью личного координатора второго замминистра.

В моей душе прагматичная и осторожная «Я» билась в истерике. С одной стороны, подобное сказочное предложение можно получить раз в жизни, если звезды нечаянно совпадут. С другой — плата за чудеса бывает непомерно высокой. Но сотрудничество с АНБЗ… С легендарным агентством, о котором ходят самые противоречивые слухи. Они стояли на защите интересов Земли еще у истоков Первой галактической коалиции, ловили настоящих монстров, губивших людей. Они безымянные герои. Те, кто во мраке ночи защищают нас от агрессивных иномирцев, террористов, расширяют наши территории. Призраки. Именно АБНЗ вскрыло сектантский гнойник Электуса… Этот поступок сыграл в их пользу.

— Я согласна!

— Тогда подпишите, и мы продолжим, — улыбнулся Димас Гонг, пододвинув мне специальный планшет для подобных процедур. Программа считает все мои данные: рисунок кожи, водно-электролитный состав пота и еще сотню параметров, которые подтвердят подлинность подписи.

Я открыла первую страничку и начала вдумчиво читать. Подкупал тот факт, что полковник одобрительно кивнул, не сказав ни слова, и ждал целый час, пока я внимательно читала каждый пункт на десяти страницах.

— Вы учли даже возможность утвердительно икнуть на поставленный вопрос. О том, что можно положением тела намекнуть направление места проведения операции, честно говоря, даже предположить не могла, — удивленно выдохнула я, подписывая каждый лист.

— Все приходит с опытом, — согласился Димас Гонг, проверяя мои подписи в планшете. Затем подался к столу, сложил руки в замок и, спокойно глядя на меня, начал, по сути, допрос:

— Я ознакомился с вашим досье, засекреченным. Вы с Электуса?

Я ощутила удавку на шее. Похоже, пожадничала, взяла больше, чем способна откусить. Пришлось выдавить из себя:

— Да.

Он кивнул, сверился с чем-то в другом планшете и продолжил:

— Полагаю, за прошедший месяц ваша интимная жизнь не успела разнообразиться и вы до сих пор девственница?

— Какое это имеет отношение к делу? — ровно спросила я.

— Прямое. Объект, с которым вам придется работать, имеет нечеловеческое обоняние. Аромат невинности может существенно облегчить вашу миссию.

— Я не собираюсь спать…

Гонг опять резко поднял руку, останавливая мое возмущение.

— Вас никто не заставляет спать с кем-либо. Заниматься сексом или иными интимными вещами. У вас будет конкретная задача, а как вы с ней справитесь — ваше дело.

— Ясно, — сдержанно кивнула я, в надежде, что дальше действительно прояснится.

— Я в курсе вашей наследственности и особенностей, поэтому не только в ваших, но и наших интересах, чтобы объект не затронул тонких чувств исполнителя. И остался только эпизодом. Более того, вы — помощница, запасной вариант, если говорить терминами. План «Б». Подстраховка на тот случай, если профайлеры ошиблись. Психоэмоциональная карта объекта отличается от собранной информации. У вас будет старшая, более опытная и подготовленная напарница. Основная задача у нее.

— Ясно, — с нескрываемым облегчением выдохнула я. — Кто объект, цель, задачи?

Полковник активировал виртуальный экран на своем планшете, тот завис над столом и началось воспроизведение.

— Смотрите.

Дальше я, затаив дыхание, смотрела фильм ужасов. С приближающегося к космической станции корабля снимали ее останки. Сначала «во всей красе» — с разломами корпуса, дрейфующими в космосе обломками, искореженными мертвыми телами. Потом неизвестный оператор прошелся по коридорам и отсекам, фиксируя неприглядное зрелище… войны, наверное. Всюду трупы детей, женщин, мужчин. Разрушенный космический дом тех, кто в силу обстоятельств и из-за профессии годами жил в нем, добывая полезные ископаемые на ресурсных планетах и астероидах, занимаясь исследованиями.

Когда по моим щекам побежали обжигающие кожу слезы, полковник Гонг как-то излишне удовлетворенно констатировал:

— Это только одна станция, уничтоженная нашим объектом. Таких десятки, а сколько жертв — не передать словами. Чаще они забирают женщин и детей и продают их в государствах, которые еще не прошли Расовую комиссию из-за низкого уровня развития и соответственно моральных устоев. И не включены в Коалицию.

Мне послышался его странный тон или у меня случился выверт сознания на эмоциональной почве? Я прохрипела:

— Но почему? Почему этих монстров до сих пор не арестовали?

— За этими выродками стоит весьма непростой клеранец — Райо шир Алесио. Скользкий, как змея; голодный, как гиена; ничем не брезгует. Этот иномирец прикрывается личиной политика, летает по галактике и осуществляет свою кровавую деятельность от лица Клерана. Уверен, вы курсант, слышали о клеранцах, хоть и немного. Так вот, шир Алесио — самый страшный из них, фанатик, поклоняющийся темным богам Клерана, мало того, приносит им жертвы. В наше прекрасное прогрессивное время, в эпоху космических путешествий!

— Темным богам? Жертвы? Но мы же можем предъявить официальные обвинения и…

— Курсант, не будьте столь наивной! За дипломатическим фасадом можно спрятать что угодно. Кто будет считать гражданские жертвы, когда на кону галактическая политика. Мы сможем наказать его только тогда, когда Райо шир Алесио, убийца и террорист, окажется на нашей территории. В нашей юрисдикции.

— Понятно, какова моя задача? — спросила я, чувствуя какой-то подвох.

— Вы с напарницей отправитесь на Дагаву. Там под легендой двух обычных путешественниц подниметесь на борт туристического лайнера «Вселенная радости». И в течение пяти стандартных суток будете очаровать или втираться в дружеское расположение к Райо шир Алесио. Надо уговорить его сойти на Фортане. Дальше — наша работа. Мы всей галактике покажем, кто скрывается под этим именем. Какие злодеяния творил, сколько загубил душ.

— За пять дней уговорить рискнуть жизнью и сойти на опасной, чужой территории прожженного террориста? — я честно вытаращилась на полковника.

Это не подвох, а подстава!

— Что вы знаете о жителях Клерана? — спокойно спросил Гонг.

Не злился, не психовал, не выказал и толики раздражения. Настоящий профессионал, деловой и сдержанный.

— Информацию из учебника для координаторов.

— Если я повторюсь, не обессудьте, — предупредил Гонг, затем выложил скупые данные о первом контакте с этой расой, ее дальнейшему политическому усилению в галактике. Продолжил, поблескивая на меня жутковатыми «змеиными» глазами: — Так вот, Клеран на родном языке означает — «хищное сердце». Перевод буквально отражает их суть. В древности, по их же обмолвкам, клеранцы умели менять форму тела. Трансфигурация влекла за собой психические изменения. Клеранец становился похожим на зверя…

— Как в сказках про оборотней, что ли? — недоверчиво скривилась я.

— Если по существу, то — да, — кивнул Димас Гонг, одобрительно глядя на меня. — Хищное сердце — это их суть. Просто со временем способность к трансфигурации исчезла, а внутренний зверь, наоборот, усилился. Клеранцы внешне спокойные, дружелюбные, ревностно хранят старые устои, хоть и постепенно меняются. Их с рождения учат сдерживать хищные порывы, жестокость и эмоции, но зверь есть зверь. Убить для них — плюнуть и растереть. Угадать, когда личина «своего парня» треснет и из-под нее вырвется настоящий лютый монстр, — нереально. На данный момент они активно контактируют с Лиуром…

— Лиур — это звездная система, где добывают лиурентин? Новейшее топливо для межзвездников и станций дальнего размещения и длительного автономного дрейфа? — дал о себе знать синдром отличницы.

Неожиданно «синдром» вызвал у полковника напряжение и раздражение, малозаметное и кратковременное, но все-таки.

— Да, вы правы, курсант. Лиур — это большой мир, целая звездная система, на планетах которой добывают лиурентин. Мы всей галактикой закупаем лиурентин для своих нужд по бешеным ценам и несправедливым квотам. Продолжим?

— Простите, полковник, — сконфуженно ответила я, машинально втянув голову в плечи.

— Так вот, о клеранцах, этих очеловеченных животных. Они невероятно сильные, быстрые, умные звереныши, но и у них есть одно слабое и потому полезное нам место. Женщины!

— Да, — поддакнула я начальству, всем своим видом демонстрируя заинтересованность.

— В силу пресловутой хищной сути, на Клеране царит жесткий патриархат. По нашим сведениям, они там друг другу глотки рвут за каждый неверно истолкованный чих. В старину чаще рождались мальчики, в связи с этим сейчас у них значительный дисбаланс между женщинами и мужчинами. С началом космических путешествий они контактируют с Лиуром и другими подходящими видами. Многочисленные межрасовые браки привели к потере способности к трансфигурации. Теперь, чтобы генетически окончательно не раствориться и не утратить собственной идентичности, введен категорический запрет на смешение клеранской крови с большинством видов, кроме немногочисленных исключений. Земляне возглавляют этот короткий список. Наш генотип мягко и без особенных последствий встраивается в клеранский, практически ни на что не влияя и не изменяя. Жизненный цикл в сто пятьдесят лет совпадает. Именно по этой причине со временем наши женщины стали популярны у клеранцев в качестве подходящей пары.

— И как им там живется? В патриархальном мире Клерана? — передернулась я, проведя аналогию с треклятым Электусом.

Полковник поддержал мои опасения и страхи:

— Плохо! Это не афишируется СМИ, но десятки женщин, которым удалось сбежать от навязанных мужей клеранцев, рассказывают об ужасах семейной жизни. Та самая пресловутая слабость клеранцев — дичайшая привязанность самцов, назовем их так, как они того достойны в животном мире, к своим самкам в семейных союзах. Простите, Эрика, за неприятное напоминание, но это похоже на вашу особенность. Они однолюбы. Полюбив, зацикливаются на своей самке-половинке, сходят с ума от ревности, вожделения. Абсолютные собственники. Махровые. Если вас полюбит клеранец, вашей свободе, личности и самостоятельности придет конец. Вы станете тенью, исполняющей волю мужа и хозяина. По этой причине их женщины не приобретают профессий, не имеют увлечений или пристрастий. Потому что настанет время — и обо всем, кроме мужа-господина, придется забыть. Если такие семейные половинки теряют друг друга, то быстро погибают от тоски. Чаще всего просто кончают самоубийством. Особенно мужчины. Для них потеря любимой женщины не только психоэмоциональная утрата, но и потеря статуса, чести и достоинства.

— Жестко, — подтвердила я.

А не взял ли Фридрих Дан, «отец» Электуса, за основу будущей селекции в качестве идеала клеранцев? Действительно, очень схоже с воспоминаниями моего детства.

Полковник кивнул и продолжил:

— Поэтому ваша задача: очаровать, влюбить и вынудить его временно сойти на Фортане. Можете обещать ему что угодно, но потом. Пусть в качестве жеста «доброй воли», завоевывая вас, исполнит вашу маленькую мечту на Фортане. Можно придумать что-то простое, невинное, но необычное, чтобы не вызвать подозрений, но заинтересовать…

— Сказку про розовых слоников, — брякнула я, не подумав.

— Слоников? Розовых? — опешил Гонг.

Я поморщилась, перед тем как пояснить:

— В прошлом году я готовила реферат по Фортану. Там, между прочим, исторические, биологические и географические составляющие занятнейшие. В том числе радужные водопады и миниатюрные розовые слоники. Майджоры развлекались на Фортане знатно, многие диковинки разных миров скопировали, а размеры и масть — как пришлось по душе ученым.

— Вы знаете, Эрика, это отличная идея! Так и запишем: летите на Фортан посмотреть розовых слоников. А свою подоплеку к ним мы подготовим!

— Какая подоплека нужна слонам? Тем более розовым? — пришла пора и мне удивляться.

— Это уже не ваша работа, — вновь махнул рукой полковник. — Вам час на сборы, курсант Пташко. Много не берите, только самое необходимое для трехдневного перелета на Дагаву. Все, что требуется для проведения операции «Розовый слоник», вы купите на месте. Причем в лучших торговых центрах.

— Полковник, разрешите мне внести один несущественный пункт в нашу договоренность. И еще, я бы хотела не менее действенный договор, чем ваш, где вы обязуетесь выполнить свои обещания после завершения операции.

— Какой пункт? — нахмурился Гонг.

— Вся приобретенная во время подготовки и самой операции одежда останется моей. Передаче и возврату лицам, ответственным за операцию, не подлежат. Без какой-либо компенсации с моей стороны, — я решилась дать волю своей прагматичности и меркантильности.

Раз мне хорошая должность светит, как я явлюсь в министерство в своих куцых костюмчиках? Кроме того, стипендия за три месяца помахала ручкой, если диплом раньше выдадут. Вот и обзаведусь достойной одеждой, а на необходимые нужды накоплений хватит.

Полковник хохотнул, покачал указательным пальцем, благословляя мою предприимчивость, так сказать, и внес в договор дополнительное условие. Оказалось, договор готов и ждал моего согласования. В итоге, спустя гораздо больше, чем один час, мы все проверили, уточнили, дописали и главное — подписали. Затем я получила документы, формуляры и отправилась собираться.

В общежитие я летела как на крыльях. Мои мечты сбываются! 

* * *

Полет от Земли до Дагавы на крейсере АБНЗ — большом комфортабельном межзвезднике с суперсовременными двигателями, способном осуществлять множественные и длительные гиперпереходы —продолжается трое стандартных космических суток. Если бы не этот корабль, лететь бы нам неделю, не меньше. Большие грузовые транспортники вообще тратят месяц в пути. Я впервые летела на судне такого класса, да еще в такой «компании».

На меня с интересом поглядывали в общей столовой и в коридорах старшие по званию, вот и распирало от гордости, собственной значимости и крутизны. Еще бы, целый крейсер подогнали, чтобы быстрее доставить меня в точку назначения. Я даже из каюты выходила, задрав подбородок, поджав губы и всячески изображая деловую даму и подражая походке президента Земной Федерации. Наше первое лицо — запредельно влиятельная и умная женщина, ее частенько показывают по инфосети.

Мое первое в жизни взрослое задание походит на приключение и началось просто фантастически — дух захватывает! Ведь я лечу «брать» самого жуткого преступника всех миров и народов и участвую в операции «Розовый слоник» в качестве второго по важности лица в должности агента. Чувство собственной значимости к концу третьего дня зашкаливало.

Зато омрачали восторг и хорошо приземляли ролики, которые Гонг приказал мне просмотреть, чтобы оценить, насколько опасен объект. Наверняка, чтобы у меня не возникало ни малейшего проблеска положительных чувств и сомнений. Холодный расчет, а про сердце и душу лучше не вспоминать. Психология… Ужастики мне предоставили к концу первого дня, а в начале показали досье на Райо шир Алесио, записи с официальных встреч и сделанные скрытно, в ресторанах и транспорте.

Первый раз увидев Райо шир Алесио, значительного и сурового клеранца, я невольно задалась вопросом: этот мужчина умеет улыбаться? Слишком холодный, непроницаемый взгляд, ни одного лишнего движения и случайного жеста, высокие выраженные скулы и упрямый подбородок, цепкий взгляд, строгий черный костюм. Хищник! Я засмотрелась на него. С минуту глазела, не меняя записи, практически любовалась — и мой интерес не остался незамеченным. Спустя три часа мне сбросили на планшет записи злодеяний шир Алесио и приказали просмотреть.

Непосредственно в видеокошмарах объект не мелькал, но шарм темного порочного героя и обаятельного злодея с высоким гормональным статусом в моих глазах потерял. Я до тошноты и озноба просматривала трагические истории и порой меня одолевали странные мысли. К примеру, многие из них, освещающие преступления в реальном времени, как в компьютерной игре, где от пуль или плазмы виртуально гибнут люди, были сняты загадочным образом. Картинки постоянно прыгали, словно репортажи снимали тарташики из звездной системы Таурташ. Гуманоиды, которые походят на кузнечиков, — невероятно агрессивный, злобный вид. Они недавно самостоятельно вышли в космос и занялись освоением галактики. При этом тарташики вызывают опасение практически у всех известных цивилизованных миров настолько, что Расовая комиссия не одобрила их вступление в коалицию, соответственно исключается любое сотрудничество с ними.

Неужели в наемниках у шир Алесио есть кто-то из тарташиков? Если хорошенько подумать, то вряд ли, ведь в досье сказано, что он поклоняется темным богам Клерана, ратует за чистоту клеранской крови и презирает другие виды и расы. Среди его подручных такие же звери-клеранцы, как и он. Недолго думая, все сомнения и подозрения я оставила «на совести» спецов из АБНЗ — это их дело. Кто как не они точно знают, кто и в чем виноват?!

На коммуникатор пришло сообщение — Димас Гонг вызвал. Я быстро привела себя в порядок, проверила, чтобы, как обычно, ни одна прядка не ушла в самоволку, и направилась к начальству. В кают-компании полковник был не один, а с девушкой. Нет, женщиной в черной форме майора АБНЗ.

— Курсант Пташко по вашему приказанию явилась! — доложила я, кося глазом на эту красотку.

Вот кого ни строгая форма, ни низко собранные в простой пучок волосы не портят, а наоборот подчеркивают природные данные. Красавица-незнакомка тоже с нескрываемым интересом рассматривала меня. Полковник встал, коротко мне улыбнувшись, жестом пригласил присесть напротив нее и представил нас:

— Теперь вы агент Эрика Пташко. Знакомьтесь, специальный агент Ровена Гриф. Главные участники операции в сборе.

Мысленно я хмыкнула, услышав фамилию напарницы. Весело получилось: птички слетелись. Хотя… Ровена внешне расслабилась, откинулась в кресле, немного вытянула ноги и — изменилась. Вальяжная сытая кошка — вот кого она мне напомнила! Даже ее карие с золотыми искорками глаза, с характерным прищуром изучающие меня, походят на кошачьи. Хороша! Из тех счастливиц, которых природа по полной одарила насыщенными красками, внешностью, практически не нуждающейся в улучшении.

— Итак, начнем, — объявил полковник, причем несколько секунд назад на фоне яркой коллеги он как-то поблек, а теперь снова «вооружен и опасен» и психологически давит авторитетом. — Эрика, пока оставим формальности и говорим о сугубо важном. Понятно?

— Так точно, полковник, — выпалила я, подскочив с кресла. Стушевалась под его укоризненным взглядом и пролепетала: — Простите, я поняла.

— Отлично, — кивнул он, а Ровена цинично ухмыльнулась — ведьма. — На Дагаву вы отправитесь на обычной пассажирской яхте, которая доставила сюда хаю Ровену. Ни у кого из местных не должно быть даже мысли, кто вы на самом деле. Поэтому одежда, выправка, специальные обращения и устав — все остается здесь. Вам ясно, хая Эрика?

— Да, хой Гонг, — неуверенно сказала я.

Димас Гонг удовлетворенно кивнул и продолжил:

— Проживаете дома, все документы и билеты оформлены. На лайнере для вас заказан полулюкс. Мы выяснили, объект забронировал каюты палубой ниже. Как вам встретиться с ним, обсудите по ходу дела. Следующий важный пункт — внешность. На ваши счета перечислены суммы, достаточные, чтобы выглядеть не только прилично, а на все сто. Одежда, салоны, ногти… В общем, ни в чем себе не отказывайте. Цель оправдывает средства!

— Гардероб для девушки — это самое лучшее лекарство, а я на здоровье экономить не привыкла! — голос у Ровены оказался ей под стать — грудной, «мурлыкающий». — Люблю свою работу!

Ого, я тоже, видимо, полюблю всей душой! И мысленно нарядила Гонга Дедом Морозом. С большим-пребольшим мешком с подарками, ну или с солидным счетом в банке.

— Хая Эрика, это предостережение относится именно к вам! — вернул меня «на землю» Гонг. — «Вселенная радости» принадлежит аякам, эти бывшие выходцы с Земли крайне щепетильны в плане безопасности, практически параноики. На лайнере ни в коем случае нельзя говорить на темы, касающиеся операции. Никаких слов: операция, объект, АБНЗ и прочее. Запомните и думайте о приятном путешествии и отдыхе. Помните, даже стены имеют уши! Вам понятно?

— Да, хой Гонг. И в мыслях заменить операцию на путешествие, отдых и прочее.

— Хорошая девочка, — усмехнулась Ровена и получила мой недовольный взгляд.

Гонг продолжил наставительным тоном:

— Согласно легенде, вы сестры, двоюродные. Кузины. Надеюсь, Эрика, вы изучили вашу легенду?

— Да, выучила наизусть.

— Повторюсь, даже мысленно для вас на ближайшую неделю Ровена —именно кузина. Думайте о ней в таком ключе и ненароком не скажете иное.

— Хорошо, хой, — покладисто кивнула я.

— Вы обязаны сделать все возможное, чтобы Райо шир Алесио сошел на Фортане. Дальше — наша работа! — Полковник тяжелым взглядом прошелся по нашим с Ровеной лицам и добавил: — Ровена, главная задача у тебя! Но если основной профиль ошибочен, не настаивай и не вмешивайся. Тогда ведущая роль переходит Эрике. Ты поняла?

— Да, хой, — хмыкнула Ровена, снисходительно осмотрев меня.

И не только мне не понравился этот взгляд, полковник выпрямился и жестко посмотрел на нее:

— Не ошибись, Ровена. Ты главная в вашей связке, принимать решения именно тебе. Вспомни миф о Ясоне и Золотом руне…

— То есть, она, — Ровена кивнула на меня, — наша золотая овца, ты — Ясон, а шир Алесио — царь Пелий? Идем свергать предателя?

Я сжала кулаки — взяла себя в руки. За овцу мне некоторые ответят!

— Вы обе героини, которые должны спасти родную Федерацию! — уравновесил роли полковник, глядя на Ровену и остудив мою злость.

Я даже ехидно поддакнула:

— Нам, может быть, потом медали за героизм дадут… какие-нибудь.

— В АБНЗ героические подвиги не афишируют и медали дают посмертно, — иронично просветила меня Ровена.

Полковник укоризненно покачал головой и словно подал ей какой-то знак, снисходительно заметив:

— Девчонки!

— Хорошо, сделаю что смогу из Эрики за три дня, — Ровена с демонстративным сожалением тоже покачала головой.

Она что — меня поддеть решила с подачи начальства?!

На этот раз Гонг был категоричен:

— Ни в коем случае! Ни при каких обстоятельствах ты не вмешиваешься в ее образ, не навязываешь и не советуешь во что одеться, линию поведения или макияж. Эрика должна сохранить типаж, стиль и образ мышления на момент тестирования на совместимость. Ты поняла?

— Да, — Ровена слегка поморщилась.

Полковник продолжил давать указания:

— Вы — единственные, кто получил стопроцентное попадание из тысячи анкетированных. Всего двое! Каждая из вас уникальна. Учти, Ровена, его профиль двоякий! Мы опирались исключительно на предпочтения вне Клерана. А выбор тела может кардинально отличаться от выбора души. Кроме того, публично демонстрируемые предпочтения не всегда соответствуют реальным. Поэтому шансы у вас обеих — равные! Не вмешивайся в выбор Эрики. Ни на Дагаве, ни на лайнере!

— Слушаюсь! — по-военному ответила Ровена.

— Я рассчитываю на тебя, — весомо давил Гонг. — Эти звери в человеческом облике очень и очень внимательны. Подозрительны сверх меры! Они нутром чуют обман и подделку. Поэтому не врите по пустякам. Ваше поведение должно быть абсолютно естественным. Вам не нужно «дружить», родные люди часто бесят друг друга. Вы — как огонь и вода, внешне похожие, но разные внутри. На это и делайте упор. Молодые, красивые, образованные девушки на отдыхе выше среднего. Флиртуйте, кокетничайте, соблазняйте…

Я невольно покраснела: на Электусе девочек с четырнадцати лет обучали, как нужно ублажать любимого, преподавали науку соблазнения и любви, чтобы муж был доволен. Обучали на видеокурсах, конечно. Невинность дарилась исключительно единственному. Это правило вдалбливали в девичьи головы каждый день: на уроках, в быту, на ежевечерних службах. Я прожила там двенадцать лет из двадцати двух, но заповедь «Семья — это святое» слышится мне даже по ночам. По малолетству я женским премудростям на «родине» не научилась, как и потом флиртовать. А вот другие постулаты «отца», наверное, из памяти не изжить. Поэтому я до сих пор невинна и, на радость преподам, образцово исполнительная и ответственная. Робкая и послушная девочка внутри, а снаружи — задиристая пацанка, которой пришлось постоять за себя в интернате и позже в академии.

Ровена и Гонг заметили мое смущение, кто бы сомневался. Полковник тяжело вздохнул и неожиданно распорядился:

— Так, Ровена, у вас есть три дня до прибытия на Дагаву. Расскажи Эрике о… интимной стороне, как флиртуют. В общем, о ваших, женских штучках.

— Из этой золотой овцы за три дня волчицу сделать?.. — скептически проворчала новоявленная наставница.

Я выразительно посмотрела на нее:

— Ой, а мне так нравятся сапожки из змеиной кожи! — И мечтательно закатила глаза: — Давно хотела…

Гонг на секунду нахмурился — и расхохотался, глядя на изумленную Ровену.

— Ладно, беру свои слова обратно, — оттаяла напарница.

Инструктаж длился еще несколько часов, затем мы отправились на Дагаву в сопровождении Гонга.

Игра «в шпионов» началась. На весьма респектабельную, на мой неискушенный взгляд, яхту проследовали две красотки в гражданской одежде в сопровождении плотного усатого мужчины. Всем сразу видно, что он везет своих девочек развлекаться.

Я была в предвкушении путешествия, жаждала приключений и чувствовала причастность к чему-то невероятному и необычайно интересному. Мои мечты сбываются! 

* * *

Настоящее время

Яркое солнце Фортана слепит глаза, заливая пространство золотым светом, будто с издевкой напоминает о глазах Райо, бередит душу, мучает. Два часа назад мы прибыли на базу АБНЗ среди пустыни, возникшей когда-то «благодаря» деятельности разумных. Я решила постоять в одиночестве на крыше центрального бункера, где садятся боты с пассажирами и грузом. Само здание — для скрытности, наверное, — над барханами высится на пару этажей. Но песчаные волны лижут каменные стены и когда-нибудь пустыня окончательно поглотит эту цитадель тайн и страха.

Очередной порыв ветра швырнул мне в лицо песок, будто пытаясь наказать, выказать презрение за предательство. Но я только больше щурилась, упрямо не двигаясь с места, уговаривая себя, что все правильно сделала! Правильно! Хрипло и со злостью, бесившейся в груди, выдохнула ветру:

— Я не предала чувства! Я придала преступника суду и заслуженному наказанию!

И плевать, если кто-то услышит. Я нормальная, я боролась со своими инстинктами, страхами, вдолбленными с рождения догмами. Закрыв глаза и задрав лицо к чужому солнцу, я пыталась согреться, потому что мерзла, и холод шел изнутри.

Пискнул коммуникатор. Ровена сообщила: «Шеф отчет проверил. К нам претензий нет. Через два часа отправляемся в столицу. Дальнейшее не в нашей компетенции. Нам разрешили пару дней отдохнуть и осмотреть местные достопримечательности!» Удивительно и непривычно для колючей, продуманной, закрытой Ровены, насколько мне удалось ее узнать за время совместной работы, было приписать несколько восторженных смайликов. Какая хорошая плюшка от начальства, все-таки признавшего, что мы почти блестяще провели операцию.

Несколько раз перечитав сообщения, я смотрела на эти смайлики уже с раздражением. Еще недавно за возможность погулять по Фортану с деньгами, причем не своими, казенными, я бы пищала от восторга, ну хотя бы в душе. А сейчас мне неожиданно захотелось со всей дури врезать коммуникатором об пол и для верности потоптаться.

Нет, пора заканчивать с этими… чувствами! Надо последний раз взглянуть Райо в глаза — солнечные, светившиеся для меня, согревавшие… И забыть! Забыть, пока еще не поздно, может быть.

Спустившись на лифте на минус первый этаж, я уверенно направилась к допросной мимо охраны. Согласно схеме база делится на пять секторов, надо думать, исходя из уровней сложности, допуска на следующий контур, вероятной опасности и так далее. Я слышала, куда приказано отправить задержанного. Пропустит охрана — значит пройду, а нет — не судьба. Я решительно шла по коридорам и, помимо прочего, терзалась вопросом: почему настолько жестокого и опасного террориста и убийцу с подручными держат в первом, самом «безопасном» секторе? По логике, здесь можно прятать свидетелей или допрашивать преступников попроще. От кого не ожидаешь чего-то экстраординарного и чудовищного. Не ждешь коварного нападения безумных последователей. Уровни, где можно месяцами выдерживать осаду, находятся гораздо ниже. Почему Гонг настолько беспечен? Или считает, что силовики справятся с любым врагом, кем бы тот ни был? Как-то не вяжется с его рассказами о клеранцах и видео побоищ и смертей. Совершенно. Так почему?

В результате накрутила себя еще больше и чувствовала себя еще хуже. Неужели пять дней с Райо повлияли на мое… э-э-э… восприятие реальности. Я сомневаюсь в своих? В АБНЗ? Тех, кто защищал и защищает родную Федерацию? Избавил меня от секты? Тошно, как же тошно от бесконечных и напрасных сомнений! Из-за кого? Убийцы, насильника и работорговца! Но ноги сами несли меня к цели.

Охрана без единого слова пропустила меня в нужный блок. Мало того, встретила и, наверное, проводила насмешливыми, похотливыми взглядами, заставив выше задрать нос и поджать губы, чтобы ни у кого не закралось сомнения: можно ли мне находиться здесь? Как только двери с шелестом пневматики отрезали меня от лишних глаз, я ускорила шаг, торопясь к цели. Внутри все переворачивалось от нетерпения.

Тем не менее, сразу в допросную решила не соваться. Насколько я поняла, там с задержанным работает полковник с коллегой. А вот мышкой шмыгнуть в соседнюю, наблюдательную, — почему бы и нет. К моему везению, наблюдательная пустовала. С облегчением выдохнув, я поймала себя на мысли, что напоминаю шпиона на вражеской территории. Или дурочку, которая, впервые полюбив, делает массу глупостей, за которые потом бывает мучительно стыдно.

Сделав пару неуверенных шагов в сумрачное узкое помещение, где кроме смотрового стекла во всю стену стоят скромные офисные кресла и стол, я замерла. Там, за стеклом, квадратная комната, такая же серая, безликая, сумрачная, как и эта, только немного больше. За узким столом сидят трое: Димас Гонг с мужчиной в гражданском костюме и Райо, руки которого прикованы к подлокотникам специального кресла. Несмотря на ситуацию хуже некуда, он, как тогда в ресторане, спокойно сидит, откинувшись на спинку, не показывая напряжения и страха — сплошная уверенность и спокойствие. Сильный мужчина, не только телом, но и духом! С двумя кровоподтеками на лице.

Меня распирало от возмущения: согласно общегалактической конвенции о гуманности, к заключенным и пленным нельзя применять физическое насилие. Запрещено мучить и избивать! Но тут же в памяти всплыли ужасные картины, что я просматривала до начала операции, сотни трупов, в том числе детей, стариков, женщин, — и волна возмущения схлынула. Разве можно с подобным шир Алесио по-другому? Ведь спецы АБНЗ больше моего видели и знают, а я, вчерашний курсант, так легко поверила преступнику. Поверила… нет, хуже, — влюбилась.

Райо — в плену у моей родины, а я — в ловушке своих собственных эмоций; мысли одна противоречивее другой мечутся, в голове звенит от напряжения. Чего я хочу? На чем надо остановиться? Затаив дыхание, подошла к стеклу, оперлась на него ладонями и смотрела. Во все глаза смотрела. Нет, любовалась! И от этого все переворачивалось в груди, но по-другому не получалось.

Пиджака на задержанном клеранце нет, темная рубашка красиво оттеняет ровный загар на лице и глаза. Жаль, не такие яркие, искрящиеся нежностью и удовольствием, как были утром. Он смотрит практически прямо на меня, как на сделанных скрытно видеозаписях. И опять содрогнулась под его холодным, бесстрастным, нет, мертвым взглядом. Куда делся тот манящий золотой свет, покоривший меня с первых мгновений знакомства?

Я прижалась к стеклу всем телом, все равно никто не увидит, а не смотреть не могла. Жадно, с закручивавшейся тугим узлом в груди тоской смотрела и выла в душе, словно какая-нибудь волчица, потеряв своего зверя. Спины перед моими глазами напряглись, Гонг подался вперед, требуя ответа, но Райо молчал, глядя сквозь них. Не реагировал на давление. Возможно, все, что хотел, уже сказал и теперь просто ждет. Чего? Непонятно!

А я любовалась им и едва не рычала от злости и безысходности. Как он мог? Как я могла? Почему не распознала в нем жестокого ублюдка, почему все, что видела и чувствовала, находясь рядом с Райо, совершенно не соотносится с полученной из досье информацией. Почему я настолько слепа и глуха рядом с ним? С трудом подавила истерический смех. С чего начинаются целые войны? С жажды любви, власти и денег. Я же мечтала лишь о свободе, считала, что жизнь без любви — это и есть свобода. А сейчас… сейчас я свободна, Гонг порадовал меня чуть раньше Ровены: экзамен я прошла успешно и диплом элитной военной академии практически у меня в кармане.

Но почему же без любви я не взлетаю от счастья к небесам — а будто падаю в пропасть? Прилипла к стеклу и завороженно смотрю на того, кому уже никогда не смогу… ничего не смогу, хоть к нему рвется сердце и душа. Презирать, но все равно любить! Что может быть хуже? Хуже только липкий страх, что за преступления против человечности его казнят. Да, смертную казнь отменили согласно той же конвенции о гуманности, но есть наказания гораздо страшнее. Смертников отправляют на дикие, малоосвоенные и подвергшиеся глобальным катаклизмам планеты. А там долго не живут. Негуманная гуманность — так называют подобные места в СМИ, но правительства не готовы десятилетиями содержать и лечить моральных уродов, есть более насущные нужды, куда потратить бюджет страны.

И все-таки это жизнь. Мне необходимо знать, что Райо будет жив. Хотя бы в одной со мной реальности! Каждый день, каждый прожитый час знать, знать, что он жив, где-то есть, дышит, говорит или молчит, но живой! А я… Я всегда буду помнить его глаза и постараюсь не сойти с ума от одиночества.

— Как же страшно любить и ненавидеть, — прошептала я, вытирая слезу, побежавшую по щеке.

В этот момент Гонг, по-видимому, взбешенно орал на абсолютно бесстрастного Райо, затем обессиленно мотнул головой на дверь, и они с незнакомцем — таким же суровым, как и полковник, «змеем» с ледяными голубыми глазами на узком лице — вышли из допросной. А я решилась на очередное безумство, иначе не назвать. Мне было необходимо, жизненно важно задать вопрос. Чтобы понять… или успокоиться, наконец.

Подождав минутку, я выглянула в коридор — никого. И поторопилась к соседней двери. Дрожа от волнения, пару раз глубоко вдохнула, задержав дыхание, чтобы успокоиться и, стиснув кулаки, зашла в допросную. На шум открываемых дверей клеранец не реагировал, но, увидев меня, заметно напрягся и пристально следил за каждым моим движением. Его сковали по рукам и ногам, так что опасаться нечего, и я, по примеру Ровены, походкой от бедра продефилировала к столу. Мне хотелось, чтобы он запомнил меня такой: уверенной, деловой, безразличной. Профессионал, настоящий спец.

— Прилетела, птичка? Хочешь насладиться торжеством? — тревожную тишину нарушил глухой баритон Райо, без ласковых ноток, без мягкой игривости.

Я облокотилась задом прямо об стол, левой ногой оперлась о стул между бедер Райо. Затем, обхватив его подбородок пальцами, подалась к нему ближе и заглянула в потухшие глаза. Опрометчиво поступила: сразу ощутила, как под горячей кожей клеранца перекатывались желваки, он сдерживал эмоции. А его тусклый, безжизненный взгляд… До зуда в руках захотелось погладить его красивое лицо, а не держать пальцами подбородок, наверняка доставляя неприятные ощущения. Поэтому я сорвалась: не удержала злость на него и саму себя. Злость, тоска и любовь-ненависть, раздиравшие душу, вылились в хриплые обвинения:

— Как ты мог, Райо? Как ты мог убивать детей… женщин… стариков? Насиловать, продавать… Ты хотел по горе из трупов невинных подняться к своим темным богам? Так вот, падать будет недолго, но очень-очень больно!

Мы несколько тревожных мгновений сверлили друг друга взбешенными взглядами, пока я не почувствовала, как по щеке опять поползла слеза, то ли остужая мой пыл, то ли зажигая еще сильнее. Но в этот момент его потухшие глаза блеснули и засветились, разгораясь все сильнее и сильнее золотым пламенем. Верхняя губа, от которой тянутся саусы, дернулась. Он глухо, со злостью и в тоже время странным облегчением произнес:

— Так вот, что тебе сказали? Как заставили…

Я практически отпихнула его лицо от себя, отпрянула в сторону от непонятного взгляда клеранца, словно на меня смотрел не человек, а зверь. Голодный и яростный! Но сказать ничего не успела, вернулись Гонг с незнакомцем в штатском и застали классическую сцену: испуганная овца и голодный хищник. Я покорно ждала, что отчитают за самовольное появление здесь, однако Гонг лишь ядовито усмехнулся, глядя на клеранца, а мне приказал:

— Агент Пташко, вы свободны. Идите готовьтесь к вылету, вы отлично поработали, заслужили отдых!

И я пошла, медленно переставляя словно одеревеневшие ноги, в полной мере ощущая их копытами той самой несчастной овцы, — приказы меня исполнять научили. Уже когда двери с шипением открылись, а я сделала последний шаг, услышала еще один приказ:

— Птичка, я скоро приду за тобой, обязательно дождись меня!

Глухое, жесткое, ужасающее предупреждение, от которого кожа покрылась мурашками, а волосы зашевелились, наверное. Уверена, все трое отметили мой страх, когда я обернулась, непроизвольно приподняв плечи и дернувшись, как от удара. И Гонгу это явно понравилось. Почему?

Оказавшись в одиночестве в коридоре, я было поплелась в выделенную нам с Ровеной комнату, но, убейте меня, не скажу почему, остановилась у наблюдательной. Что толкнуло меня зайти туда снова и замереть напротив стекла, наблюдая за происходящим? Более того, открыть панель управления и включить прослушивание.

— …хороший актер, но не надо играть статую. Мы не в музее. Подписывайте. Или вы хотите почить в безвестности? — в спокойном тоне «штатского» проступало раздражение.

— Я уже сказал все, что хотел. Клеран не ведет переговоры с террористами и похитителями; не важно, министра вы украли или простого работягу. Поэтому не вижу смысла в нашем диалоге.

От спокойного, бесстрастного тона Райо у меня душа зашлась, сердце забилось пойманной птицей. Что происходит? О чем он говорит? Ведь это же он…

— Шир Алесио, давайте не будем затягивать это представление, вы подпишитесь под тем, что вы автор, — незнакомец иронично хмыкнул, — ​ «Розовых слоников» и...

— Я? — не менее иронично «удивился» Райо. — Нет, к розовым слоникам я никакого отношения не имею. Их создали майджоры, насколько я в курсе, задолго до моего рождения.

— Ну давайте не будем, это все патетика, вернемся к делу, — настойчиво подключился Гонг, вмиг утратив свою харизму и выдержку.

— У нас с вами не может быть никаких дел. Вы забываете, с кем общаетесь, — а вот Райо выдерживал деловой тон, правда добавив презрения. — Клеран не терпит лжи, глупости и главное — безответственности.

— Причем тут безответственность? — удивились оба землянина. ​

— Вы явно сглупили, плохо проработали меры воздействия на отношения Клерана и Лиура. Не изучили должным образом оба вида и свойства партнерства обоих миров. Отнеслись к задаче, как заурядные дельцы, для которых сиюминутная выгода затмевает перспективы.

— Я смотрю, вы разговорились, — мрачно отметил Гонг.

Ну прямо как наши преподы, когда других слов нет, чтобы поставить на место.

Прикованный к стулу пленник, находясь в совершенно незавидном, тупиковом и бесправном положении, выглядел солиднее и достойнее, чем мой руководитель и его, по-видимому, начальник. Этот мужчина в штатском, если и не непосредственный шеф Гонга, то в любом случае выше его по должности или наделен большими полномочиями, судя по «ролям» на допросе и мимолетным взглядам.

Дальше Райо выбил из меня дыхание:

— В отличие от вас, я — политик, официальное лицо, а не предприниматель, поэтому вынужден предупредить. Вы полагаете, если мы далеко от Клерана, вам все сойдет с рук? Ошибаетесь! Повторяю, Клеран не торгуется и не ведет переговоров с террористами и похитителями. Не меняет своих служащих на лишние квоты на лиурентин. Вас всех просто вырежут, начиная от тех, кто отдал приказ об этой операции и заканчивая теми, кто охраняет меня в камере. Шантаж и обман мой мир не приемлет. Ни в каком виде.

— А мы рискнем! — зло заявил незнакомец в штатском. — И посмотрим реакцию официального Лиура на галактические новости о том, что заместитель министра по энергетике Клерана оказался пособником экстремисткой группировки, которая ведет боевые действия в юрисдикции Земной Федерации, подрывая экономические и политические связи нашего государства. Более того, угрожает мирным гражданам галактики…

— Нас слишком хорошо знают, вам никто не поверит! — равнодушно оборвал пафосную речь Райо.

— Думаете? — в голосе Гонга чувствовалась издевка. — Разве это важно? Другое дело, что благодаря вам, шир Алесио, Клеран будет замазан в грязи по уши, связан СМИ с делами о терроризме, массовыми убийствами. Более того, мы проведем показательный суд над вами, продемонстрируем всему миру свою гуманность, отправив вас, вселенского монстра, с пособниками на какую-нибудь отдаленную планету-тюрьму. Ваши соплеменники будут знать, даже видеть, что с вашей головы не упало ни единого волоска, все будет согласно букве закона. Но вы для них потеряны навсегда, а вот последствия останутся с ними!

Райо криво усмехнулся, хищно блеснув клыками. Если бы эта гримаса адресовалась мне, я бы точно упала от сердечного приступа, тем более после его обещания прикончить всех участников операции, включая охрану базы.

— Вы похитили не одно официальное лицо Клерана, а целую группу политических деятелей! Подписывать я ничего не буду, как и участвовать в вашей афере. А значит, скоро вам направят ноту протеста. И тогда мы посмотрим на перспективы вашего дела.

— О чем вы, шир Алесио? — наигранно легко поинтересовался незнакомец. — Какая афера? Уже вся галактика взбудоражена вашими преступлениями против человечности и «Розовыми слониками». Даже если где-то о них еще не слышали, теперь точно узнают. И это сейчас, когда Клеран активно выступает против увеличения размера квоты для Земной Федерации. Да, существует небольшой перекос в нашу сторону, но Федерация растет стремительными темпами, нам необходим лиурентин для колоний и станций, для кораблей и общего взаимодействия. Земля не тот мир, который может позволить себе ваши сдержки и противовесы. ​

— Конечно, поэтому вы решили так… как это по-вашему, топорно поссорить Клеран и Лиур? Поднять против нас волну негатива? В моем лице, так сказать, особо приближенного к комиссии по раздаче квот лиурентина? — ядовито процедил Райо.

— Топорно или нет — решит общественность и Лиур. Наше дело: помочь им увидеть Клеран в ином свете. И сейчас речь не о них, а о вас. То есть, вы отказываетесь подписывать повинную?

— Категорически, — спокойно отказался Райо.

— Решение ваше, — пожал плечами «штатский», — за последствия тоже отвечаете вы, шир Алесио! Помните, мы хотели поступить с вами по-хорошему. Теперь же не обессудьте, но вам придется пройти через суд и отправиться по месту отбывания наказания.

— В жизни всякое случается, — равнодушно ответил Райо.

Оба землянина, помолчав несколько секунд, направились к двери. Я, оглушенная и потрясенная, не сразу среагировала, но успела отключить прослушивание и деактивировала панель. Через несколько секунд послышалось шипение открывающихся дверей, и я, как много раз в интернате делала, застуканная за проделками, забралась в стоящее в углу кресло, поджала ноги, отвернулась лицом к стене и притворилась спящей.

Я старалась дышать ровно и не напрягаться, иначе под свитерком будет заметно, как заполошно поднимается грудь. В прошлом я довела этот трюк до совершенства и сейчас не имею права на ошибку, от этого зависит слишком много. Тяжелые шаги добрались до моего угла, а затем прозвучало злое шипение Гонга:

— Агент Пташко, что вы тут делаете?

Я была готова, поэтому даже ухом не повела. А вот сильный и звонкий хлопок в ладоши у меня над головой заставил взвиться с места, рухнуть на пол и закрутить головой:

— Ой! Что? Кто? Ой, простите, пожалуйста.

Если честно, я не ожидала резкого звука, думала, что, как всегда, за плечо потормошат, и, надеюсь, выглядела естественно проснувшейся девушкой, имевшей неосторожность заснуть в неположенном месте. Стремительно встала, покачнулась, резко сменив положение, и покраснела под внимательными, подозрительными взглядами Гонга и его коллеги. Вытянувшись в струнку, привычно отрапортовала:

— Виновата, полковник, хотела посмотреть, как проходят допросы, но присела… и, похоже, уснула. Разрешите покинуть помещение.

«Легенда» выглядела примерно, как про розовых слоников, по-дурацки и по-детски. И что удивительно, мне вновь поверили. Гонг поморщился, бросив взгляд на начальника, как делают родители провинившихся детей. Тот, поджав губы, недовольно взирал на меня несколько долгих мгновений и, наконец, отпустил:

— Идите курсант. Ваше задание выполнено. Через двое суток отправитесь на Землю. Там вас ждет новая успешная работа и прекрасное будущее.

Актриса из меня не ахти, но, кажется, мне удалось изобразить радостную улыбку, когда хотелось выть, рвать и метать.

— Благодарю! — Забавно я, наверное, выглядела в свитере и шортах, щелкнув кедами и почти строевым шагом покидая наблюдательную, спиной ощущая взгляды.

Пока шла в выделенную нам с Ровеной комнату, невольно поднимала плечи и гнула спину — подстава давила. Свои постарались! Обманули! Предали гражданское и человеческое доверие! За патриотическим фасадом операции возмездия за убийства, мы с напарницей заманили в ловушку обычного политика, точнее сразу четверых. Обманули, оболгали перед всей галактикой, растоптали чужие чувства и сердце. И свои тоже! И ради чего? Чтобы сохранить, нет, чтобы увеличить квоты на закупку лиурентина. Чтобы нарастить экономическую и военную мощь. Ведь лиурентин — самое лучшее топливо для искусственных космических объектов. Как же все это грязно и мерзко. А я верила, так верила АБНЗ. Верила настолько, что, послала куда подальше интуицию с сомнениями, доводы разума и крик собственной души и сердца.

Улетала я с базы, все еще улыбаясь, и походила на интерактивную игрушку, запрограммированную на вопрос-стандартный ответ-улыбку. Ровена даже начала подозрительно на меня поглядывать, а я пыталась не думать на тему добра и зла вселенского масштаба. Только не сейчас, иначе сорвусь и разрыдаюсь, что-нибудь сломаю, выскажусь или еще что похуже. Нет, сначала надо добраться до номера в отеле, где можно спрятаться от всех, выплеснуть боль, а потом действовать по плану. 

* * *

— Что ты делаешь? — Ровена застала меня врасплох.

Я облегченно выдохнула, а она, удивленно хмурясь, разглядывала несколько интерактивных экранов, зависших над моей кроватью.

Множество новостных галактических каналов, страничек известных журналистов в социальных сетях, активная переписка с двоими из них — факты на лицо. Не было смысла все срочно прятать и отпираться, что я решила действовать и начала с местных, фортанских, СМИ. Все-таки считаю себя примерной гражданкой Земли и не хочу подрывать авторитет федерации в галактике. Но, если не добьюсь результата здесь, то готова пойти и дальше —поднять такую волну, что весь мир содрогнется. Невиновные не могут подвергаться пыткам и быть приговоренными к смерти.

— Что ты делаешь? — повторила вопрос Ровена, проходя в комнату и застывая напротив экранов.

По ее бледному в синем свете экранов лицу бежали строчки горячих новостей, с нетерпением ждали моего ответа Глеб Норис с Пятого мирового канала и Бранч Селезнев, популярный и за пределами Фортана политический блогер, — журналисты, известные своими расследованиями, непримиримые борцы за правду, судя по информации, которую я нарыла в планетарной сети Фортана за последние три часа.

Я устало потерла лицо руками, отвечая:

— Исправляю то, что мы натворили.

По прибытии в дом, а не отель, в центре столицы Фортана я не выдержала напряжения и о противозаконии, творившемся на базе АБНЗ, рассказала Ровене. Она меня сильно удивила, участливо погладив по голове и посоветовав выспаться. Сказала, что пословицы не лгут — утро вечера мудренее. Я же бездействовать и ждать не могла — жаждала восстановить справедливость. Срочно, пока не поздно.

— Мы? Натворили? И когда успели? — наигранно удивилась Ровена, разводя руками. — Мы всего три часа назад прилетели, а ты уже такую бурную деятельность развела…

Я подтвердила отправку набранного сообщения, которое размерами походило на школьное сочинение. И на душе полегчало: механизм освобождения клеранцев запущен, можно выдохнуть. Нетерпение, страх за судьбы Райо и его коллег, жгущий сердце стыд за собственную глупость и наивность, боль за непреднамеренное предательство немного утихли. Я встала, чтобы размяться и смотреть Ровене в глаза прямо, а не снизу-вверх и спокойно ответила:

— Напоминаю, с нашей помощью АБНЗ схватило не кровавых преступников, а простых политиков клеранцев, чтобы шантажом получить лишние квоты на лиурентин. И они не в комфортабельном отеле сейчас ждут своей участи.

Я ждала, что Ровена упрекнет, почему не обратилась к ней за советом и помощью в таком важном деле, но никак не вскинутых темных бровей на идеальном лице и раздражения:

— Птичка, простых политиков в природе не существует.

Теперь мои брови взлетели на лоб, я возразила:

— Плевать, какие они, простые или важные. Райо и его спутники не виноваты в том, что им инкриминировали. Они не убийцы, не работорговцы и… Я же чувствовала, но слишком верила руководству. А Гонг нас подставил и обманул. Он предал граждан Земной Федерации. Поступил подло и…

— Ты дура, Эрика! — оборвала меня Ровена.

Я чуть не задохнулась от обиды и не могла подобрать слов, чтобы поставить ее на место. Эта женщина, умевшая быть и гламурной девушкой, и умудренной опытом солидной дамой, часто ставила меня в тупик. Но мне казалось, она умная и… Неужели опять ошиблась в человеке? Я хрипло спросила, не скрывая желчи:

— Думаешь?

— Уверена! — с тем же снисходительно-презрительным спокойствием ответила она. — Я думала, ты с мозгами, просто молодая и наивная, но с хорошей прагматичной жилкой, хваткая и перспективная. Но, похоже, интернат и академия основательно промыли тебе мозги. Ты как отличный, высокотехнологичный кухонный автомат: выглядишь, как космический корабль, выполняешь заложенные функции, перерабатываешь все, что в тебя загрузил «повар», выдаешь «еду» по заданной программе. И даже глючишь по правилам, когда в тебя, вместо пищи, сунули камень. «Переварить» не смогла и ждешь помощи от производителя…

— Зато ты слишком умная и красноречивая, — ровно возразила я, не дослушав оскорбления.

Ровена устало опустила плечи, словно сдулась. Она, как и я, за три часа так и не переоделась. Хотя, надо отдать должное, в отличие от моего мятого свитера и шорт, ее костюм — словно только из прачечной.

Бросив еще один изучающий взгляд на виртэкраны, она холодно уточнила:

— Полагаю, ты пытаешься связаться с журналистами? Чтобы рассказать байку про униженных и оклеветанных клеранцах?

— Байку? — опешила я. — Я лично слышала разговор Гонга с Райо. Все, что мне показали и рассказали о нем, сфальсифицировано. Но им угрожает смертная казнь, понимаешь? Ни за что! Чтобы продемонстрировать шпиона галактике с великой целью отжать квоты у Лиура, поссорив с Клераном.

— Может, еще не поздно? Нам позволили улететь с базы, значит, не подозревают утечки, — нахмурилась Ровена, думая, похоже, о своем, а не о моей пламенной речи.

— Говорила же тебе, они решили, что я заснула в смотровой и ни сном ни духом не в курсе.

— Быстро собирайся и улетай… куда-нибудь. Только подальше от Фортана, — Ровена огляделась явно в поисках моего багажа.

Чемоданы неприкаянно стояли у шкафа так и не разобранные, даже необходимое не достала. Я качнула головой:

— Нет, здесь Райо и сначала ему нужно помочь выйти свободу.

Но Ровена пропустила мое «нет» мимо ушей и вперилась в виртэкраны. По-видимому, разглядела диалоговые окна с перепиской. Дальше в пару стремительных шагов она оказалась возле кровати, надела манипулятор и начала просматривать, что и кому я писала и где была в сети.

— Эй… — Меня бесцеремонно оборвали, с силой оттолкнув.

Шлепнувшись на попу, я ошарашенно смотрела на вмиг изменившуюся Ровену, которая горящими глазами вперилась в экраны, а ее пальцы порхали по виртклаве. Спустя минуту она скуксилась, очень грубо выругалась и плюхнулась на кровать. Взбешенно посмотрела на меня, напоминая ядовитую змею, у которой растоптали кладку, и прошипела:

— Знаешь, что ты сделала?

— Да, раскрыла миру правду о неправомерных и преступных операциях некоторых правительственных агентов, руководителях и…

— Двое писак и болтунов — весь мир? — зло усмехнулась Ровена, затем, видимо не выдержав эмоций, закатила глаза и раздраженно высказалась: — «Господи, какую же дичь и наивность мы растим! Патриотка доморощенная! Тебе двадцать два, Эрика, пора бы уже взрослеть! Не все, что нам рассказывают — правда, кругом не одни враги, а мы не лучший народ во Вселенной! Не поверишь, но люди и не только люди часто врут, предают и даже убивают. И не все убийцы сидят в тюрьме! А правительства не всегда справедливые и мудрые! — Ровена все-таки сорвалась и заорала: — Понимаешь, дура малолетняя?

— Понимаю, потому что не малолетняя уже. — Морщась и потирая ушибленный копчик, я поднялась с пола. — Но хороших и честных людей гораздо больше, чем плохих. Все мои преподаватели и учителя говорили, что если не давать злу отпор, оно победит добро. Честь и достоинство — самые важные для…

— Да-да, я помню те бредни. В жизни — иначе! — Ровена встала грациозно, как кошка, собравшаяся напасть.

— И это понимаю, — горько согласилась я. — Но именно я виновата в том, что Райо сейчас в бункере АБНЗ.

— Ты? Не много о себе мнишь, а? — сардонически усмехнулась Ровена. — Ты одна из десятков тысяч анкет, только психотест с наибольшей совместимостью с объектом. Ты всего лишь единственное стопроцентное попадание в психологический портрет того, от кого зависят квоты лиура…

— Я — половинка Райо, он сам так сказал, — мотнула я головой, напоминая самой себе. — А вот ты не подошла, хотя тебя назначили главной по охмурению.

— Завидуешь? — ядовито ухмыльнулась Ровена.

— Нет, — я снова мотнула головой. — Мне кажется, это ты завидуешь или обижаешься.

Ровена даже всплеснула руками:

— Да спустись ты уже на землю, хватит витать в облаках! Спецы АБНЗ несколько месяцев разрабатывали эту операцию, собрали массу информации по объекту, тщательно проверили тысячи анкет. Ты — не половинка Райо! В наше время нельзя верить в подобные романтические бредни! Всем от всех что-то нужно, все эгоисты! Ты же просто идеально подходишь под звериные запросы тирана, деспота и самовлюбленного собственника! Наивная, доверчивая овца, которой можно управлять. Это всего лишь психология: человек — это набор черт, слабостей и характеристик, и ваши совпали на сто процентов. При желании наши «психи» подберут тебе еще с десяток таких вот половинок. И вполне вероятно, другие половинки будут гораздо удачнее! Как говорится, первый блин комом…

— Нет, Гонг сказал, что я — его Золотое руно. Погибель! — почти шепотом ответила я, подавленная яростным напором Ровены.

— Дура! Влюбленная дура! — заорала она мне в лицо.

Я невольно отшатнулась, но ответить постаралась ровно и глядя ей в глаза:

— Ты не права. Я просто не хочу быть пешкой. Не хочу быть причиной чьей-то гибели. Не хочу мириться со своей совестью. Наверняка, ты знала, что с ними будет дальше. Знаешь, что их убьют! Ты сможешь с этим жить?

— Да легко, — спокойно заявила Ровена. — Потому что ничего не решаю. Мне и пешкой комфортно, пусть «дальше» будет заботой других.

— А я — нет, —       пожала плечами, отстраняя ее от кровати, чтобы продолжить заниматься разоблачением Гонга.

— Ты понимаешь, что будет, когда они узнают о сливе информации? — холодно уточнила Ровена.

— Мне плевать на АБНЗ, я работала с ними первый и последний раз. Даже если они не выполнят обещание, я сама сдам экзамены в академии и…

Ровена больно схватила меня за плечо и резко развернула к себе лицом:

— Эрика, бывших агентов АБНЗ не бывает. От них не уходят в свободное плавание, а только вперед ногами. Ты не знала?

— Если бы дело обстояло именно так, то про АБНЗ бы много говорили и…

— Идиотка! Именно потому, что уволившихся нет — нет предателей, неблагонадежных, крыс, которые сливают инфу, нет и пересудов. Ты либо работаешь на них, либо нет. Тебя — нет! И по-другому не бывает. Ты готова рискнуть жизнью ради Райо?

У Ровены покраснело лицо, подурнело, она выглядела старше своего возраста.

— Ради него — да. И еще не хочу начинать карьеру с трупов. Это лицемерие, мы обвинили его в убийствах, а сами ничуть не лучше.

Я упрямо ловила Ровенин нервный, озабоченный взгляд: АБНЗ, условно своих, она боится гораздо больше, чем «чужих», монстров, по ее словам. А оскорбления — это проявление страха. Она не хочет обидеть или принизить меня, скорее пытается убедить любыми путями, вот и продолжает «совестить»:

— Ты — военный координатор, неужели не понимаешь, где будешь служить? Чем заниматься? И…

— Я планировала честно работать, в меру сил защищать свой мир, а не интересы группки людей, которые ищут легких путей и не рассматривают более сложные, но правильные, — парировала я и оценила ее усилия: — В любом случае, спасибо тебе за ценные советы на корабле, да и здесь тоже.

— Ты невыносимая идеалистка! — не сдавалась Ровена. — Увы, такие умирают молодыми.

— Я верю в судьбу, если мне суждено утонуть — не сгорю, — горько усмехнулась я.

Покрутила головой, разминая мышцы шеи, потерла копчик и уселась продолжать поиски лучших журналистов.

Ровена, словно в замешательстве, топталась рядом — необычное и непривычное для нее поведение. А затем вдруг заявила, направляясь к двери:

— Хорошо, раз такое дело, придется тебе помочь. У меня на Фортане есть парочка информаторов, пойду поспрашиваю, кто в столице самый крутой журналист. Если уж сливать инфу, то со стопроцентной гарантией, что с ней справятся и решат нашу проблему.

Не веря своим ушам, я восторженно вскинула на Ровену глаза и выдохнула со слезами:

— Спасибо тебе огромное! Ты настоящий человек!

Она несколько долгих мгновений смотрела на меня молча, поморщилась, а потом грустно улыбнулась:

— Жизнь покажет. Ты отдохни сегодня, завтра будет много дел.

Но я еще час, не меньше, рылась в сети, искала запасные варианты, заготавливала письма для рассылки. К сожалению, никаких доказательств нет, против моих слов — слова АБНЗ. Но хотя бы пошатнуть уверенность, заронив зерно сомнений, а дальше СМИ раскрутят. Они поднаторели в делах-расследованиях. Надо же хоть как-то помочь Клерану вернуть своих граждан. В общем все, что могу, я обязана сделать.

Спать легла поздно, но это не помешало мне проснуться рано, тщательно привести себя в порядок, выбрав удобный брючный бежевый костюм. Приготовила сытный завтрак и решилась, наконец, посмотреть новости. Глеб Норис и Бранч Селезнев обещали, что моя «бомба» появится в ближайшие часы в эфире.

Но уже утро, я почти доела яичницу с жареным беконом, запивая ее чаем, а действительно горячих новостей так и не увидела. Когда появился первый интересный репортаж, я поперхнулась и со слезами на глазах, пыталась одновременно откашляться, слушать и справиться с потрясением. Пятый канал с прискорбием сообщил: «Ведущий репортер Глеб Норис спрыгнул с террасы сто тридцать пятого этажа. Перед этим написав записку, что устал, вышел в тираж, никому не интересен и не может с этим жить».

Умывшись и напившись воды прямо из-под крана, я поискала новости про Селезнева. И когда нашла их в ночном выпуске, плюхнулась на стул — ноги отказали. Он утонул… в своей ванне. А уже через минуту появилась пометка «Срочно» на одной из новостных веток. Еще минуту назад мне казалось, что большего шока испытать нельзя, но я ошибалась. В течение получаса СМИ Фортана распространяли сообщение, что на супершпиона из Клерана Райо шир Алесио внутри наших доблестных спецслужб работала продажная Эрика Пташко. Именно она пыталась под видом невинной овечки затесаться в ряды военных из самых высших эшелонов власти, чтобы подрывать, усугублять, препятствовать и т.д. Что именно не уточняли, но урон нанесла непоправимый, причем, знают точно.

В третьем по счету «Срочно» меня обвинили в том, что я возглавляю одну из ячеек «Розовых слоников», сопровождая сообщение быстро сменяющимися кадрами трупов на какой-то станции. Где-то на задворках разума мелькнула мысль, что эти картинки я уже видела, когда меня везли «брать» Райо. Что-то не сильно АБНЗ утруждается подбором обоснования и данных. Использует все «родное и привычное».

Видимо из-за шока, вызванного стремительно развивающимися событиями, которые сама же и устроила, причем на редкость неудачно и поспешно, сейчас видно, что и плохо продумав, я пропустила шум открывшихся дверей и появление полковника Гонга. Он замер на пороге кухни, пока парочка дуболомов ткнула меня лицом в стол, заломив руки. Скосив глаза, я не только выслушала, но и увидела, как он разочарованно качает головой:

— У меня на тебя такие планы были грандиозные, карьеру могла бы сделать… И в кого? В этого зверя. Эх, ты! Полюбовалась на себя на больших экранах? Я знал, тебе понравится.

— На суде все откроется! — просипела я из положения «зю».

Гонг поморщился, отреагировав на мою очередную глупость:

— Детка, диплом академии и офицерское звание ты получила. Ты на службе! А за предательство родины что полагается? — Усмехнулся, сузив змеиные глаза и отметил мою реакцию: — Вижу, догадалась. Военный трибунал! И твоего звереныша тоже будут судить как военного преступника военным трибуналом. Только, в отличии от твоего процесса, клеранца мы покажем общественности, а ты не настолько значимая фигура.

— Вы…

Гонг взмахнул рукой, таким образом приказав меня увести, и, провожая мою скрюченную фигуру взглядом, добавил ледяным тоном:

— Ты причинила мне массу неприятностей, так что постараюсь вернуть их сторицей. Найду тебе самое тепленькое местечко для будущего проживания.

— Добро всегда возвращается сторицей, — не осталась я в долгу.

* * *

Звуки шагов нескольких пар ног гулко разносились по коридору, разрезая тягостную тишину, заставляя замереть в ожидании, сидя на койке. Внутри все сжалось от неприятного предчувствия. Просто так сюда не приходят!

Изолятор временного содержания заключенных на Фортане устроили в бывшем зверинце, как это не смешно, ну или печально. Стены из светлого камня, похожего на песчаник, самоочищающиеся полы под гранит, просторные вольеры, разделенные на индивидуальные клетки для разумных, с мизерным санузлом, жесткой койкой и тумбочкой, чтобы принять пищу и сложить минимальный набор вещей. Еще энергопрутья, перекрывающие выход в коридор и доступ к камерам напротив. Металл нынче дорог, обычный лазер гораздо дешевле.

Две недели ожидания, мучительного и самоуничтожающего. Допрашивали меня всего один раз, вытряхнули все, что знала и сделала. Слишком мало, на свою беду и к радости руководства операцией «Розовый слоник». С того момента я ждала своей дальнейшей участи в изоляторе. Любопытно: либо конвенция о гуманности, как ни странно, действует, хотя бы в отношении граждан Федерации, либо хитромудрый змей Гонг меня хорошо изучил и счел, что я сама себе лучшее наказание. Никаких пыток и воздействий ко мне не применяли. Полное забвение. Так и варилась в собственном соку из мыслей, стыда и воспоминаний, накручивая себя, терзаясь день за днем.

Предала! Я предала доверие и любовь единственного мужчины, который мне нужен больше, чем свобода. Больше, чем что-либо. Меня обвели вокруг пальца, как соплюшку, купили за должность и пару сумок тряпья, заставили забыть годы обучения в академии, где постоянно твердили: любые доводы и чужие слова требуют подтверждения и подвергаются сомнениям. А я… провалила первое же серьезное самостоятельное дело, отринула интуицию, отмела сомнения, разумные доводы и все сделала не так. Дура!

Даже спасать клеранцев бросилась по-идиотски. Так торопилась доказать Райо, что не виновата — даже не продумала, не сбежала с Фортана, не сообщила в Расовую комиссию, занимающуюся этикой и взаимодействием рас, не связалась с посольством Клерана. Ведь Нофаль мог и не добраться до «Вселенной радости» живым. Сплошные «не» в моей дурацкой затее.

«Дура! Дура, дура…» — шептала я в отчаянии, когда хотелось биться головой об стену.

Наконец, перед энергорешеткой остановились конвоиры изолятора в черной форме. К моему удивлению, двое вели Ровену под руки и с силой втолкнули в камеру напротив, а третий держал под прицелом, и как только вспыхнули прутья, отрезая ее от прохода, сплюнул на пол и злобно высказался:

— Можешь лечь хоть под каждого охранника, стерва, но сбежать тебе не удастся. Я бы сам с тобой развлекся, но, увы, ваш отдых подошел к концу. Через час за вами придут на последнее заседание суда.

— Гореть тебе в аду, придурок! — буквально выплюнула Ровена, даже на прутьях слюна зашипела.

— Спасибо, но лучше без меня. Найдешь себе в аду другую компанию, — желчно процедил конвойный, бросил на меня мимолетный взгляд и удалился за подчиненными.

Я крепче прижала колени к груди, обняв их руками, и не без злорадства, с любопытством, исподлобья наблюдала за бывшей кузиной. Как и я, она щеголяла в некогда стильном костюмчике, в котором, видимо, ее и взяли, когда доносила на меня за слив информации. За две недели в изоляторе наша одежда помялась и выглядела неряшливо. А ничего другого нам не выдали. Специально или нет — не знаю, с изоляторами до этого не сталкивалась, к счастью.

Как только затихли шаги охранников, Ровена обратила злой, ненавидящий взгляд на меня и прошипела:

— Чего уставилась?

Рассерженной кошкой замерла в нескольких сантиметрах от прутьев, рискуя нечаянно обжечься. Красивое лицо застыло в идеальной злобной гримасе. Только кошачьего хвоста не хватает, чтобы размахивать и хлестать по ногам.

— Значит, ты пыталась сбежать, милая кузина? — усмехнулась я. — Легла под какого-то потного охранника?

— А ты, как овца, покорно примешь смерть? — ее пожелтевшие, почти кошачьи глаза полыхнули яростью.

Конечно, меня терзают сомнения насчет справедливости суда и будущего наказания, но хочется верить, что мир еще окончательно не прогнил. Найдутся порядочные, ответственные люди. Больше не надо торопиться, немного подожду, посмотрю, подумаю — и тогда уже буду действовать. С Ровеной мы нормально не общаемся, только сквозь зубы. Ведь именно она, предательница, сдала меня АБНЗ, чтобы выкрутиться самой. Хотела выйти сухой из воды, заложив напарницу.

Я снисходительно насмешливо ответила:

— Зачем? Доказательства косвенные, только их слово против нашего. Ты же видела, на слушаниях им даже предъявить было нечего, ничего конкретного. Так, бред сплошной несут. Если бы не наш адвокат — вот уж кто как овца блеял — то все завершилось бы на первом слушании. Конечно, отпустить и оправдать АБНЗ не позволит; думаю, дадут несколько лет. Постепенно все утрясется, забудется, можно подождать, а потом направить в компетентные органы запросы, протесты и апелляции…

Ровена хлопнула себя по лбу и сжала голову руками, словно от боли, затем потерла лицо. Глубоко вздохнула, похоже, пытаясь вернуть самообладание, а затем устало призналась:

— Знаешь, я уже тысячу раз пожалела, что пришлось с тобой работать. Надо было оставить тебя на «Вселенной радости», чтобы Райо забрал на Клеран. Потому что только под надзором такого зверя, как он, такие, как ты — наивные глупенькие дамочки, верящие во вселенское добро и справедливость, как в высшую ценность, — не причиняют добра и не наносят счастья. Господи, да если бы я знала, что будет, сама бы тебе по темечку дубиной стукнула и ему в пещеру притащила!

— Сама ты… дура! — буркнула я, снова скукоживаясь и крепче обнимая колени.

Но Ровену понесло:

— Я вообще не понимаю как! Как Гонг допустил тебя к операции!? Тем более, на последнем совещании говорили, что ты из однолюбов. Слишком высокий риск, а они на него пошли. Идиоты! Так торопились обеспечить себе очередные звездочки, что лишний раз не подумали, не проанализировали. Ведь ты же сопливая девчонка, не пробовавшая жизни, зашоренная чужими догмами, ничего не знающая об отношениях… А виновата — я?

— Я не хотела любви, хотела свободы, карьеру сделать, чем меня и купили, — удрученно призналась я, невольно оправдывая косяки должностных лиц АБНЗ. — Я выполнила задание, как положено! Если бы не подлый обман, то в СМИ бы не полезла.

— Идеалистка! — злобно выплюнула Ровена.

— А ты — предательница! Сдала напарницу! — вскинулась я на нее в который раз. — И сбежать подговаривала с одной лишь целью: как можно дальше отвести от себя подозрения, но просчиталась.

Ровена презрительно посмотрела на меня:

— Да какая ты мне напарница?

А я припомнила ей совет «волшебного» кристалла на «Вселенной радости»:

— Ха, точно, ты не напарница! Ты — дятел, а дятлы, которые стучат на друзей и коллег, долго не живут! Помнишь кристалл? Тебя предупреждали…

Предательница вдруг подбоченилась, походя на скандалистку-маргиналку.

— Ха-ха, тогда тоже готовься: с тебя, золотая моя, между прочим, пообещали содрать шкуру!

Вытаращившись на нее, я вспомнила свое предсказание и нахмурилась. Отвернувшись в сторону, наигранно равнодушно ответила:

— Это мы еще посмотрим.

Ровена неожиданно успокоилась и замолчала, вынуждая скосить на нее глаза. Я поймала ее задумчивый взгляд, когда она спросила:

— Интересно, почему на Райо не воздействовали с помощью тебя? Ведь клеранцы помешаны на избранницах…

Мне приходили в голову эти страшные мысли, но я видела лишь один ответ:

— Значит, поняли, что не настолько… помешан, чтобы предавать родину, — вот почему. Я была в допросной через пару часов после захвата, полковник с коллегой видели, с какой ненавистью Райо угрожал найти меня и…

Я замолчала, горло сдавило судорогой от боли и горя.

— Да, не все удачно для Гонга сложилось, — злорадствовала напарница по несчастью. — А ведь он именно так и планировал: влюбить, выманить, опозорить, а потом, шантажируя твоей жизнью, заставить подписать все, что потребуется. И не только подписать, но сказать и сделать.

Я замерла, испуганно вытаращившись на Ровену, добавившую омерзительных подробностей, о которых я не знала. Зябко обняла себя за плечи. Похоже, само провидение толкнуло меня в камеру к Райо, спасая от еще худших последствий. Я много узнала и поняла, а заодно сохранила себе жизнь и честь любимого. Но вспомнила, как Гонг говорил, что потеря любимой для любого клеранца не только боль и тоска вплоть до самоубийства, но и потеря чести, достоинства и уважения родичей. Я содрогнулась от мысли, что помимо предательства, еще и лишила его всего. Боль разлилась по моему телу обжигающей волной, хотелось скулить, зарыться в нору поглубже и умереть.

Ровена меня добила:

— Пока я готовила побег из этого приятного местечка, подслушала, что суд над клеранцами вчера завершился. Заседания транслировали в галактическую сеть, им вынесли смертный приговор. Всем троим. И сегодня утром этапировали куда-то с Фортана. Так что скоро наша очередь.

— Неужели никто не помог? Не вступился? Клеран или… — в отчаянии простонала я.

Беглянка отвернулась и раздраженно сказала:

— Ноту протеста выразили, но пока клеранцы обжалуют приговор и доказательства вины, твоих любимчиков выкинут на какой-нибудь самой захудалой и опасной планете-тюрьме и — поминай как звали. Впервой что ли?

— То есть, такое практикуется… не только для наших? — ошеломленно выдохнула я.

Она тяжело вздохнула, покачав головой:

— Дите-дите-ем.

— Но ведь их отправляют в ад! — горячечно заявила я.

Ровена поморщилась, села на кровать и кого-то процитировала:

— Кто не знает, куда направляется, очень удивится, попав не туда! Слышала эти мудрые слова?

— Но ведь это, по сути, убийство иномирных граждан? Без права на апелляцию и…

— К иностранным гражданам, официальных лиц это тоже касается, уличенным в шпионаже, с прямыми доказательствами преступной деятельности общие правовые нормы не применяют. Шир Алесио прямо пограничнику сообщил, во всеуслышание, заметь, что прилетел к Розовым слоникам. Эту запись показали всем желающим. Так что теперь АБНЗ важно лишь доставить заключенных к месту отбывания наказания живыми и здоровыми, продемонстрировать миру, что с ними все в порядке. А дальше… Да хоть трава не расти. Сама понимаешь, что творится там, где скопились отбросы общества, последние мрази, убийцы и маньяки. Но какой спрос с галактического мусора? Федерация провела процесс согласно букве закона, не важно, обманом или по-настоящему. Со стороны Клерана не подкопаешься.

— Особенно, когда главные участники операции в руках АБНЗ и даже вякнуть в свою или чужую защиту не могут, — просипела я, осознавая грандиозный масштаб подставы.

— Что же делать? — тоскливо шепнула я, обращаясь к провидению.

Вместо Высшего Существа ответила Ровена:

— Сухари сушить! Да только и хлеба у нас лишнего нет. Трусы — и те одни. Уроды, могли хотя бы сменную одежду выдать.

Мы обе стирали одежду в санблоке, а потом: я, укутавшись в одеяло, а Ровена, не тяготясь стыдливостью, сушили на тумбочке, за неимением в камерах других поверхностей или крючков.

Через час за нами пришли.

В академии мы изучали нормы права и об ответственности за преступления, совершенные сотрудниками органов, в которых предусмотрена военная служба, я в курсе, но даже в страшном сне не представляла, что сама окажусь подсудимой. Что такое важное и жизнеопределяющее мероприятие может проходить в небольшом квадратном помещении. С десяток кресел для наблюдателей, в нашем случае пустующих, — судебные заседания идет в закрытом режиме. Бесстрастные судьи, строгий прокурор, серьезный секретарь и наш унылый, никакой адвокат, который сегодня старательно прячет от нас взгляд, ничего хорошего не предвещают. Это понятно даже мне, действительно наивной глупышке, надо, наконец, признать. Ровена и вовсе мрачнее некуда. Надменный Гонг, явившийся вместе с незнакомцем из АБНЗ, едва заметно ухмыляется — наверняка наслаждается происходящим.

Было жутко страшно. Именно страх толкнул меня на еще один глупейший поступок. Я вскочила, вызвав общее недоумение, и звонко пропищала:

— Да здравствует наш суд! Самый справедливый и гуманный во Вселенной!

Ровена от досады закатила глаза. Адвокат ссутулился, мне показалось, от чувства вины. Гонга перекосило, словно кислятины съел. А вот у одного из троих судей бесстрастная мина на холеном лице сменилась удивлением. Приподняв брови, он посмотрел на Гонга, будто искал подтверждение: неужели эта дурочка та, о которой идет речь в обвинении.

— Сядьте, обвиняемая Пташко! Лозунги здесь неуместны, особенно в свете ваших деяний, — призвал меня другой судья.

Я медленно села, обреченно сложив руки на коленях и привычно выпрямив спину. Дальнейшее походило на тихий кошмар. Правда, повторное перечисление подложных обвинений и фальсифицированных доказательств продлилось в этот раз недолго, формально. Наконец нам с Ровеной предоставили последнее слово. Судьи удалились в совещательную комнату, затем председательствующий провозгласил приговор: нам обеим смертная казнь через этапирование на планету Драун…

Пока звучал приговор, слова будто выстрелы прошивали мою душу, повергая в ужас, отдаваясь болью и обидой. Предали! Меня снова предали свои! Те, кто призван защищать и вершить правосудие, на деле — не более чем пешки. С умными лицами отправили нас в компанию к другим смертникам: изменникам родины, серийным убийцам, террористам, каннибалам и прочим социально и психически нездоровым элементам.

— Будьте вы прокляты! — прохрипела Ровена, глядя прямо в глаза судье, провозглашавшему приговор.

— Я презираю вас за бездушие, — сипло каркнула я. — Придет время, и вы предстанете перед Высшим судом, не только человеческим, а провидения и совести. Надеюсь, вы вспомните, как забирали наши жизни.

— Конвой, уводите! — махнул рукой один из судей.

На этот раз мы не шли сами, нас вели под руки — ни у Ровены, ни у меня сил не осталось, когда подоспевший к выходу Гонг прошипел, глядя нам в лицо:

— Не переживайте, я организовал вам хорошую компанию. На Драун отправитесь с клеранцами. Вы же так хотели их спасти, посмотрим, оценят ли они ваши старания.

Ровена смертельно побледнела, у меня кровь отлила с лица и кожа покрылась мурашками — Райо обещал всех, кто причастен к его захвату вырезать. Осознав, что нас ждет, я уже не чувствовала своего тела, наблюдая за довольно ухмылявшемся Гонгом, уходившим из зала. Монстр! Зверем я теперь никого называть не буду, потому что мой любимый зверь этого не заслуживает.

После суда мы лежали словно трупы, бездумно глядя в потолок. Обеим нечего было сказать, тем более — спорить и ругаться меж собой. Не знаю, о чем думала Ровена, я вспоминала про Драун.

Одна из самых дальних и старейших колоний Земной Федерации, именно поэтому о ней достаточно много сведений. Несколько сот лет назад Драун пережил глобальный природный катаклизм, детали которого не уточнялись. Вследствие чего планета неузнаваемо изменилась. Многочисленное население и прекрасно развитая инфраструктура колонии были сметены цунами, погребены землетрясениями и тектоническими сдвигами, когда большая часть суши ушла под воду. Долгое время планета возрождалась, снижался уровень загрязнения, менялся климат и атмосфера.

Но кто знает, что могло вырваться из недр Драуна после катастрофы? Поэтому на завершающем этапе восстановления планету передали в ведение системы наказаний Федерации. Это распространенная не только у нас практика. Содержать матерых убийц, тратить на них огромные деньги в условиях все большей урбанизации Земли и колоний нерентабельно и бессмысленно. Согласно галактическому законодательству о гуманности преступников нельзя лишать жизни, а вот выкинуть на отдаленной планете и предоставить возможность подохнуть самим или перегрызть друг другу глотки — пожалуйста.

Теперь поверхность Драуна представляет собой сплошной мировой океан с небольшим, оставшимся от материка островом размером три на четыре тысячи километров — угодья смертников. Живи — не хочу. Где-то в драунском океане, далеко от береговой линии, расположена надводная станция, которая проводит различные научные исследования и контролирует жизнедеятельность «колонистов».

Насколько я знаю из учебника, на огромном острове размещена лаборатория, где все вновь прибывающие отбывать наказание обязаны сдавать биоматериал в течение жизни. Таким образом ученые отслеживают влияние обновленной природы Драуна на организм землян, да и не только, ведь, как показывает практика, осудить могут любого иномирянина. И я уверена: когда природные условия на Драуне позволят, заключенные вымрут, а чистенькая, безопасная планета с допустимыми ПДК загрязняющих веществ вновь вернется приличным людям. И в этом мы не одиноки: проверка пригодности планет для жизни с помощью смертников тоже используется многими государствами, ведь это выгодно.

Несведущий обыватель решит, что можно жить и в таких условиях. Но, увы, мало кто знает, что новая драунская суша — огромный выжженный остров. Саванна с низкими кривыми деревцами, пересеченная горами. Климат: ветра, жара и частые засухи. Катастрофа погубила практически всю сухопутную флору и фауну, остались лишь некоторые виды птиц, множество насекомых и… кролики, их завезли специально ради мяса. Но мяса всем не хватает; поговаривали, что на Драуне случается каннибализм. Асоциальные личности не обладают рассудительностью и милосердием, поэтому смертность там высока как нигде. Это подтверждают статистические данные с научной станции в драунском океане.

Специалисты ведут учет ДНК заключенных, которые обязаны максимально расширять базу за счет новых поселенцев, а не только старожилов. За «содействие» правительство Земной Федерации ежемесячно направляет на Драун не только новых смертников, но и припасы: еду, строительные и хозяйственные материалы. По минимуму, но даже это — огромное подспорье для выживания. Если нет новых биоматериалов, количество припасов уменьшают, чем существенно подрывают жизнеспособность заключенных.

Когда нам рассказывали про Драун на занятии, один из курсантов ляпнул, что легко бы доплыл до станции в океане, захватил ее и улетел любыми путями из этого филиала ада. Тогда преподаватель хмыкнул и показал на экране несколько водных обитателей, от вида которых многие содрогнулись. Да, радиация и изменения постигли не только сушу, но и океан. Пляжный отдых на Драуне невозможен в принципе. Зайдешь по колено в воду, чуть зазеваешься — лишишься не только ног. Сожрут за секунду. Ни один плот не выдержит нападения зубастых тварей, водящихся в суперокеане. А рыбалка возможна исключительно прибрежная, много рыбы таким способом не наловишь.

Поэтому заключенные жизненно заинтересованы в сдаче биоматериала и его разнообразии, чтобы, не дай провидение, правительство не лишило их скудного пайка. Иначе — голод, повсеместный каннибализм и смерть. Чем не способ зачистки Драуна перед дальнейшей колонизацией от неугодных разумных? Больше иллюзий по части гуманизма и справедливости я не питаю. И вот в тот ад, представляющийся таковым даже по учебнику, нас отправят. Одно порадовало: снова увижу Райо, хотя бы один разочек. С этими мыслями я и уснула.

Утром, если не ошиблась по времени, коммуникатора лишили сразу, нас забрала служба сопровождения из управления исполнения наказания. Как опасных преступниц заковали в магнитные оковы по рукам и ногам и увезли с Фортана.