Часть 3 · Испытание

Металлический блеск, безжалостно-яркий искусственный свет, режущий слух топот сотен пар ног в грубых ботинках, команды конвоиров и противная слабость с тошнотой не давали сосредоточиться, собраться и нормально ощущать себя в пространстве. Если «нормально» вообще применимо в подобной ситуации.

С Фортана нас привезли прямо на транспортник службы исполнения наказания, направлявшийся на Драун с самыми отпетыми злодеями на борту. Подруга по несчастью просветила, что их собирают по всем тюрьмам и два раза в год этапируют к месту отбывания наказания, ну или новому месту жительства, на одну из самых удаленных планет в составе Земной Федерации. Везут не менее двухсот зеков — экономят на затратах. В то, что нам с напарницей и клеранцами «повезло» попасть на этот транспортник сразу после суда, я не поверила. Никакого совпадения — АБНЗ постаралось, рассчитало, устроило, чтобы клеранцев однозначно отправили именно на Драун — планету, откуда спастись просто нереально, а выжить крайне сложно.

На большом транспортном судне вертухаи, как злобно процедила сквозь зубы Ровена, развели нас по капсулам и погрузили в короткий анабиоз. Я их понимаю: этапировать двести заключенных, способных убить любого не только за свободу, а из «любви к искусству» — весьма хлопотное дело. Риск слишком велик, поэтому «пассажиров» сразу вырубают до самого прибытия на место.

Два часа назад нас с Ровеной разбудили, позволили принять ионный душ и выдали специальную одежду — робу, а то бы мы в гражданке слишком выделялись из общей массы. Затем был легкий перекус чем-то неопределенного вкуса и цвета. Мозги в результате немного прочистились, но все равно из-за тошноты и слабости, последствий анабиоза, я лишь вяло наблюдала и старательно переставляла ноги, чтобы не рухнуть под ноги соседям по скрепке, вряд ли чувствовавшим себя лучше меня.

Что такое скрепка я узнала минут пятнадцать назад, когда нас привели в просторное помещение, где вертухаи располагали заключенных одного за другим на расстоянии метра друг от друга. Магнитные оковы намертво прикипали к общей металлической штанге. В такой вот тесной компании оказалось десять прикованных соседей, причем не только землян. Но клеранцев, как обещал Гонг, мы здесь не увидели.

Мысли путались от страха. Роба тоже спокойствия не добавляла. Грубые высокие ботинки, в которых мозоли мне обеспечены точно, что в условиях Драуна… Нет, лучше не думать. Кроме нижнего белья, майки и рубашки со штанами из ткани, похожей на желто-зеленую джинсу, нам не выдали ничего другого. Зачем тратиться на тех, кто обречен? Более того, нам не делали прививок от местных вирусов и болезней, не дали антидотов от укусов змей, которых, я знаю, на Драуне хватает. Нас приговорили еще раз! Мы все ходячие мертвецы.

Соседи по скрепкам — это уже не головная боль, а барабанная дробь моего сердца. Даже в таких же как у меня новых костюмах вид у них крайне удручающий: небритые, нечесаные, большинство с тату, с печатью пороков на лицах, и ведут себя устрашающе. О чем я там мечтала месяц назад? О тепленьком уютном кабинете, латте и уважении коллег? Высшие, молю Вас, чтобы меня как можно меньше замечали. Лучше быть невидимкой, а еще лучше — той самой птичкой, чтобы не достали. Но, увы, даже невзрачная желто-зеленая роба удивительным образом оказалась Ровене к лицу, как наверняка и мне из-за схожести нашего фенотипа. Мерзкий болотный цвет, как назло, подчеркнул глубину карих, с желтыми крапинками глаз моей напарницы по несчастью, каштановые волосы и загорелую кожу.

Райо все нет и нет, а я хотела хоть одним глазком его увидеть, ну и пусть бы потом убил…

Под усиленным конвоем, напоминавшим разъяренного дикобраза, ощетинившегося вместо колючек оружием, наша скрепка ступила на широченный пандус. Справа и слева, впереди и позади из соседних проходов потянулись такие же вереницы заключенных, словно грязно-желтые ручьи сливались в одно большое гиблое болото.

Душа забилась испуганной птицей, когда я, еще плохо соображавшая после спячки, наконец осознала сколько вокруг выродков, маньяков, насильников и убийц мужского пола. Не меньше двухсот, и в лучшем случае пара десятков женщин, если не приняла кого-нибудь щуплого или вертляво-хихикающего типа за представительницу слабого пола.

Нам с Ровеной со всех сторон летели сальные, грязные, пошлые предложения на тему: как, в каких позах и что мы должны сделать, чтобы завести покровителя. Хорошо, что пока никто не может схватить или дотронуться — скрепки не позволяют, давая передышку. Над говорливой толпой носятся дроны. Наверное, запечатлевают высадку заключенных на Драун для истории и в назидание потомкам, качественно, со всех ракурсов и на всех стадиях.

На одной из лестниц у дальней стены я заметила несколько мужчин в гражданской одежде. Конвоир, приставленный к нам с самого Фортана, и трое незнакомцев с красными повязками на плечах и бейджами на груди. Такие часто носят представители СМИ на особенных, закрытых мероприятиях. Вероятно, АБНЗ решило подстраховаться и отчитаться, что самых ужасных преступников — Эрику Пташко и Ровену Гриф — доставили в целости и сохранности. По дороге их никто не прибил. Буква закона исполнена от и до.

Пока я переваривала очередную гадливую мысль о бывшем руководстве и нечестных соотечественниках, за два тоннеля от нас появилась новая скрепка. О, боже! Вот ради кого здесь пресса! Я замерла и, кажется, не дышала глядя на ступавших с каменными лицами клеранцев. Остальные заключенные тоже притихли. Неизменно внушавшие всем почтение «звери» шли один за другим: Райо, Матео и Фальк, на котором болотного цвета роба полезла по швам. На его огромные габариты не рассчитывали. В прорехах на широченной спине и плечах виднелась черная майка. Швы на бедрах тоже натянулись до предела. А вот Райо и Матео даже в этих непрезентабельных «костюмах» выглядят вполне прилично, по-деловому, как и положено каким-нибудь высокопоставленным военным на учениях, в камуфляже.

Секунда-другая — наши с Райо взгляды встретились. Его глаза расширились до предела: дошло, в каком «звании» я здесь, можно сказать, отомщен. А потом, полыхнув желтым яростным пламенем, сузились. На меня смотрел Зверь. Самый настоящий! Клеранцы сто процентов не знали, что две стервятницы, так они нас назвали при аресте, летят тем же рейсом! Видимо, о «приятном» сюрпризе змей Гонг рассказал только нам. Не мог не порадовать себя любимого нашими бледно-кислыми от ужаса лицами. Все рассчитал! Психология — страшная вещь.

— Нам кранты! Эх, а надежда была так близко, — тоскливо прошептала Ровена, глядя на клеранцев. — Если рядом с этим маньячным сбродом еще была надежда выжить, то звери-клеранцы с нас живьем шкуру сдерут. Как обещали.

Я сглотнула вязкую, горькую слюну. Смотрела на взбешенного Райо, словно голодающий на хлеб, и поедала глазами. Смотрела и радовалась, пока меня не отвлек сосед по скрепке, рыкнувший:

— Ты кого сбродом назвала, тварь?

И оскалился в злобной гримасе на Ровену, демонстрируя искусственные зубы.

Бывшая абнзешница его ответом не удостоила, как-то ловко прогнулась, чтобы оказаться ближе к посмевшему оскорбить ее зеку, и — двинула ему носком ботинка промеж ног. Тот согнулся от боли и получил тем же ботинком по голове. Конвойные лишь ухмыльнулись, заключенные восторженно улюлюкали, а я ошеломленно таращилась на «кузину». Мечтала стать невидимкой? Хватит мечтать! Теперь нас точно не забудут! Господи, за что мне все это?

Мои мысленные стенания смел мощный бас, прокатившийся по огромной площадке-пандусу и отразившийся от переборок, объявивший, что высаживать нас будут группами по десять штук (именно так, человеческого обращения нас лишили, посчитав штуками). Конечно, межзвездник останется на орбите, пока нас по пять скрепок загрузят в шаттлы, но вот дальше — проблема, потому что «высадят» за полтора-два километра от поверхности планеты.

Предупредили, что каждому выдадут парашют из спецматериала, который спустя сутки после использования по назначению распадется на безопасные для экосистемы составляющие. Видимо, на такие ухищрения пошли не ради спасения экологии, а чтобы ушлые смертники те самые парашюты не приспособили для побега. К парашютному ранцу снизу крепится небольшой тубус с комплектом запасной одежды и суточной нормой воды и пищи. Вся упаковка тоже распадется спустя сутки, поэтому воспользоваться питанием нужно своевременно. А что дальше? Правительство не интересовало.

— Какой урод придумал сбрасывать нас как балласт? Почему нельзя нормально приземлиться? — раздался визгливый женский голос.

— Последний раз нашлись умники, которые захватили орбитальный шаттл, более того — угнали! Выбрались на общие космические пути и взяли на абордаж пассажирскую яхту. Во время захвата зеков и попытки освобождения заложников никто не выжил. С этого момента введен запрет на приземления, — спокойно ответил обладатель сочного баса.

— Но мы же ноги переломать можем, убиться, не все умеют десантироваться… — не унималась визгливая тетка.

— У вас какой приговор, леди? — флегматично уточнил «бас».

— Смертная казнь, — растерялась она.

— Тогда не вижу оснований для беспокойства о ваших переломанных ногах, — завершил дискуссию «бас».

Затем он совершенно безэмоционально рассказал о том, что мне известно из академического курса. Заключенным следует добраться до центра материка, где проживают местные общины. Всего таких три и образованы они вокруг роботизированных лабораторий, в которых автоматически производится забор биоматериала. Чем больше данных от зеков, тем больше жизненно важных грузов скинет в следующий раз заботливое правительство. Чем меньше…

Дальше шло подробное описание невзгод и страданий, которые ждут жителей Драуна, если не будет государственной помощи. Через год — недостаток пищи, который, казалось бы, можно компенсировать кроликами и змеями. Но на следующий год уменьшится их популяция, затем начнется голод. Мрачно озиравшиеся заключенные отчетливо понимали, что за этим последует. Я — тем более, нас препод хорошо, с нюансами и наглядно, ознакомил с нравами суровой планеты-океана.

Я невольно бросила взгляд влево, ощущая на себе горящий взгляд Райо. И не ошиблась. Он почти реально касался, обжигая кожу яростью, вызывая боль, ведь я предала его. Из-за меня он мучается здесь, да и сама тоже!

Возмущение зеков оборвал приказ:

— Первая скрепка готовься!

Мне осталось только терпеливо наблюдать, как отправляли в шаттл первые пять скрепок справа. Гораздо дальше нашего пандуса роботы грузили ящики на другие шаттлы. Орбитальные суда с ревом исчезали в шахтах: на Драун посылали так необходимую его обитателям пищу, материалы и собственно обитателей. Спустя пару часов мучительно тяжкого ожидания, когда пандус значительно опустел, — большую часть зеков, надо думать, «высадили» — очередь дошла и до нас. Мы с Ровеной одинаково шевелили губами — почти вслух молились, чтобы оказаться не на одном шаттле с клеранцами. Увы, нас не услышали.

Очередные пять скрепок, по десять приговоренных в каждой, покорные судьбе, направились к шаттлу. Штанги закрепили в пазы; скованные люди походили на стоящий рядами скот, который везут на бойню. Я нервничала еще больше из-за того, что прямо напротив, всего в какой-то паре метров, оказались клеранцы и окинули нас с Ровеной гневными взглядами. Огромные, больше не отягощенные оковами цивилизации, правил и морали, злющие. Едва заметно ухмылялся офицер АБНЗ, находившийся вне зоны досягаемости, чем немало настораживал. А вот наблюдатели с повязками от СМИ на борт шаттла не поднялись.

Райо не отрываясь сверлил меня глазами, и столько всего было намешано в его пылающем золотым пламенем взгляде, что лучше не думать. Я вздрогнула, когда он глухо выплюнул:

— Дождись меня после приземления, Птичка!

По сути, приказал, а вот Матео весьма многообещающе оскалился и, глядя на нас, выразительно клацнул клыками, недвусмысленно обещая вырвать нам глотку, как только вырвется отсюда. Я придушенно пискнула, рядом судорожно вздохнула Ровена. Если уж эта змеища боится, что мне делать?

Шаттл завис, вибрация уменьшилась, легкий гул в ушах прекратился — время пришло. Внутри у меня все дрожало от подступающей тошноты, паники и страха. Координаторы, хоть и военные, но десантировались мы, в отличие от боевиков, с вышки на мягкие маты. Так, скорее, чтобы иметь представление как и что делать, если вдруг придется прыгнуть… разочек. В теории и благодаря хоть какой-то практике я, вроде бы, прыгун, а там… ох, как получится…

От противного звука — сигнала перед открытием люка — я вздрогнула, резко захотелось писать, в животе все ухнуло вниз и отчаянно тянуло, намекая, что сменку я вполне могу использовать сразу, если все-таки приземлюсь живой. Впереди с шипением пневматики раздвинулись створки на фюзеляже, выдвинулись вперед и отъехали в стороны, а перед нами открылось голубое небо неведомой планеты. Холодный воздух остудил горящие щеки и тело, усиливая дрожь. Я заметила океан и желтую, выжженную местной звездой землю. Боже, как же близко от воды нас высаживают, а вдруг ветром унесет в океан? Даже пикнуть не успеешь: твари сожрут за секунду и не подавятся. Ждут уже, небось…

Мы понятливо переглянулись с Ровеной и нервно посмотрели на абнзшника. Этот гад ухмылялся еще шире, отчего в туалет хотелось еще сильнее. Я не выдержала:

— Вы же знаете, что мы невиновны, так чему улыбаетесь? Неужели вам доставляет радость отправлять невиновных в ад?

— Я тоже абсолютно невинен. Как дитя! — хохотнул мой сосед по скрепке, ощерившись в глумливой ухмылке.

— Как те, которых ты сожрал? — с сарказмом уточнил один из конвоиров.

Я потрясенно вытаращилась на «невинного», а Ровена с угрозой ему прошипела:

— Пасть закрой, иначе высаживаться будешь снова в отключке.

— Как вы догадываетесь, невиновных здесь нет. Даже соскучиться не успеете — быстро найдете себе здесь компанию на любой вкус, — мстительно сыронизировал абнзешник.

Я посмотрела ему прямо в глаза и, кивнув на зияющую дыру в ад, постаралась высказаться достойно:

— Там мало кто остался при светлой памяти и в здравом уме. У них нет идеалов и целей, только одно желание — выжить. Воспитание, совесть, а главное, милосердие остались неиспользованными в суде, который отправил нас на эту планету.

— Детка, мораль читать будешь там, внизу, в редкие свободные минуты, до очередного голодного…

— Назовите себя, офицер! — вмешался Райо.

— Для чего тебе, смертник, мое имя? — насмешничал абнзешник.

— Внесет тебя в личный список будущих жертв, как и мы, — ощерился Фальк. — У тебя тоже будет немного времени, нам проблематично будет поделить твою жалкую шкуру на троих.

Офицер побледнел, осознав угрозу, а потом, нервно оглянувшись на конвой, демонстративно расхохотался и многообещающе выдал:

— Ну-ну…

Дальше мы наблюдали, как первую скрепку зеков открепили и, сунув каждому рюкзак, под дулами оружия направили к выходу с рампы. Следом за ними освобождали и снаряжали следующих. Минута — и первая партия исчезла в люке. Следом пошла вторая.

Когда освободили нас и втолкнули в руки ранцы, я автоматически, в точности как напарница, проверила, чтобы все было закреплено. И вновь неосознанно бросила короткий взгляд на Райо, их связку освободили раньше и уже подталкивали к выходу. Закрепленной осталась лишь одна скрепка за нами.

Прежде чем шагнуть в небо, Райо с Матео зачем-то постучали по ранцам друг друга и обернулись к абнзешнику.

— Привет вам от полковника, — ядовито улыбнулся он и помахал им рукой.

Я поняла, что с парашютами что-то не то!

И тут понеслось, закружилось…

Клеранцы слаженно и стремительно набросились на конвой и насмешника, который еще мгновение назад перевел их в категорию трупов. Начался гвалт, понеслись проклятия, пространство прошили лучи лазеров, кося закрепленных в скрепке заключенных, один луч разрезал переборку в рубку. Шаттл резко накренился и начал забирать вправо, к океану, раскидывая орущий народ будто кегли по борту. Фальк добрался до абнзешника и мощным броском, как шар в боулинге, отправил его в люк. В итоге, в небо вылетели сразу четверо зеков. Правда, те с ранцами, а вот абнзешник, увы для него, без. И летать не умеет.

— Стоять! — конвой пригрозил оружием, прекращая потасовку. — Все на выход!

Они больше не рискнули расстреливать заключенных, теснили оставшихся в живых на выход. Клеранцы — без парашютов! — тоже были вынуждены отходить, а я в ужасе не знала, что предпринять. Но звери думали и действовали гораздо быстрее: обменявшись парой слов, они почти неуловимо глазу оказались за спинами трех зеков и, обхватив их за горло, утянули за собой в небо. Донесся жуткий хруст ломающихся костей. Мы с Ровеной следующие, а внизу — океан. Высота, наверное, километр, но до земли лететь гораздо дальше.

— Быстрее! — скомандовала она, выводя меня из ступора и не давая времени на раздумья. Толкнула в спину и прыгнула следом.

— Тянем до земли до последнего, поняла? — закричала старшая, выпуская купол. — Мы легкие. Нам удастся.

Раскрыв купол, я судорожно оглядывалась, ища Райо. И успела отметить, что клеранцы уже поменялась местами с трупами, закрепили ранцы на себе и выпустили купола парашютов. Но они дольше находились в свободном падении… Я молилась, чтобы им повезло.

— Левее, левее, подальше от этих монстров. Не то свернут наши шеи, как курам! — заорала Ровена.

Вода приближается, а спасительная земля, кажется, отдаляется, уходит из-под ног… Внизу уже кружат темные спины гигантских тварей…

И все-таки нам повезло: легко дотянули до суши и даже немного дальше. Приземление вышло жестким, я пробежала по берегу, споткнулась, рухнула и, пропахав по песку, замерла. Сверху меня накрыл парашют, но лежать и радоваться было некогда, подгонял двойной ужас: первый — Райо упадет в воду, второй — догонит. В первом случае, сожрут его, во втором — он грохнет меня.

Неловко вылезая из-под липучей, так и норовившей запутать меня ткани, я с облегчением отметила, что клеранцы стремительно выбирались из воды с отмели. Живы! Повезло, что не на глубине, успели выскочить. Не всем так повезло: одного бедолагу прямо за стропы утащила в воду какая-то тварь; еще двое рухнули слишком далеко от берега, через секунду там забурлила вода. Но предаваться кошмарам своей фантазии и горестно заламывать руки времени не было. Мы с Ровеной, схватив тубусы, пригибаясь, прячась в сухой траве, рвали когти, драпали, спасались. Шкура у нас одна. 

* * *

Постоянно озираясь и оглядываясь, поначалу на запинающихся, подрагивающих после прыжка с парашютом ногах, я старательно следовала за Ровеной. Почти шаг в шаг, хотелось бы думать тенью, но, увы, недовольно шипевшая напарница была права: я абсолютно неподготовленный «диверсант». Не зря силовики академии то с насмешками, то с откровенным презрением называли нас секретаршами. Мы действительно корпус секретарш, «не нюхавших пороху».

В голове мелькнула картинка нашего десантирования: «грузовой» отсек шаттла прошивают лучи лазера, они режут не только переборки, но и еще скованных скрепкой зеков, а те не могут ни уклониться, ни упасть; лицо ошарашенного абнзешника, который без парашюта летит в бездну стараниями Фалька; трагическое «приводнение» заключенных…

После нашего успешного приземления в крови кипел адреналин, но постепенно меня накрыло эмоциональным откатом: ведь все самое страшное еще впереди, нет никаких сомнений! Еще сильнее угнетал окружающий пейзаж, очень схожий по цвету с выданной нам робой. Потрескавшаяся каменистая почва перемежалась травяным покровом, пожухлым и редким. Чем дальше мы удалялись от океана, тем чаще встречались овраги и каменные глыбы. Приходилось обходить и те, и другие. Но вскоре каменная полоса сменилась более ровной территорией с невысокими деревьями и кривоватыми, изборожденными погодными условиями стволами и не слишком густыми кронами, которые все-таки укроют в жаркий день от палящего света.

Мы были на короткой стажировке в Африке на Земле. Та засушливая саванна с невысокими деревцами среди высокой желтой травы, каким-то чудом выросшей на, казалось бы, бесплодной каменистой почве, тянулась за горизонт. Вот и здесь местность похожая и дико пугающая. Даже юркие ящерицы, то и дело мелькавшие под ногами, и крупные жуки, громко жужжа, пролетавшие под самым носом, вынуждали шарахаться. Фу-у-у… ненавижу змей и насекомых!

Я выбилась из сил, когда Ровена, наконец, замерла на дне очередной лощины. Чутко прислушиваясь, она осмотрелась, медленно расслабилась. И непривычно тяжело опустилась в траву, за ней и я плюхнулась с рваным вздохом облегчения.

— Нам нужен план! — сипло заявила бывший майор, вытряхивая содержимое своего тубуса.

— Может вернемся и поищем клеранцев? — предложила я, надеясь на… в общем, на что-то надеясь.

Ровена удивленно уставилась на меня и желчно укорила:

— Решила долго не мучиться?

Я мотнула головой и попыталась достучаться до нее:

— Ну можно же объяснить, почему мы так поступили и тогда…

Ровена вскинула руку, пресекая мой лепет:

— Ты уже и так наделала массу глупостей, давай хоть раз мне поверишь для разнообразия, а? Клеранцы — не люди, пойми же. Они всамделишные, а не придуманные звери! Пусть не снаружи, но внутри — да! Не обольщайся тем, что на лайнере они вели себя цивилизованно, это лишь показуха во время охоты на добычу! Да-да, ты — добыча! А они — охотники! Ты в курсе, как ведет себя неприрученный зверь, которого смертельно ранили, но не успели добить?

— Мстит? — горько шепнула я.

— Преследует врага до последнего вздоха, чтобы убить! Убить того, кто пустил ему кровь! А ты… мы не только пустили кровь разумному зверю, мы лишили твоего любимого Райо всего. Чести, достоинства, уважения! Сбежавший Нофаль наверняка доложил руководству, как они «докатились» до Фортана. А значит, я практически уверена, Клеран не будет стараться ради тех, кто бездумно последовал за женщинами, коварно предавшими, нет, заманившими и сдавшими, стоило ступить на свою территорию. И ладно Райо, он заложник сердца и чувств, но остальные купились на сексуально озабоченную дамочку и как бараны пошли за мной, — зло хмыкнула Ровена. — Так что мы опозорили не одного — всех четверых официальных представителей Клерана, считай весь Клеран. Лишили лучших из лучших мужчин будущего, да всего лишили. Не обессудь, Птичка, может твой звереныш и простил бы тебя, но остальные — нет.

Я тоже вспомнила об этой стороне дела. Убито таращилась на Ровену и опять последними словами корила себя за то, что сама, своими руками довела ситуацию с Райо до точки невозврата. Поморщилась, чувствуя, как горит ступня, — натерла мозоль, ко всему прочему. Отвернулась, чтобы не смотреть в горящие злостью глаза напарницы и удрученно признала:

— Ты права, похоже, я и правда всего лишь недалекая секретарша: многого не знаю, не умею, не могу просчитать. Удивительно, почему ты до сих пор со мной? Зачем теперь так упорно помогаешь, если совсем недавно сдала меня Гонгу? Ведь одной наверняка будет проще.

— Знаешь, Пташко, я терпеть тебя не могу! — сплюнула Ровена в сердцах.

— Взаимно, Гриф, — ухмыльнулась я и, сделав усилие над собой, почти искренне улыбнулась, — давай, признавайся, почему ты меня до сих пор не бросила на произвол судьбы?

Пока Ровена-кошка сверлила меня недобрым, прищуренным взглядом, наверняка размышляя, продолжать ли душеспасительную тему, я заметила в метре растение, похожее на земной подорожник. Это шпаль. И свойства его схожи с подорожником. Потянулась и, сорвав широкий гладкий лист бурого цвета, тщательно протерла.

— Совсем сдурела? Хочешь занести какую-нибудь заразу и остаться без ноги? — возмутилась Ровена, глядя как я разувалась.

— К счастью, курс по географии в академии нам читал лектор, увлеченный своим предметом, он достаточно подробно рассказал про флору и фауну Драуна с видеокурсами. Благодаря ему, о местных растениях и живности я кое-что знаю, — успокоила я напарницу, снимая тонкий, дешевый, наверное, одноразовый, носок.

Аккуратно обернула покрасневшую пятку листиком и надела на редкость грубый ботинок. Остается надеяться, что крепкий.

— Неужели ты хоть о чем-то полезном знаешь, — пробурчала Ровена, доставая пищевые брикеты.

Да, время за полдень, из-за беготни и нервов я сильно проголодалась. Тем более, предупредили, что упаковка скоро разложится, нет смысла беречь еду. Пока жевали, подруга по несчастью все-таки призналась:

— Я плохо переношу одиночество…

— Еще бы, надо же куда-то яд сцеживать, — согласилась я.

Ровена скрипнула зубами и усмехнулась:

— Не спорю, ты идеальная кандидатка. Признаться, я предпочитаю общение с образованными и порядочными людьми, а не теми отморозками, что здесь обитают. Это к вопросу о том, почему я все еще рядом с тобой. И кстати, ты не настолько безнадежна, подготовка у тебя какая-никакая есть — значит вдвоем выживать будет проще, чем в одиночку.

— Договорились, — с облегчением кивнула я.

Конечно, мне рядом с Ровеной проще и безопаснее. Опыта и знаний у нее гораздо больше. Но ее явно что-то еще волнует, уж больно внимательно смотрит на меня. Наконец, старшая решила удовлетворить собственное любопытство:

— А тебе не интересно, почему я здесь? На Драуне, вместе с тобой? Сдала тебя, спасая свою шкуру, и все же меня…

— Почему такую умницу-красавицу, действовавшую в соответствии с уставом, посадили в клетку вместе со мной? — грустно уточнила я, покачала головой и с горечью предположила. — Очевидно, если даже недалекую выпускницу академии за неудачный слив информации в СМИ так сурово наказали, то уж тебя, куратора операции… нет, глобальной подставы, точно не простили. Ты поспешила с арестом и упустила Нофаля. Гонг видел там, в порту, что инициатором ареста была ты. Упустила аль Мура тоже ты. Тогда мы спаслись, потому что главного, Райо, взяли. Но я уверена, Гонг повесил всех собак на тебя. И со мной прокол, и с Нофалем. Да?

Ровена дожевала пищевой брикет, опять задумавшись, а потом мрачно призналась:

— Да. Мой прокол чуть не привел к провалу операции. Судя по скорости ответной реакции Клерана, Нофаль быстрее, чем наши ожидали, связался с руководством и доложил о ситуации. Если бы не он, АБНЗ в рабочем порядке, последовательно выполнило бы все разработанные и запущенные этапы операции, задействовало бы и планомерный шантаж Райо через тебя, да много чего бы успело сделать. А так, потеряли фору минимум в неделю, действовали на опережение, впопыхах. В общем, мы с тобой обе основательно потоптались по воспаленному самолюбию Гонга. Видимо, начальство ему тоже сильно прищемило хвост, вот он и отыгрался на нас по полной программе. Как сумел! И кому смог!

Я решилась задать терзавший меня вопрос:

— Ты специально отпустила Нофаля? Он тебе понравился?

Несколько томительных мгновений мы смотрели друг другу в глаза. Наконец, Ровена, поморщившись, ответила:

— Я не идеалистка как ты, Пташко. Единственное, с чем я действительно прокололась, — поспешила с арестом. Дурацкое тщеславие! Хотелось утереть клеранцам их высокомерные носы, уж больно уверены в себе и своем превосходстве. Так жгло желание посмотреть им в глаза, объявив о нашем статусе, — с досадой призналась она.

— Ясно, — уныло кивнула я, понимая, что напарница решила выговориться.

Криво ухмыльнувшись, Ровена продолжила:

— Ладно, раз у нас день откровений, то знаешь, что меня по-настоящему взбесило? Нофаль меня у шаттла сам чуть не срезал лазером, вырубил охрану, вооружился… И в какой-то момент этот суперзверь открылся для меня, когда шлюз на шаттле медленно закрывался, но я не смогла выстрелить и убить. Красивый, чертяка…

— Он это видел? Понял? — затаив дыхание, выдохнула я.

В душе у меня шевельнулась надежда, иррациональная надежда.

— Да, — нахмурилась Ровена.

— Так может, если мы расскажем Райо, что ты помогла и на Клеране знают о…

— Эрика! — тихо, но словно в лицо крикнула, выдохнула Ровена. — Все! Забудь о клеранцах! Теперь они никто на этой богом забытой планете, среди таких же ходячих мертвецов. Их не будут здесь искать! А имена на родине придадут анафеме за публичный позор на всю галактику. Этого они нам никогда не простят. Понимаешь?

Я опустила голову в молчаливом согласии: не простит, не посмотрит и не прижмет к себе. Пара слезинок упала на сухой безвкусный брикет с остатками еды. Не чувствуя вкуса, я доела и, не переживая за экологию, о которой подумало правительство, выкинула упаковку. Отряхнула руки и спросила:

— Куда пойдем?

— Вглубь материка я идти не хочу, там слишком много тестостерона на квадратный метр. Предлагаю сделать круг, чтобы замести наши следы и постараться вернуться ближе к океану. Найти там какую-нибудь пещеру с родником и обосноваться в ней. Рыбу худо-бедно поймать на двоих можно, да и кроликов периодически найти. Где сбрасывают грузы мы примерно знаем, так что можно будет незаметно брать часть из них.

— Да, чем дольше мы останемся вне общества Драуна, тем целее будем, — согласилась я грустно.

В груди ныло и болело. Если бы не Ровена, я бы рискнула найти Райо. Напарница останавливала мои самоубийственные порывы, а сама терзалась яростью и жаждой убийства:

— Гонг — эта полковничья продажная тварь, — она так сжала от ненависти кулаки, аж костяшки побелели, — еще пожалеет, что не убил меня сразу. Я не я, если не отомщу. Чего бы мне это не стоило.

— Сначала нам надо отсюда выбраться, — я с горечью улыбнулась.

— Я постараюсь изо всех сил, — пообещала бывший офицер АБНЗ, вперив взгляд вверх, словно искала там лестницу в небо.

Покрутив картонную упаковку с водой, я невольно скуксилась:

— Этого тетрапака надолго не хватит, через несколько часов появятся трещины, а потом — только выбросить, чтобы сам, как обещано, развалился. Нужна тара для питьевой воды, иначе в такой жаре обезвоживание гарантировано.

Ровена сморщила нос, ехидно заметив:

— Да-а-а… правительство хорошо постаралось защитить экологию Драуна и уменьшить шансы на выживание его обитателей.

— Угу, — кивнула я, убирая за собой остатки обеда, заметая следы.

Сняла рубашку, а то от жары и влажности вспотела, и повязала ее за рукава на талии. Напарница тоже решила раздеться. Вдруг ветер донес запах, который сначала насторожил меня, а потом волоски на коже встали дыбом. Присев, я закрутила головой и до боли в глазах пыталась найти среди травы и деревьев источник тошнотворного запаха:

— Мужским потом несет!

Ровена, ну прямо как кошка, насторожилась, потянула носом и ловко полезла на дерево, тихо приказав мне:

— Изобрази забор!

— Какой забор? — шепнула я в недоумении, задирая голову.

— Тупой и деревянный! — прошипела она из листвы.

Оставила меня наживкой в ловушке. Зараза!

— Сама ты…

В этот момент в лощине появились трое новоприбывших зеков, судя по новенькой одежде, пострадавшей во время приземления, и тубусам под мышками. Они заходили с разных сторон, похотливо меня разглядывая и ухмыляясь. И вокруг тоже не забывали поглядывать, вот только вверх не додумались, где слилась с желто-буро-болотной листвой женщина-кошка.

За полдня эти новички сбились в маленькую стаю, злобную, хищную, голодную. Сердце колотилось где-то в горле, было страшно до ужаса. Хищники подбирались молча, зыркая исподлобья. Один из них, шаря мерзким масленым взглядом по мне прогнусавил:

— Одна? Бедняжечка.

— Ничего, сейчас успокоим деточку, — хохотнул второй.

Не удариться в панику помогало лишь одно — Ровена рядом и озабоченные зеки не слишком крупные, если постараться, справиться можно. Все же я курсант военной академии и, как сказала напарница, подготовка у меня имеется. Так просто не сдамся! Потребуется — пойду на что угодно, но чужой подстилкой точно не стану. Я замерла, с трудом заставив себя стоять под деревом и, собрав всю силу в кулак, приготовилась атаковать.

— Детка, хочешь я стану твоим лучшим другом? — ухмыльнулся третий, приблизившись на достаточное для удара расстояние. — Это легко, я очень люблю, когда женщина работает ртом, стоя на коленях.

— Увы, не все мечты исполняются, — хрипло выдохнула я, резко двинув кулаком ему в горло.

Так, как учили на тренажере, как даже в самых кошмарных кошмарах не думала, что приведется повторять это на живом человеке. Одновременно за спинами ухмыляющихся козлов, расслабившихся при виде беззащитной жертвы, бесшумно спрыгнула великолепная хищница в человеческом облике. Придавая еще большее ускорение и силу удару своим весом, она столкнула головы паре неудачников. Пока те оседали на землю, Ровена точно рассчитанными, смертельными ударами убивала их. А я… я сразу смяла трахею, а потом в полном ступоре наблюдала за захлебывающимся кровью, задыхающимся несостоявшимся насильником, матерым преступником.

У наших ног лежали три трупа. Набивавшегося в мои лучшие друзья прикончила Ровена, оказавшаяся более опасной и сильной хищницей среди двуногих. В отличие от нее, я не была столь же хладнокровно бесстрастной. Меня отчаянно рвало за деревом.

— Эрика, чего ты так разволновалась? Не трать зря ресурсы, еда нынче в дефиците! — спокойно, по-деловому наставляла она, подбирая трофейные тубусы. — Лучше радуйся: тремя отморозками меньше в нашем новом доме. Была бы возможность, я бы и от остальных материк очистила. Твоего общества мне более чем достаточно.

Запив горечь водой, я выпрямилась и, проследив за тем, как она собрала чужую еду и воду в содранную с мертвеца рубаху, просипела:

— Как ты можешь? Это же мародерство! Приличные люди никогда не берут чужого…

«Приличная женщина» закатила глаза и прокомментировала:

— Запомни, дорогая! Приличный человек никогда не возьмет чужое без спроса, он подождет, когда не у кого будет спрашивать!

Я хотела возмутиться, а потом окинула трупы взглядом, вспомнила, где нахожусь, с кем и почему, тяжко вздохнула и — хихикнула. Причем, неожиданно даже для себя. Затем и вовсе расхохоталась, правда смех был истерическим.

— Кто давал команду смеяться?

Перехватив руку боевой подруги, замахнувшейся для удара с целью привести меня в чувства, я буркнула:

— Прости, нервы ни к черту.

Отдохнув, если так можно выразиться, мы довольно бодро продолжили путь. Унылый пейзаж и просто раздирающее душу удручающее психологическое состояние вынудили меня тихонько жалеть себя:

— На Земле сейчас кто-то мой уютный персональный кабинетик осваивает. Латте вместо меня пьет. А я здесь худею, от всяких маньяков бегаю.

— Так ты же сама приложила массу усилий, чтобы уйти в АБО, — насмешливо ответила Ровена.

— Какое АБО? — не поняла я.

— Абсолютно бесплатный и бессрочный отпуск! — мрачно просветила напарница, напряженно вглядываясь в окружающий пейзаж.

Я тоже не просто автоматически переставляла ноги, а кралась, смотрела по сторонам, прислушивалась, готовая сорваться с места при малейшей опасности. Но это не помешало ответить с иронией:

— Да ну, какой АБО? Нас просто послали на три буквы.

— Фу, Эрика, ты же приличная девушка, какие три буквы?

Я ухмыльнулась, поддерживая ее игривый тон:

— Я-то имею в виду показательно-наказательную увольнительную, а ты, как обычно, судишь в меру своей распущенности!

— Показательно-наказательная увольнительная? ПНУ… — хихикнула «отпускница», а затем мрачно подтвердила: — В кои-то веки ты права, нас действительно расПНУли.

Я резко присела, Ровена тут же синхронно повторила за мной:

— Опять потом пахнет, — пискнула я от страха.

— У тебя замечательно чувствительный нос, — шепнула Ровена, слегка приподнимаясь над травой.

Метрах в двухста от нас целая группа мужчин в характерных костюмчиках увлеченно потрошила сброшенный груз. Повезло нам!

— Ползком! — едва слышно скомандовала старшая и подала пример.

Дальше мы старательно перебирали конечностями, уходя в сторону. Нам опять повезло: буквально лбами натолкнулись на лопнувший по швам паллет, вокруг которого валялись разбросанные от удара о землю упаковки с полезными вещами. Чего тут только не было! Я быстренько развязала рубашку с талии и ползала, набирая в импровизированный мешок упаковки с галетами, брикеты с мясными консервами длительного хранения, пару ножей, флягу для воды, даже мини-аптечку и катушку с леской нашла. Еще какие-то упаковки, которые вскрывать не было времени. Но заслышав приближающиеся голоса, мы, похватав нечаянные сокровища, в ускоренном темпе поползли прочь.

— А счастье было так близко, — неожиданно с досадой выдала Ровена, останавливаясь.

Я практически лбом уткнулась ей в зад и подошвы ботинок. Подняла взгляд и содрогнулась: дугой огибая нас, напротив замерли пятеро мужчин, довольно крупных, мускулистых. Вполне вероятно, входивших в прошлой жизни в бандитскую группировку. Слишком характерные тату на широкой груди и шее каждого. Про таких частенько снимали ужасающие детективные сериалы. А сейчас мы с ними один на один — и ни одного законника рядом, чтобы защитить…

— Вспомни «пятнашки», в которые мы с подопечными на «Вселенной радости» играли, курсант, — глухо посоветовала Ровена.

Моментально собравшись, я сообразила, о чем сказала напарница, — тактика ведения защитного боя при превосходящих силах противника. Когда стоишь спина к спине, затем шаг в сторону, удар и возврат в защищающую тыл напарника стойку.

— Есть, — дала ей понять, что все поняла и готова действовать.

А мысленно убедила себя, что лучше погибнуть в драке, убивая, сопротивляясь, чем пережить первое, но наверняка не последнее групповое насилие. Мы медленно, не теряя зрительного контакта с голодными хищниками, встали. Все стремительно завертелось: без лишних слов и приветствий нас решили сходу подавить и использовать.

Я не имела права подставить спину напарницы, обязана защищать. Мой уже отработанный на практике удар в горло не подвел и в этот раз, а ударить кого-то ножом я еще не готова. Но второму зеку удалось меня обездвижить, дернуть на себя и, прижав к себе спиной, перехватить руки и торс. В первый момент накрыла паника: я судорожно трепыхалась в жестком захвате противника, беспомощно глядя на крутившуюся волчком Ровену, противостоящую сразу двум противникам, и ничего не могла предпринять.

Вдруг вспомнила тренировку с Райо и Фальком, когда они методично учили меня выбираться именно из схожей ситуации. Я расслабилась, чем обманула своего противника, — а потом провела выученный с клеранцем прием: вынудила потерять равновесие и уронила его на землю. А дальше… дальше я сидела у него на животе, сжав зубы, борясь с тошнотой. И не могла посмотреть на свои руки, которые до судороги в сведенных пальцах сжимали рукоять ножа, торчащую из чужой груди. Да, длительные тренировки довели мои рефлексы до автоматизма. Великая и Ужасная Военно-космическая академия неучей не выпускает! Даже если они всего лишь координаторы-секретарши.

По мордасам я все же схлопотала, только от запыхавшаяся напарницы, рявкнувшей:

— Приди в себя, Пташко! Времени на твои расшатанные нервы нет. Уходим.

Я с трудом встала, брезгливо вытерла дрожащие руки о сухую траву. Ощущение чужой крови на своей коже я запомню навечно. А может сломаюсь гораздо раньше, сойду с ума от окружающей жестокости, мерзости и того, как вынуждена поступать сама.

— Осталось… сто девяноста два… — заторможено прошептала я, убедившись, что Ровена со своими тремя тоже успешно справилась.

— Ты о чем? — удивилась она, подбирая наши самодельные вещмешки.

Сунула мне один и направилась, прямо торжествуя, к настоящему новенькому рюкзаку, набитому покойными добычей под завязку. А все жадность! Нахапали, так и шли бы себе, довольные жизнью. Нет, мы им понадобились для полного кайфа.

— Мои размышления о сущем прервала Ровена, напомнив:

— Ну и? Что за сто девяноста два?

— Я насчитала двести заключенных на транспортнике. Минус восемь убитых. Осталось сто девяносто два, — устало сказала я.

Напарница глянула на меня, наконец оторвав довольный взгляд от рюкзака:

— Предлагаешь сразу добить остальных? — хохотнула она. — Прости, дорогая, но у нас пупок развяжется от такой нагрузки. Спешу тебя порадовать: в реале их осталось меньше. Десять человек конвойные уложили в шаттле, троих — клеранцы. Я видела, что несколько бедняг упали в море — это верная смерть. Кроме того, некоторые, вырвавшись на волю, от полноты чувств поубивают себе подобных, стосковавшись по профессии или острым ощущениям.

— Нет, просто считаю наши смертные грехи, настоящие и будущие, — убито призналась я.

— Вот дура! Как будто больше нечем заняться, — беззлобно вздохнула Ровена. Подошла к «моему» трупу, выдернула нож, вытерла об одежду на нем. Выпрямилась и неожиданно пнула бездыханное тело под ребра, рубашка сильнее распахнулась, и она сквозь зубы спросила: — Знаешь, что означают эти тату?

— Точно нет, но догадываюсь.

— Они из Йодинбурга, слышала об этой колонии?

— Да, — кивнула я. — Там недавно разместили военную базу, мне на ней служить предлагали.

— Военную базу там разместили из-за Своры — так называется группировка, которая подмяла под себя целую планету. Они держали в страхе всю колонию, грабили, убивали, насиловали. Продавали детей и женщин, вытворяли в Йодинбурге самые страшные вещи — больные фантазии и кошмары любого нормального человека, — яростно поведала Ровена. — Чтобы навести порядок, правительству пришлось ввести военных, была проведена глобальная зачистка. Разместили военную базу! А теперь посмотри, нет, ты посмотри на этого урода! Видишь знаки у него на шее? Они означают тех, кого он убил сам. Эти, — она перевела острие ножа, — кого наказал по приказу. Знаешь, как наказывали? Убивали всю семью, как в древности, когда ни о каком гуманизме речи не шло. А теперь посчитай, нет, не отворачивайся, посчитай знаки. Вот еще десятки других тату, которые говорят, что он не только насильник и убийца, а монстр, за смерть которого весь Йодинбург отдаст тебе последнюю краюху хлеба. Восславит твое имя на веки вечные и будет молиться за твою удачу, чтобы мы таких как этот отправили в ад.

— Ты была там? — спросила я тихо, слишком глубокими были чувства Ровены, слишком гневно полыхали ее глаза.

— Да, была. Я специальный агент, Эрика, не за красивые глаза, а за боевые заслуги. Я много где была и слишком многое видела, чего не забыть. Так что поверь мне, тебе нет смысла лить слезы и корить себя за убийство. Здесь невиновных нет. Уясни для себя, наконец!

— А мы? — улыбнулась я горько, зато не пакостно на душе и легче дышать.

— А мы — дуры! Дураки, как тебе известно, долго не живут. Одна надежда — дуракам везет.

Я хихикнула, Ровена тоже усмехнулась, а потом мы хоть и нервно, но расхохотались.

— Все, завязывай с душевными метаниями. Ты военный! И женщина. Если вдруг, не дай провидение, нам не повезет, как сейчас, и худшее случится, запомни, — Ровена подошла ко мне и положила ладонь на мой живот, — это всего лишь тело, душа у тебя вот здесь. — Она ткнула мне в грудь.

— Тело — дом для души, — уныло возразила я.

— Знаешь, если кто-то испачкает коврик в моем доме, я просто все тщательно вымою и почищу, но уж точно не позволю чужой грязи разрушить мой дом и жизнь. И тебе советую!

— Я искренне благодарю тебя за заботу, — глядя в глаза боевой подруге, твердо сказала я. Потопталась и призналась: — Но, знаешь, сомневаюсь, что смогу просто вытряхнуть свой «коврик». И прошу у тебя прощения заранее, если… мой дом разрушится и я оставлю тебя в одиночестве.

— Только попробуй! Пташко, я тебе говорила, что ненавижу тебя? Курицу дурную! За что мне все это? — раздраженно сверкнула глазищами Ровена.

Я усмехнулась:

— Говорила и не раз, Гриф.

— И вообще, с майорами, учти, сначала говорят «шучу», а потом шутят.

— Черт! — дружно выдохнули мы, услышав шум совсем рядом.

Подхватив свои торбы и рюкзак за лямки, мы газелями понеслись прочь, всей кожей, ощущая погоню. Выскочили на полянку с вытоптанной травой, на ней «колдовали» над паллетой с грузом еще трое «десантников».

— Везение закончилось, — прохрипела, задыхаясь от бега, Ровена.

Бросив тяжеленный рюкзак, мы кинулись к ближайшим кустам, а следом неслось улюлюканье охотников, загоняющих добычу. Лишь спустя часа два, когда сумерки плотно опустились на землю, мы почувствовали себя в относительной безопасности, вернее, решили. Как две заправские кошки пригибались к земле и крутили головами, зорко всматриваясь в окружающий пейзаж и прислушиваясь к малейшему шороху в тишине.

— Смотри-ка, Пташко, удача прямо преследует тебя, — хрипло заметила Ровена, окинув меня насмешливым взглядом.

Неужели записала в дураки? Но сейчас ни ерничать, ни возмущаться сил не осталось. Ну и ладно, ну и пусть дура, зато удачливая!

— Пошли, кошкогриф, искать… насест для ночлега, я же птичка, — весело предложила я. — Нельзя спать на земле, я до обморока боюсь змей. Да и антидотов у нас нет, если что!

— Вот не могу не согласиться с тобой, — поморщилась Ровена. 

* * *

Золотые, такие родные, яркие глаза, лучившиеся теплом, манили к себе. Мое сердце колотилось от радости, а душа купалась в этом полыхающем желанием свете. Ничего не могло отвлечь от переполнявшего меня счастья вновь ощутить себя любимой, необходимой, близкой Райо. Ничего… кроме чего-то упорно норовившего ткнуть меня в лицо и щекотно лезшего в нос.

Открыв глаза, я мгновенно, как по тревоге, определилась в пространстве и времени — встречаю рассвет на дереве, приютившем нас с Ровеной. И ее рука, свисающая с верхней ветки, непроизвольно шевелится во сне, задевая мой нос отросшими грязными ногтями. Вчера вечером мы нашли большое кряжистое дерево с крепкими разлапистыми ветвями, на которых и устроились ночевать. Думали, не уснем от множества пугавших звуков, напряжения из-за постоянно преследовавшей нас опасности, стресса и, конечно, опасались свалиться даже с широких ветвей. Однако сначала подруга размеренно засопела на верхней полке-ветке, а затем и я отключилась.

Да фиг с ними, с Ровениными грязными ногтями, у самой не лучше, в конце концов. Но по ее загорелой руке с поцарапанным предплечьем ползла… сороконожка! Наверное. Вот гадость! Здоровенная, длиной с ладонь, а мне и вовсе мнилось, что на подругу прямо у меня под носом напал монстр — малинового цвета, мохнатый, с сотнями волосатых лапок. Фу-у-у… просто жуть. Видимо, цепкие лапки кошмарного насекомого щекотали кожу крепко спящей подруги, поэтому она машинально пыталась его сбросить.

Я чуть не заорала. Не от страха, а от омерзения, чтобы спугнуть сороконожку. Но в этот момент прямо на плечо спокойно дрыхнущей напарницы села еще одна тварь — вид птичий, черная, размером с ворону, а вот голова — как у хамелеона и трехглазая. Я так и замерла в изумлении, проглотив крик и прикрыв рукой рот. Один из трех конусовидных глаз драунской «вороны» уставился на меня, второй — на Ровену, а третий — на сороконожку. Вжик — и малиновое насекомое смачно отправил в рот хозяйке вырвавшийся оттуда липкий, длинный язык.

— Что за… — проворчала проснувшаяся Ровена и увидела, что происходит буквально на ней.

И смех и грех, но завтракавшая «птичка» держала на прицеле своих необычных глаз нас обеих. Мы даже дышать перестали. Если бы я смотрела эту сцену на визоре, наверное бы рассмеялась: курсант и специальный агент, расправлявшиеся с отморозками, в ужасе вытаращились на какую-то псевдоворону. Я боялась моргнуть, а Ровена спросонья несколько раз заторможено похлопала глазами, чем привлекла птицу. Тварюшка нацелились на нее и, шустро перебирая лапами, заинтересованно поперла к лицу. Из любопытства или отведать землянки, мы выяснять не стали — дружно завизжали.

Приглянувшаяся местной вороне крупная «дичь», взмахнув руками, покачнулась, потеряла равновесие и свалилась на меня. Дальше мы на пару рухнули с дерева. Благо успели сгруппироваться в последний момент и приземлились без травм, отделавшись лишь вполне терпимыми ушибами. Хвала звездам, что на дереве мы разместились на нижних ветвях, опасаясь насекомых и змей на земле.

— Ненавижу тварей, — передернулась от отвращения Ровена, нервно отряхиваясь и потирая бок.

— Абсолютно с тобой согласна, — не менее эмоционально отозвалась я.

Но уже в следующий миг мы замерли и уставились друг на друга, подумав об одном: крик мог привлечь к нам других тварей, только похуже — двуногих хищников.

Ровена по-кошачьи пластично и ловко забралась на дерево, осмотрелась, достала наши самодельные мешки и скинула мне. Сначала мы разошлись по кустикам, а завтракали уже в пути.

Окружающий пейзаж был настолько удручающим, что на душе становилось все смурнее. Мы продирались по зарослям полусухой травы, спотыкаясь о неровности на глинистой почве и рисковали нарваться на неприятности. Порой выбирались на каменистые площадки из скальной породы, потом приходилось либо спускаться, царапая ладони, либо наоборот — подниматься. Мешки, казалось, весили тонну и порой мешали неимоверно. Периодически мы меняли направление, если я ощущала запах пота или обе слышали подозрительные звуки.

Еще мы наблюдали за поведением птиц, среди которых частенько встречались знакомые вороны-мутантки. Они ныряли в заросли, а через минуту взмывали вверх с какой-нибудь добычей. Экстремальный рассвет подзабылся, и днем нам было интересно следить за этими довольно занятными и вездесущими, как земные воробьи, драунскими воронами. Более того, пару раз птицы помогали уберечься от нежелательных встреч, когда, вместо одной-двух, в воздух заполошно взмывала целая стая — их явно пугал более крупный хищник. А на суше Драуна нет страшнее хищника, чем человек.

Мы постоянно шли, и я невольно ловила себя на мысли, что еще не осознала в полной мере, что эта дикая планета — мой новый дом. Не приняла тот факт, что я смертник, и теперь каждый мой день и час — борьба за выживание. Не будет выходных, увольнительных, уютной комнатки в общежитии академии, раньше считавшейся маленькой и скромненькой. Ничего хорошего в моей жизни больше не будет! Это не задание, тяжелое и смертельно опасное, которое когда-нибудь закончится, а суровая реальность! Не будет любви, будущего, карьеры! Ни-че-го!

Впервые за все время здесь мне захотелось разреветься от страха и бессилия. Но душевные силы необходимо беречь, как и воду, у нас ее мало, а когда найдем источник пресной воды — неизвестно.

Я посмотрела на напарницу: она была на шаг впереди, уверенная, опасная, неунывающая. Такие нигде не пропадут, как кошки, которые всегда падают на четыре лапы. На голову выше меня, стройная и грациозная; потная черная майка плотно облегает ее довольно рельефную спину, а грубые болотно-пятнистые штаны подчеркивают узкую талию, округлые бедра и длинные мускулистые ноги. Темная коса покачивается из стороны в сторону в такт шагам, на плече заветный мешок с «сокровищами». Наверное, я напоминаю ее младшую сестру: более хрупкая, ниже ростом, но при этом с более женственной фигурой и мягкими чертами лица.

К тому же, казенные бюстгальтеры нам не выдали, а нашу одежду утилизировали. Майка только облегает грудь, но не поддерживает, из-за чего при любом движении или ходьбе я ощущаю, как она слегка подпрыгивает, ведь размер-то не «А». И так же, как у Ровены, выглядит слишком эротично и однозначно привлечет совершенно ненужное мужское внимание. Сплошные проблемы!

Впереди показалась очередная скала в окружении зарослей и низких деревьев. Ура! Там можно будет передохнуть в тенечке, а то жара стоит немилосердная, солнце печет голову, даже украшенную, вернее, закамуфлированную травой и ветками, чтобы не отсвечивать в случае чего. В этот раз первой среагировала напарница: схватив меня за плечо, остановила. Я, моментально забыв о депрессии, услышала весьма характерные звуки. Кто-то скулил.

— Собака? — Ровена резко закрыла мне рот ладонью, выразительным взглядом приказывая заткнуться.

Убирались мы на «ребрах ступней», практически бесшумно — напарница позаботилась научить меня полезной премудрости. Через сотню метров сквозь кусты и траву разглядели, что происходит у скалы.

Там было несколько мужчин, пара женщин, но насилию подверглись и те и другие. Кошмар! Человек таким не бывает, не может быть, ведь на такую жестокость не способны даже звери. А здесь собрались представители сразу нескольких рас. Мне нестерпимо хотелось остановить кошмар. Видимо, у меня это желание было на лбу написано, большими буквами, потому что умница Ровена дернула меня за косу назад, повалила на землю и прошипела на ухо:

— Ты супергерой? Сможешь убить сразу десяток здоровых мужчин?

— Нет, — прохрипела я, приходя в себя.

Злое, но своевременное предупреждение словно ершик прочистило мне мозги, заставило унять благородные порывы. В горле стоял ком, хотелось выть от бессилия, абсолютного и беспощадного, а крики боли резали слух и нервы.

— И я нет, — Ровена уткнулась лицом мне в шею, обдавая горячим дыханием.

Она дрожала или я, не знаю, скорее всего, обе. Упираясь лбом в нагретую почву, ощущая запах земли и травы, я едва слышно призналась:

— Как же хочется сдохнуть!

Мы встретились взглядами с напарницей, ее по-кошачьи сузившиеся глазищи полыхали гневом. Наконец она сползла с меня и мотнула головой, приказывая следовать за ней.

В сущности, нам крупно повезло избежать очередной кошмар. И до самого обеда мы шли как диверсанты, стараясь ступать бесшумно, тщательно прислушиваясь к окружающим звукам и принюхиваясь к запахам, а то и вовсе ползком крались. Пока не выбрались на широкую каменную полосу.

— Странная какая-то прогалина… — растерянно оглянулась Ровена.

Я блеснула знаниями:

— Это не прогалина, а специальное дорожное покрытие, такие плиты в старину использовались, когда транспорт в основном по земле передвигался. Скорее всего, сохранилось со времен первой колонизации.

— Вот я дура, не сообразила, — Ровена с досадой шлепнула себя по лбу.

— Ты не одинока. Я вполне могу составить тебе достойную конкуренцию, — хихикнула я.

Подруга посмотрела на меня, улыбнулась впервые без ехидства, покачала головой и тихонько рассмеялась. А в следующее мгновение мы вновь насторожились, словно вспугнутые сурки, и практически синхронно шмыгнули в кусты, да так, что ни одна ветка не шелохнулась. Захочешь жить — станешь незримой тенью. Благо нас этому учили.

Из-за естественного изгиба дороги показалась целая колонна: несколько десятков мужчин в новых болотных костюмах толкали перед собой или тащили за стропы большие телеги с правительственным грузом. Позади них шли пятеро женщин, причем спокойно, без страха в глазах, явно заинтересованно поглядывая на вооруженных копьями со стальными наконечниками конвоиров в поношенной разномастной одежде — старожилов из местной общины.

Мы с Ровеной переглянулись, отметили, что к новоприбывшим отнеслись как к гужевому транспорту, женщин не тронули, ведут куда-то. Дисциплина и слаженные действия конвоиров тоже произвели впечатление. Но проверять общинников на предмет соблюдения гуманности и законности желания не появилось даже у меня, наивной ромашки. Как показал печальный опыт, бешеного зверя может усмирить только более грозный монстр.

Проводив колонну с гуманитарным грузом глазами, мы удалились от древней дороги, убегающей вглубь континента, но ее расположение запомнили, может пригодится в будущем. «Вдруг потянет к людям», — с сарказмом буркнула Ровена, пока искала ориентиры. Обедали всухомятку, сидя в тени массивного камня. Затем начали забирать влево, решив, что крюк сделали приличный, если и были какие следы, мы их запутали и пора бы вернуться к океану.

Спустя час в лощине мы наткнулись на еще одно странное место. Сначала меня смутил запах, сладковатый, мерзкий, от которого на подсознательном уровне шевелились волоски на затылке. За два дня «в полях» я привыкла обо всем подозрительном и не очень сообщать Ровене, вот и сейчас, ощутив загадочную вонь, тут же предупредила. Через сотню метров, прямо в середине оврага, выглянула из-за спины напарницы, резко остановившейся и осматривавшей крутой склон, заросший сухостоем и кустарником, с узкой тропкой, присыпанной ветками и листьями.

— Чего стоим, кого ждем? — прошептала я.

— Надо либо вернуться, либо по склону лезть, — поморщилась Ровена.

— Зачем? — озадачилась я. — Тут ходу на пару минут, и выберемся из этой дыры.

— Знаешь, Эрика, я предпочитаю следовать правилу «Три Д», так что ни в чем себе не отказывай, — ехидно ответила Ровена, уступая мне дорогу и жестом предлагая идти первой.

Раньше, до Драуна, я бы без капли сомнения ринулась вперед. Но здесь жизнь многому учит, поэтому, не двигаясь с места и нервно осматриваясь, поинтересовалась:

— Что за правило?

— Дай! Дорогу! Дураку! — выдала напарница и, не дожидаясь моего мнения, подняла ближайший тяжелый камень и кинула перед собой.

Хрясь!

Мы едва успели отскочить назад и упали на спину. Впереди зияла яма. Как выяснилось, глубокая, с кольями на дне и — дикий тихий ужас! — полусгнившим человеческим трупом.

— Ч-что это? З-зачем? — заикаясь, спросила я.

Ровена с минуту молчала, разглядывая ловушку на разумных, ведь крупнее кроликов и птиц на Драуне ничего не водится. Размер кольев о многом красноречиво поведал.

— Видимо, кому-то мяса не хватает, — сипло ответила Ровена. — Пошли, надо уносить ноги из этих охотничьих угодий.

Пока мы с трудом взбирались по склону, цепляясь за траву и кусты, я не выдержала и злобно выдала, вспомнив наставления старшей:

— Ты вчера за грязные коврики беспокоилась, а тут сразу всего дома лишить могут. Так и останутся наши нежные души бродягами.

Наверх выбрались, давясь истерическим хохотом. После обнаружения «первобытной» ловушки мы шли медленнее, настороженно осматриваясь. Но длительную осаду любым нервам не выдержать, так и мы, спустя несколько часов затишья, немного успокоились. Хотелось верить, что ушли от скоплений зеков как новоприбывших, так и аборигенов. Время перевалило хорошо за полдень, через пару часов начнет темнеть, ноги гудели от длительных переходов и постоянного напряжения. Майка насквозь промокла от пота, тетрапаки опустели. Мы с напарницей соорудили себе новые венки, а то старые в овраге-ловушке остались. Зверски хотелось пить, есть, просто завалиться в тенечке на сутки и отключиться.

Поменялся ветер, сухой и колкий от песчинок, он заставлял щуриться и при боковых порывах закрывать лицо рукой. Наверное, мы слишком устали, перегрелись, а еще расслабились, за несколько часов никого не встретив, да и мое обоняние на помощь не пришло. Поэтому совершили ошибку.

Резко раздвинув кусты, мы совершенно неожиданно оказались у скального выступа, из разлома которого вытекал бойкий ручеек. Не сговариваясь, ринулись к нему и, захлебываясь от удовольствия, пили воду. Больше того, пренебрегая осторожностью, дружно стащили с себя майки и ополоснули лицо, шею и торс, смывая пот. Вывернув ношеную майку, вытерлась ею и достала из мешка запасную.

— Всего лишь помылись и напились, а словно всю грязь мира с души смыли, — призналась Ровена.

— Ты права, — кивнула я с улыбкой, натягивая новую майку.

Майки сразу выполоскали, тщательно выжали и, подхватив мешки, решили обследовать близлежащую территорию, чтобы обосноваться здесь на ночь. Видимо, вода смыла не только грязь, но и страх. Без опаски мы обогнули каменный выступ и вышли на большую площадку, вернее поляну, заросшую зеленой травой. С одной стороны, ее ограничивал горный кряж, а с трех других — подпирал густой зеленый лес. Красота! Вода благотворно сказывается на растительности.

Мы бодро вышли на поляну и вдруг заметили у деревьев костерок, дым от которого не поднимался вверх, а предусмотрительно стелился по земле, чтобы не привлекать нежеланных гостей. Но мы, черт возьми нашу беспечность, к этой категории не относились! У костра стояли пятеро мужчин, еще столько же я насчитала вокруг. Похоже, собирали хворост или ходили на охоту, или охраняли, да мало ли занятий у бандитов на воле.

Я с содроганием повторила подругину фразочку:

— Нам кранты!

— Да, если не случится чуда, боюсь наши коврики испачкают основательно, — хмуро согласилась она.

Глаза защипало от подступающих слез, но плакать нельзя! Слезы заберут силы. Ждать, когда очередной голодный тестостерон приблизится к нам, мы не стали — резко развернувшись, устремились к источнику, чтобы удрать знакомой дорогой. Но не судьба!

Позади нас оказались еще четверо незнакомцев, мерзко ухмылявшихся, глядя на нас. Я не ждала приказа, теперь каждый сам за себя, это было очевидно. Мы синхронно откинули мешки, выхватили ножи и ринулись в драку. У нас был лишь один шанс справиться с этими четверыми за те жалкие секунды, пока другие не подоспеют. Шанс сродни чуду.

Адреналин ударил в голову, горячая волна животного ужаса и жажды жизни лавиной понеслась по сосудам. Тело действовало само. Через пару секунд Ровенин противник, первый попавшийся ей на пути, свалился наземь, захлебываясь кровью. А я, крутанувшись волчком, сбила ногой второго для следующего успешного выпада напарницы. Прыжок — и я врезаюсь в грудь третьему и лбом ломаю ему нос. Насмерть или нет? Времени проверить тоже нет. Остальные уже на подходе, а перед Ровеной слишком опытный боец, даже она не может справиться. И он перекрывает нам единственный путь отхода.

У меня два ножа и одним я пожертвовала в тот момент, когда Ровена пыталась обманным путем добраться острием до широкой волосатой груди, а в ответ чуть сама не лишилась руки. Зашипев, она отдернула кисть, перехватывая второй ладонью рваную рану из которой хлынула кровь. А вот я больше не медлила и всадила нож в противника. Удачно, помилуйте меня высшие. Но в следующий миг в меня врезался, показалось, орбитальный шаттл. Я кубарем перекатилась к скале и затрясла головой от звенящего гула.

— Вот… — забористо выругался жуткий долговязый тип на нашем языке.

Даганец! Без татуировок, ни одной не заметила. Оно и понятно: даги, скромные любители серого, считают их метками, приносящими неудачи. Как даг затесался в группу землян, причем заняв лидирующие позиции? Понять сложно. Эти мысли промелькнули у меня, когда мы оказались прижатыми к скале стаей хищников, матерых и беспощадных. И даже на вооруженных ножами женщин, наглядно доказавших, что могут убивать, они похотливо пялились с восхищением и жаждой обладания. Маньяки!

Нам всем было понятно, что с десятком мужчин даже подготовленным женщинам не справиться. Это не обыватели, не обычные гражданские, а свирепые, закаленные в боях бандиты, готовые и умеющие убивать. Но сдаться я не готова. Нет, просто не могу. Сейчас даже смерть воспринимается благом, избавлением!

Один решился на стремительный бросок к Ровене, чтобы скрутить добычу и закончить драку, прекратить наше бессмысленное сопротивление. Увы для него, нож в руках напарницы не только для еды. Девять оставшихся охотников разочарованно смотрели, как самонадеянный товарищ пытался остановить кровь на внутренней части плеча.

— Можно не суетиться, она задела артерию, — флегматично бросил даг одному из тех, кто пытался помочь пострадавшему.

— Дикая кошка! — восхитился бугай с тату и лысым черепом. — Она моя.

— С чего это тебе такая честь? — сразу засомневались еще двое.

Даг несколько секунд смотрел на меня пронзительными серыми глазами, словно дырку у меня на груди решил просверлить, потом, облизнув тонкие губы, глухо выдохнул:

— Эта моя.

— Давайте разделим, — миролюбиво предложил молчавший охотник.

Я тряслась от страха и глотала слезы отчаянья. А эти двуногие твари взирали на нас и усмехались, выжидая, когда напряжение достигнет пика, вынуждали признать: мы слабые самки, которых можно разделить.

— Помни о коврике, Эрика, — рвано выдохнула Ровена, молниеносно отражая еще одну неожиданную попытку нас обезоружить и обездвижить.

Я применила отработанный, привычный прием — удар в горло, но в этот раз нападавший был более осторожен и, отшатнувшись, прокашлялся и злобно уставился на меня.

— Девочки, давайте дружить, — предложил даг. — Мы вас простим, если умеете стоять на коленях.

Прижавшись спиной к горячему камню, я тяжело дышала, глядя на уверенных мужчин, практически по-хозяйски ощупывавших пока только глазами наши фигуры. Как же страшно! Ведь прямо рядом трупы их подельников лежат, один едва не под ногами истекает кровью, а эти девять громил безмятежно ухмыляются. Конечно, им же некуда спешить, вот и выжидают, твари, когда мы сдадимся, признаем: сил не осталось.

В душе я признала: действительно слишком слабая, чтобы выжить на Драуне, чтобы вытряхивать «коврики» после очередного желающего сбросить пар и удовлетворить нужду. Опустошена до донышка. Райо не простит, а я готова бороться лишь за одно — за его любовь. Жаль, поздно поняла, что цветок Электуса создан жить только для любви. Для одной единственной на всю жизнь. А потеряв ее, долго не живет. Наверное, я уже умираю, только зачем-то еще трепыхаюсь, продляю агонию на радость охотникам.

— Я хочу к Райо, — всхлипнув, пожаловалась старшей подруге. — Пусть убьет, лишь бы обнял.

— Да? К Райо хочешь? — устало прошипела она. — Ну и где твои любимые клеранцы? А? Ты ради них рискнула жизнью, карьерой! Подставила свое начальство, отказалась от дома, от всего. Райо твой про тебя забыл, у него свои проблемы…

Ровена замолчала на полуслове, потому что в следующую секунду мимо нас со скалы слетели три тени. Точнее, как оказалось, спрыгнули! Я инстинктивно пригнулась, втянув голову в плечи, глядя на огромных клеранцев, которые буквально врезались в издевавшихся над нами гадов, видимо взяв по трое на каждого. Они никому не дали ни мгновения, чтобы очухаться и оказать сопротивление. Казалось бы, за два дня мы повидали слишком много, но то, как стремительно и четко разделывались с врагами настоящие звери, поразило. Это была реальность за пределами…

Лица клеранцев, искаженные в зверином оскале. Яркие, черные, выпуклые линии словно разделили их, по-другому не сказать, лица-морды на верхнюю, человеческую, и нижнюю — фактически звериную разверзнутую пасть со сверкающими белоснежными клыками. Почти неуловимые глазу четкие движения, грозное рычание, крики боли и ужаса, стоны… лилась, летела кровь… мелькали руки… с жуткими когтями… тела, изуродованные, окровавленные, поверженные…

Я зажмурилась и вдруг все стихло — воцарилась тишина, кошмарная, давящая на нервы, грозя снести последние крупицы силы воли, благодаря которым я держалась на дрожащих, подгибающихся ногах.

Зверь в пятнистом камуфляже застыл над дагом, который недавно предлагал дружить на своих условиях, и знакомым ледяным голосом бесстрастно спросил:

— Любишь ставить на колени? Умей и сам с них вставать!

Мы с Ровеной в некотором шоке пялились на клеранцев. Три полузверя, бросив на нас короткие взгляды, быстро осмотрелись, наверняка отметив трупы… ну которые не их рук дело.

Вопреки холодному тону Райо, выглядевшему весьма устрашающе в заляпанной кровью одежде, он, как и Матео с Фальком, далеко не спокоен. Слишком ярко светятся кипящие яростью желтые глаза, в которых чувствуется, каждой клеточкой тела ощущается, глядящий на тебя зверь. Обычно едва заметные серые саусы стали чернильно-черными и выступают над кожей, словно угрожающе встопорщенные усы, превращая лицо в полумаску. Кажется, даже приподнимают в оскале тонкую верхнюю губу, обнажая внушительные клыки. И руки не сжаты в кулаки, а напряженно сгибаются-разгибаются, будто клеранцы раздумывают: вспороть ли еще кому брюхо светлыми когтями, появившимися на месте ногтей, или враги и так повержены? От некогда лощеных цивилизованных политиков ни осталось ни следа. В опасной ситуации красивая маска слетела как шелуха.

Фальк осматривал округу, раздувая крылья носа. Матео удостоил меня мимолетным взглядом и сразу вперился злыми глазами-щелочками в Ровену. Моя напарница в наступившей тишине, громко сглотнув, прижалась спиной к скале. А я уже, наверное, привычно любовалась Райо. Смотрела, смотрела, смотрела… жадно запоминая каждую черточку его лица, устрашающего, озлобленного. Наверняка у него внутри бушевали ярость и ненависть, да что угодно — для меня он в любом состоянии самый-самый. И главное — живой!

— Быстро же вы бегаете, хаи, — сквозь зубы оценил Матео, глядя на Ровену.

— Мы старались, — поморщилась она.

— Угу, — поддержала я подругу, не сводя глаз с любимого. 

* * *

Злой, полыхающий желтый взгляд наконец оторвался от моего лица и медленно прошелся вниз. От Райо не укрылись ни пятна чужой крови на моей коже и одежде, ни испарина на лице и шее, ни судорожно поднимавшаяся грудь. Кажется, я чувствовала каждую капельку крови, попавшую на меня в драке. Наконец его взгляд остановился на моей руке, судорожно сжавшей нож. Я и забыла о ноже, настолько срослась с ним в борьбе за жизнь. Не могла успокоиться, уговорить себя, что смерть и насилие отложены. Пальцы сами собой крепче обхватили рукоять.

Приподняв побелевший, в бурых разводах кулак, я растерянно посмотрела на окровавленный клинок — применяла оружие против живого существа, убивала. Да, лютого врага, но и сама больше не невинная безгрешная душа. Порыв отбросить подальше свидетельство своего падения сменился другим — умереть, чтобы не растягивать агонию. Зачем мне жизнь без любви?

Я вновь посмотрела на клеранцев, но они, словно забыв о нас, быстро уносили трупы куда-то подальше от ручья. А как же обещание содрать с живых шкуру? Ведь мы боялись их, бегали, как проклятые, постоянно рискуя. Я душу рвала в клочья, заживо умирала, плакала и страдала без любимого. А они…

Мы с Ровеной стояли как в почетном карауле. Даже опытная напарница затруднялась, что предпринять дальше: бежать или остаться с теми, кого мы предали, обрекли на позор и муки? Я, не отрываясь, следила за любимым мужчиной, пока Ровена не двинулась с места, и привычно пошла за ней. Тоже подобрала свой мешок с трофеями, брошенный в пылу драки, и, вернувшись к скале, переминалась с ноги на ногу.

Вдобавок схлынувший адреналин оставил за собой дичайшую усталость и отупение, апатию. Даже не помогла подруге, когда та, достав аптечку, обработала порезанную руку антисептиком, зашипевшим вместе с ней при контакте с кровью, затем заклеила порез пластырем. Впрочем, она в моем участии не нуждалась, умело и быстро все сделала самостоятельно, пробурчав, что повезло: получила глубокую царапину, а не рваную рану. Ну да, в условиях Драуна тяжелые ранения сродни смерти.

Пока мы маялись от безвестности, клеранцы вынесли с поляны трупы, проверили округу, обошли костер, высматривая что-то в траве, вымыли в ручье руки. Потом двинулись к нам, раненным, уставшим, опустошенным, кажется, готовым к любому развитию ситуации. Мужчины замерли напротив нас в нескольких метрах, глядя почему-то только на меня, и будто чего-то настороженно ожидали.

Я не знала, с чего начать: сразу подойти и объяснить, почему предала, или поблагодарить за спасение, или сделать что-то? Какие слова подобрать? Просто смотрела на Райо, а душа рвалась к нему слиться с его душой в единое целое. Быть может, наши души поймут друг друга без слов и простят? Глаза щипало от непролитых слез, губы дрожали. Можно улыбнуться, или это будет еще одним оскорблением? Неожиданно я заметила, что у клеранцев нет с собой ни тубусов, ни других вещей. Только казенная одежда, которую выдали всем… залитая кровью.

Может, они голодные?

На подрагивающих от страха и радости ногах я робко подошла к Райо, остановилась в паре шагов. С мольбой глядя ему в глаза, протянула свой самодельный вещмешок:

— Здесь консервы и много чего еще… нужного…

Никто из троих не шелохнулся, так и продолжали прожигать меня звериными взглядами, чего-то выжидая. Чего? Бросив короткий взгляд на бледную и напряженную как струна Ровену, словно перед ней дикие хищники, я тяжело вздохнула. Невольно передернула плечами, пытаясь сбросить давивший стыд и вину за то, что, по сути, бросаю ее, как и предупреждала. Но душевных и физических сил терпеть эту муку, живьем пожирающую меня изнутри, не осталось. Именно сейчас, глядя на любимого мужчину, поняла, что жизни без него для меня нет. Дальше одно из двух: либо избавит, забрав эту самую жизнь, либо… чудеса ведь иногда случаются?..

Инстинкт самосохранения зазвенел на тревожной ноте. Вероятно, пара шагов последняя в моей жизни, но раз она ведет к любимому, — это лучшее, что еще можно получить от судьбы. Разжав пальцы, оставила мешок в траве, все равно больше не нужен. Шаг, другой — я встала почти вплотную к застывшему Райо. Он не шелохнулся, а Фальк напрягся, зыркнув желтым осуждающим взглядом.

Я мысленно горько хмыкнула: «Неужели думает, что нападу?» и протянула нож Райо. Раскрыла страшную, заляпанную в крови ладонь и попросила:

— Если хочешь, можешь меня убить прямо сейчас. Я понимаю… только не гони от себя.

Дальше все происходило словно в замедленной съемке. Райо неторопливо протянул руку за ножом. Наши пальцы соприкоснулись — и обоих словно молния прошила. Но мы не отдернули руки — стояли, глядя глаза в глаза: Райо — нависая, а я — запрокинув голову, словно специально подставив шею для удара и напоследок любуясь, просто не в силах на него насмотреться.

Мужчина, решавший мою судьбу, по-прежнему молчал, жаля меня острым изучающим взглядом. Не выдержав этого невыносимо обвиняющего молчания, я всхлипнула:

— Прости меня, пожалуйста, я думала…

По щекам побежали слезы, а мне неожиданно стало легче. И еще более неожиданно было видеть Райо, сразу расслабившегося после «прости». Его решение прозвучало четко и коротко, как приказ:

— Не надо думать. Верь мне.

— О, да, конечно! — раздалось у меня за спиной. Свое мнение подруга процедила с сарказмом: — Не надо верить тому, чему тебя учили двадцать два года. Верь только мужику-инопланетянину, которого знаешь пару дней. Это же так правильно и естественно!

Видимо, Ровена Гриф — бывший майор АБНЗ по жизни, а по сути — невообразимая смесь ведьмы, кошки и змеищи не смогла сдержать в себе яд свыше предельно допустимой концентрации.

— Я говорил, хая Ровена, что вы страшная женщина? — подал голос Матео, посмотрев мне за спину.

— Да, страшно красивая. С этим я вполне согласна.

— Нет, сейчас я не вашу внешность имел в виду, — сухо возразил Матео.

— Эрика отдала ему свою единственную защиту — нож. Еще и извинилась. Вы считаете это нормальным? — яда в ее голосе как не бывало. Интонации были вкрадчиво-обвинительные с нотками благородного негодования и слишком женственные.

— Хая Ровена Гриф, вы подтверждаете, что землянка Эрика Пташко добровольно отдала свою единственную защиту и оружие клеранцу Райо шир Алесио. Дала ему право вершить ее судьбу: жить или умереть? Признала свою вину перед ним и молила о прощении?

Ровена отскочила от Фалька, возникшего рядом с ней, в сторону, инстинктивно ушла от смертельной опасности в лице непредсказуемого клеранца. Слишком неожиданно рядом с ней выросла эта говорящая гора — Фальк аль Дан. Его вопросы прозвучали подобно недавно вынесенному нам на Фортане приговору. Словно выстрел в душу. Мне стало еще страшнее, чем когда отдавала нож.

Я отметила бледное лицо Ровены, сжатые в тонкую линию губы, сузившиеся глаза. Нам обеим понятно: Фальк задал не праздный вопрос, ответ на него жизненно важен. Судорожно оглянувшись, она сморщилась, словно лимон съела, и буркнула:

— Подтверждаю!

— И я подтверждаю, — зачем-то добавил Фальк, с ухмылкой глядя на Райо, глаза которого сияли почти как тогда, на «Вселенной радости».

Странно…

— И я подтверждаю, — улыбнулся Матео, и, как мне показалось, с загадочным и торжественным видом добавил. — Трое засвидетельствовали: триада Харо выполнена!

Райо вновь посмотрел на меня и строго, в приказном тоне объявил:

— Это было последнее оружие, которое ты держала в руках, лаили. Твоя жизнь теперь моя. Помни, ты сама мне ее отдала.

Я машинально вытянулась в струнку перед клеранцем.

— Есть! Ой, хорошо, как скажешь.

Какая же я маленькая и худосочная рядом с ним.

Райо внимательно осмотрел злополучный нож.

Ровена шагнула к нам и с неожиданным жаром обратилась к нему:

— Эрика просто молодая и влюбленная в вас дурочка, шир Алесио, которая верит в истинные половинки, любовь до гроба и вселенскую справедливость. И несмотря на это, выполнила свой долг перед Землей. Как ей приказали! Переступила через себя, через чувства. Она девчонка совсем, но вы взрослые дя… мужчины и должны понимать, что мы выполняли свой долг! Понимаете? Долг!

— Вы тоже выполняли, майор Гриф? — нехорошо усмехнулся Матео.

— Я боевой офицер, шир Домак! — вскинулась Ровена, забыв о страхе перед клеранцами. — Я выполняла поставленную передо мной задачу! Да! И заметьте, весьма успешно!

— Ровена, — негромко позвала я, чтобы успокоить.

Мои страхи растаяли. Райо попросил верить ему, и я поверила. А вот боевой офицер Гриф явно опасалась мести клеранцев.

— Что? — зашипела моя боевая кошка-змея. — Ты так хотела к нему вернуться, чтобы тебе сейчас как паршивой овце горло перерезали? Но почему? Ты ради него все отдала. Все! И свою, и мою жизнь поломала! Лишилась дома, друзей, будущего, карьеры… Оглянись, ты из-за него на Драуне! Из-за них ты двое суток бегаешь по этому аду, пытаешься выжить и не стать жертвой насилия. Они-то знали, чем рискуют, играя в свои политические игры, а ты — нет!

— Ты мне веришь? — спокойно спросил Райо у меня.

Я отвернулась от разошедшейся напарницы, нервничавшей, злившейся и отчаянно истерившей. У меня и самой заполошно колотилось сердце и дрожали коленки — страшно было до жути, но я без сомнений кивнула:

— Да.

Райо еще раз осмотрел нож, поморщился и сунул его за пояс. Затем под напряженным взглядом затихшей Ровены, готовой в любой момент сорваться с места, взял мою ладонь и — укусил сбоку, пустив кровь большим и весьма острым клыком.

Пискнув от боли, я прикусила губу, изумленно глядя, как Райо размазывает мою кровь по своему лицу. Затем забрал у Матео антисептик из аптечки, тщательно обработал мою ранку и заклеил пластырем.

— Поздравляю, шир Алесио, — неожиданно улыбнулся Фальк.

— Поздравляю, друг, — присоединился к нему довольный Матео.

— Что происходит? Вы совсем сбрендили? — выдохнула Ровена, напрочь утратив свою хваленую выдержку.

— Триада Харо — путь искупления для непосвященных в древние законы Клерана иномирцев, — спокойно пояснил Райо. — Этому нельзя научить, нельзя подсказать. Каждый предавший должен сам прийти. Закон Харо приняли во времена первого контакта с иномирцами.

— Я не понимаю? — одновременно выдохнули мы с Ровеной.

— Эрика, на «Вселенной радости» ты стала моей лаили, по-вашему —невестой, — Райо говорил без лишних эмоций, ровно, как препод по высшей математике, но не отпуская мою укушенную руку, испачканный в моей и чужой крови. — Но предала, выдав своим властям. Лишила чести, достоинства и уважения сородичей. Далее, женщина клеранка, ставшая лаили, не может носить оружие и убивать, чтобы защитить свою честь или жизнь. Это обязан делать ее мужчина. Это непреложный закон Клерана. Эрика его нарушила.

— Откуда ты знаешь… что убила… я? — хрипло вырвалось у меня, но, вспомнив про трупы, поморщилась от собственной глупости.

— Мы шли за вами от берега. По случайно оставленным следам. Мы не звери в полном смысле этого слова, по запаху след не берем. Каменистая почва тоже создавала сложности. Несколько раз мы теряли ваш след, приходилось обходить большую территорию, общаться с недружелюбно настроенными аборигенами и вести с ними сложные и длительные переговоры, — дипломатично и обстоятельно пояснил Райо.

Чем вызвали нервный хохот у Ровены:

— Политик до мозга костей!

— Это мой дар, — спокойно, без иронии ответил Райо.

— Мы были в местах трех ваших стычек, посчитали убитых, — сухо добавил Матео.

— Троих, — прошептала я. — Я убила троих.

— За каждого из них я заплачу Каллу собственной кровью. Позже. Это мои мертвецы, Эрика, не твои! Я хочу, чтобы ты запомнила это на всю жизнь, — тон клеранского политика опять стал категоричным.

— Тогда почему ты пустил кровь ей? — подозрительно подняла бровь Ровена.

— Клеранец может вернуть себе утраченные честь, уважение и достоинство одним способом: забрать жизнь виновного и умывшись его кровью. Буквально! — мрачно заявил Фальк.

Ровена отступила на пару шагов, запнулась о камень и чуть не рухнула, но, взмахнув руками, удержала равновесие и чертыхнулась. Я инстинктивно прижалась к любимому, отринув мысль, что он может причинить мне вред.

Райо приподнял мое лицо за подбородок и, заглянув в глаза, пояснил:

— Ты сейчас отдала мне свою жизнь, как будущая жена, но нюансы не столь важны, доверила судьбу, молила о прощении. Я умылся твоей кровью. Триада Харо выполнена. Мы с тобой вернули утраченное и доверие. Три свидетеля подтвердили это перед богами.

— Черт, а я? Вернула? Прощена? — ошеломленно воскликнула Ровена.

— А вы, хая Ровена, — нет, — многозначительно произнес Матео. — Я, Фальк и Нофаль — все еще опозоренные изгои.

— Давайте я сама порежусь и испачкаю вас в своей крови, можно? — неожиданно заискивающе предложила женщина-кошка. — Мне извиниться не трудно. Господи, да чего стоят несколько слов в сравнении с жизнью…

— Не хочу вас расстраивать, хая Ровена, но ваша жизнь и судьба ни мне, ни Матео не нужны. Вы не интересны нам как лаили, мы не готовы ввести вас в свой род, чтобы сохранить жизнь и позаботиться о вашей судьбе.

Услышав ледяной голос Фалька, подруга замерла, а я всполошилась:

— Это анахронизм, в какой-то мере. Я надеюсь, вы понимаете, что Ровена не виновата. Вы еще не знаете, но именно благодаря ей Нофаль сбежал и вовремя сообщил о провокации. Она специально поспешила с арестом, дала возможность, а могла бы срезать его лазером в шаттле, но не выстрелила!

— Да, — натянуто улыбаясь, поддержала меня подруга. — Поэтому вас, хой Райо, не шантажировали жизнью Эрики и она успела слить информацию об операции в сеть, чем вынудила АБНЗ ускорить процесс.

Я отлипла от Райо, подошла к подруге и взяла ее ледяную, несмотря на жару, руку:

— Ровена спасла меня и не раз за двое суток. Она и вам подарила жизнь, на Фортане. Да, мы заманили вас туда, но мы выполняли долг…

Райо смотрел не на меня, а на Ровену, пока приближался к нам, двигаясь как матерый хищник. Он слишком резко вынудил меня отойти от подруги. А после озабоченно сообщил:

— Эрика, моя лаили, если ты хорошенько подумаешь, то поймешь: спецагент Гриф, в отличие от тебя, предала не только нас, но и своих. Ты выполняла свой долг, невзирая на лица, а она заманила нас на Фортан, потом выпустила Нофаля, по ее словам. Таким образом нарушила приказ и не выполнила долг.

Вот оно что. Жених опасается, что Ровена может навредить мне, поэтому нервничает, а она хмуро взирает на клеранцев, поджав губы.

Я попыталась объяснить:

— Но…

Матео меня добил:

— Майор Гриф, стоит признать, весьма умная и прозорливая женщина, хая Эрика. Даже если и правда позволила Нофалю сбежать, то преследовала собственные цели. Я уверен, целей у нее великое множество, на любой случай. Возможно, хотела насолить начальнику, подставив его. Или хорошо знакома с нашей расой и в курсе, как мы мстим обидчикам. Такой веский аргумент — спасенный клеранец — в будущем мог пойти ей на пользу. И вашу жизнь, хая Эрика, она сохранила тоже ради своей пользы — в наших намерениях не была уверена, а вами всегда можно прикрыться…

— Нет, вы намеревались содрать с нас шкуру! Мы боялись. Ровена мне честно призналась, что две женщины с военной подготовкой в драке лучше, чем одна. И в подруги не набивалась, — настаивала я, глядя на мертвенно-бледную напарницу.

Тем не менее, она гордо держала голову.

— Увы, хой, вы слишком высокого мнения обо мне. К сожалению, все, что связано с вашим арестом, было исключительно моей ошибкой: уязвленное самолюбие и тщеславие, не более. А в отношении хоя Нофаля — душевная слабость. Спасибо, я выслушала ваше мнение и даже с чем-то согласна. Жаль, я оказалась не столь мудрой и расчетливой, как вы полагаете.

— Думаю, вы, хая Ровена, понимаете, что вы нам не друг, доверия к вам тоже нет, а врагов мы за спиной не оставляем, — добавил Фальк.

Я не выдержала, вырвала руку из ладони Райо и хрипло, с горьким отчаянием воскликнула, надеясь достучаться до слишком правильных политиков:

— Оглянитесь вокруг, хои, мы на Драуне! Мы больше не на Фортане и, тем более, не на Клеране. Здесь ваши законы не действуют. Ровена — женщина! А вы — за патриархат. Так почему вы отказываете женщине в праве быть таковой? Ошибаться, быть в чем-то слабой, поддаваться своим чувствам. Мы — гормонозависимые, между прочим; мало ли что нам в голову ударит, когда рядом красивый мужчина…

— Эрика! — Райо даже рыкнул от злости.

— Речь идет о Ровене! — развела я руками. И горячо продолжила: — Значит, вам можно ошибаться, поддаться соблазну и во время рабочей поездки ринуться за красоткой на Фортан, а женщине, если она не смогла пристрелить понравившегося мужчину, вы приписали сотни коварных замыслов. Ага. И именно из-за них она здесь, на Драуне, вторые сутки рискует жизнью и здоровьем. Ранена! У нее же коварный план…

Ровена едва заметно улыбалась глазами, слушая мое эмоциональное выступление. Мужчины молчали, мрачно взирая… тоже на меня.

— Простить нельзя, как и вернуть утраченное самоуважение, честь и достоинство, — подытожил Фальк. — Но вы правы, здесь законы Клерана не действуют, поэтому пусть живет… на Драуне.

Не придав внимания заминке перед «Драуном», я счастливо выдохнула от облегчения: все решилось, мы живы, я вместе с любимым, меня простили! Жизнь продолжается! Краем глаза я отметила вскинутую бровь и весьма внимательный, пристальный взгляд Ровены на Фалька, когда рванула к брошенному мешку, из которого Матео несколько минут назад доставал аптечку. Схватила и подбежала к Райо, протягивая ему:

— Вы, наверное, пока нас искали, проголодались. Тут сухпай, мы из сброшенных грузов взяли. И что-то еще, я не успела все проверить.

— Пищу тоже мужчина добывает, — пробасил над моей головой Фальк, заставив вздрогнуть и прижаться к жениху.

— А можно женщине просто подобрать еду с земли? — нервно уточнила я. — Или это тоже вселенский грех?

— Хая Эрика, вы меня с самого начала поражали житейской мудростью, — похвалил Матео. — Если бы не Фортан, я бы счел вас идеальной женщиной.

— Только на Фортан, хой Матео, вы последовали за мной, — веско заметила Ровена, направляясь к костру.

— Зря вы напомнили мне об этой глупости, — ледяным тоном парировал Матео.

Ровена покачнулась и начала медленно, как мне показалось, слишком медленно, оседать на землю. Матео мигом подхватил ее на руки, напряженно всматриваясь в побелевшее лицо. Я испугалась: неужели не играет?

— Что случилось? — Фальк тоже равнодушным не остался.

Я подошла и, осторожно приподняв ее заклеенную широким и длинным пластырем руку, нахмурилась:

— Ее сегодня так ножом полоснули прямо перед вашим появлением, кровь ручьем текла. Наверное, слишком много крови потеряла. Мы чуть не умерли здесь от страха.

Матео отнес бесчувственную Ровену к костру, разведенному среди деревьев, и осторожно уложил на землю. Фальк заботливо подложил ей под голову мешок с ее вещами. Затем оба заново тщательно обработали ее рану. Меня Райо тоже не оставил без внимания: покрутил, как новогоднюю елочку, и осмотрел с ног до головы на предмет боевых ранений. Честно говоря, больше беспокоили не синяки и ссадины, а заляпанные чужой спекшейся кровью руки и одежда. Я просительно посмотрела на Райо и тихо пожаловалась:

— Я хочу вымыться.

— Я тоже не против сполоснуться, — поморщившись, согласился он.

— И я… — подала слабый голосок подопечная Матео и Фалька.

Те опустили глаза на Ровену, затем обменялись взглядами и дружно заржали:

— Хая, вы неисправимы!

— Как и наши ошибки.

Догадавшись, что напарница вновь провела клеранцев, я хихикнула, в душе. Не могу же я подтвердить чужие подозрения. 

* * *

Драунское светило — не запомнила название, а тем более, набор букв и цифр, под которым оно числится в атласе, — медленно клонилось к горизонту. Солнце, пусть будет так, теряло яркость и становилось красноватым. Вместе с изменением цвета самой звезды менялась окраска неба. Вблизи солнца буйствовали красные, желтые и оранжевые тона, а над противосолнечной частью горизонта появилась светлая, бледная полоса. Почти как в африканской степи — саванне. Почти, потому что там разгуливали многочисленные животные, черные силуэты которых ярко выделялись на фоне вечернего неба. Как давно это было — моя стажировка в Африке?

Грех жаловаться, ведь даже возможность полюбоваться закатом и спокойно посидеть в тишине выдалась впервые за двое суток благодаря клеранцам. Нам с Ровеной приказано было находиться возле костра. Но, как назло, зверски хотелось есть, а дымок от костра еще и способствовал голодному бурчанию в животе. Вдобавок вспомнились интернатские походы и тренировки на выживание, когда мы готовили на открытом огне умопомрачительно пахнувшую и вкусную кашу, жарили сосиски или пекли в углях картошку, а не только готовые брикеты жевали. Сумерки постепенно сгущались, превращая лес в темную стену, невольно заставляя нас приглушать голоса.

Прежде чем вымыться в ручье, мужчины решили проверить запасы и подготовиться к ночлегу. Сперва натаскали горку сухих сучьев, затем вытряхнули в кучу трофейные мешки, похожие на наши, и сортировали блага, присев возле них на колени. Никакой суеты и спешки, их плавные размеренные движения невольно притягивали взгляд. На нас они вроде и не обращали внимания, но я кожей чувствовала: держали в поле зрения. К тому же, едва дернулась им помочь, меня в тот же момент удостоили укоризненным взглядом все трое. Пришлось сидеть рядом с раненной напарницей и ждать… в неизвестности. Зато она, закинув ногу на ногу, наслаждалась покоем, лениво беседуя со мной и осторожно поглаживая нывшую руку. Обезболивающих ведь нет.

Дойдя до самого горизонта, солнце стало темно-красным, а в разные стороны от него разлилась ярко окрашенная полоса зари — от ярко-оранжевого до зеленовато-голубого. Над зарей появилось почти бесцветное округлое сияние. Вот и осталось мне любоваться будущим мужем на фоне этой красотищи. Мой любимый Зверь! Если бы еще мысли не одолевали… Неужели Райо меня простил, хочет разделить со мной жизнь — это просто не укладывается в голове после моего предательства. Не без участия Ровены, конечно. И Матео с Фальком как-то легко приняли нас «обратно», в свою компанию. Ну поворчали, клыками пощелкали, глазищами позыркали — и все.

Не знаю, смогла бы я вот также легко принять, понять и простить, если бы на месте клеранцев оказалась сама. Поэтому, несмотря на подсохшую на лице Райо шир Алесио мою «жертвенную» кровь и признание его друзьями и свидетелями меня лаили, будущей женой, внутри сжималась пружина страха, давали знать о себе сомнения и неуверенность.

Знания о мужчинах, тем или иным способом полученные за двадцать два года, не совмещались с той легкостью, с которой проходил ритуал прощения. Никаких выговоров и нравоучений! Внутренний голос сомневался: разве так просто бывает? В моей жизни в принципе ничего просто так не случалось! И все-таки я верила Райо, верила вопреки. В отличие от меня, он еще ни разу не обманул. Ни в чем! Поэтому, исподтишка наблюдая за ним, обдумывала, или придумывала, как вернуть то прекрасное чувство единения, возникшее между нами на «Вселенной радости».

И опять, как назло, в голову лез либо совершенно детский примитив, либо откровенная пошлость, навеянная общением с Ровеной. Да и не умею я ничего из области обольщения, удовлетворения плотских мужских потребностей. Только красиво и женственно руку подавать научилась. Гадство!

Мужчины негромко переговаривались на клеранском, перебирая вещи и раскладывая на две кучки: нужного и лишнего, наверное. Матео что-то сосредоточенно рисовал на земле, периодически указывая кончиком ножа в только им понятные схемы. Двое других не спорили, вставляли свои замечания — явно непростой разговор вели. Похоже, обсуждали дальнейшие намерения и маршрут!

Краем глаза отметила тень недоумения на лице Ровены, она тоже следила за распределением запасов и заинтересовалась принципом отбора. Мне показалось, правительство поставляет колонистам самое необходимое, без чего не выжить на Драуне. А клеранцы, словно в краткосрочную командировку собрались, не захотели брать лишний груз.

Чтобы не маяться от безделья и не накручивать себя, я решила выяснить, что ценного имеется в собственных запасах, помимо пары мужских маек, галет, консервов и белковых батончиков. Занялась свертками, в которые еще не заглянула, и с трудом удержалась от радостного «Ура!», обнаружив в первом же мыло. Прикольно, не привычное жидкое, а приличный брусок сухого. Впервые такое вижу! Пришлось руководство по использованию на упаковке читать. Затем обнаружила леску с крючками для рыбалки, складной нож и еще швейный набор, порадовавший не меньше, чем мыло. К сожалению, это все, что удалось схватить в спешке.

Гораздо интереснее было наблюдать за клеранцами. Особенно за одним, любимым, в черной майке, плотно облегающей его крупную, мощную фигуру. Подступающие тени играли на смуглой, в бурых пятнах коже рук, подчеркивая рельефные мускулы с выступающими венами и снова поблескивающие вместо ногтей когти. Как же происходит такая транс… трансфигурация?.. Я невольно сглотнула, когда Райо оперся ладонями о колени, — штаны сильно натянулись на мускулистых бедрах. Меня и его руки неизменно приводили в тихий восторг — широкие, сильные, надежные. При этом не «рабочие», а холеные, ухоженные, «офисные».

Собрав свои скромные, вернее будет, жалкие пожитки, я поднялась и неуверенно подошла к беседующим мужчинам, присела на корточки. Честно говоря, я нашла предлог приблизиться к Райо. Мне не хватало его рядом, живого, теплого, надежного. А на деле вышло, что в третий раз придется предлагать ненужные им «богатства». Наверняка отчаянно краснея, ни на кого не глядя, развернув куртку, я пролепетала:

— Проверила упаковки и вот. Может быть вы решите оставить что-то и из этого, или лишнее… Еще вон там, у дерева, — я указала рукой, — валяется казан небольшой. Может быть, мне пора заняться ужином? Пока вы заняты? Или мы с Ровеной сходили бы помыться…

Райо подался ко мне, приподнял пальцами мой подбородок и, заглядывая в глаза, мягко пояснил:

— Подожди меня немного, сейчас мы закончим, и я отведу тебя к ручью. Заодно и воды наберем для ужина. С консервами мы быстро его приготовим.

— Встретив снова своего обожаемого клеранца, Эрика не стала безрукой и безногой. И вполне способна дойти до воды сама. Тем более, я с ней, —Ровена резко села, с вызовом глядя на мужчин.

Хорошо, хоть без яда и желчи обошлась.

— Хая Ровена, я серьезно обеспокоен вашим общением с Эрикой, — ответил Райо, строго глядя на нее. — Если бы не вы, ей бы и в голову не пришло меня ослушаться, и нам не пришлось бы искать вас по всему побережью.

— Ослушаться? Словно она ваш питомец? — картинно удивилась Ровена.

Меня тоже задело это слово и полная уверенность Райо в моем послушании. Более того, считает меня ведомой. Ну ладно, он прав, но меня эта правота раздражает вместе с собственной мягкостью, доверчивостью и ведомостью. Все потому, что цветы Электуса созданы такими, прошли селективный отбор, чтобы стать послушными и верными спутницами своим любимым. Слабыми хрупкими цветочками, нуждающимися в защите и опеке. Жизнь военного — следование уставу и подчинение приказам старших по званию — довела эти качества до совершенства. Как бы я не злилась на Ровену, в моем подсознании она пока майор Гриф со всеми вытекающими. В то же время Райо уже наделен полномочиями, только в другой сфере, супружеской. Сложно лавировать между двумя бесспорными лидерами, ведь каждый из них прав по-своему.

— Хая Ровена, вы непозволительно для вашего нынешнего положения тренируете мою выдержку. Надеюсь, я ясно выразился?

Райо говорил спокойно, но глазами, янтарными, а не золотистыми, не просто предупредил зарвавшуюся женщину об опасности продолжения разговора — грозил прожечь в ней смертельную дыру.

Я решила вмешаться и перевести внимание на себя:

— Можно для ведомых, безруких и безногих пояснить, почему мне нельзя самой за водой сходить? Или помыться в одиночестве?

Мне удалось справиться со злостью и досадой — стыдно публично выяснять отношения.

— Теперь ты моя тень, Эрика. — Пальцы Райо не сильно, но чувствительно сжались на моем подбородке, заставляя смотреть ему в глаза. — Это не оскорбление, не принижение твоих достоинств и ума. Только статус! Ты — тень! Моя! Значит, следуешь только за мной, куда бы не вел мой путь.

Я неприятно удивилась. «Тень? Не жена? Или я чего-то в ваших правилах жизни недопоняла?» — слова застряли у меня в горле.

Зато Ровена высказалась «от души»:

— Черт, столько пережить и пройти, чтобы тебя назначили наложницей! Или тенью, почти как питомцем.

Я пытливо смотрела в лицо любимому в разводах моей и чужой крови, глины, покрытое испариной, с яростно разгорающимися глазами. И не столько видела, сколько чувствовала слишком близко подступившего Зверя. Райо старался утихомирить свою вторую, не самую добрую и выдержанную суть.

Нам помог Фальк:

— Хая Ровена, вы, по обыкновению, делаете поспешные выводы, ошибаетесь и провоцируете. Поверьте, ни к чему хорошему это не приведет. Ваш слабый пол и наше патриархальное воспитание не спасут, если даже Райо на пределе. Его останавливает лишь хая Эрика.

Райо впился в меня взглядом, поясняя:

— Да, на данный момент ты — лаили, по-вашему — невеста. Но для меня все уже глубже, острее, больше. Пока ты не понимаешь, но со временем прочувствуешь, осознаешь. У нас иной менталитет и нормы жизни, это связано с внутренним зверем. Даже клеранец со слабым зверем не позволит своей нидаш бродить в опасном месте, как ей вздумается. Рисковать жизнью, убивать, охотиться и добывать еду, — Райо с досадой дернул за рукав мой самодельный мешок.

Выходит, Фальк не зря меня недавно за добычу пропитания укорил, раз Райо до сих пор остро реагирует. Это ясно. Осталось узнать значение другого слова:

— Нидаш?

— Нидаш — тень, по-нашему. По-вашему — жена. У любого существа тень одна. Видимо, поэтому с древности к нашим женщинам, обретшим пару, обращаются — тень. Повторяю, это не оскорбление, а статус. Мы не прошли единение и официально ты пока лаили, но для меня ты уже моя тень. Моя нидаш.

— А ты для меня кто? — улыбнулась я, отстраняясь от Райо.

— Мужчину в паре называют даш. В каких-то терах даш переводится как хозяин тени, где-то — главный, у нас — получивший тень. К тебе будут обращаться нидаш Эрика, а ко мне — даш Райо. Это не обидные слова, это обозначение семейной пары.

— Даш-нидаш? — повторила я, потом, услышав тихое хихиканье Ровены, расхохоталась вместе с ней.

— Что смешного? — напряглись клеранцы.

— Закономерность! — серьезно сказала Ровена. — Мужчины везде «дашь», а вот женщины частенько «не дашь». Только у вас это возвели в законный статус.

Клеранцы хмуро смотрели на нас. Первым расслабился Райо и усмехнулся, укоризненно покачав головой почему-то именно мне, а потом и Матео с Фальком рассмеялись. Видимо, тоже провели аналогию. Затем Райо взял из кучи вещей майку, кивнул в сторону скалы, предлагая мне идти с ним.

— Я с вами! — подскочила Ровена. И, сверкнув кошачьими глазами, хитро уточнила: — Или вы, хой Райо, прямо сейчас хотите устроить спаривание.

Я остановилась: здесь и сейчас точно к интиму не готова, тем более, к… спариванию. Но Райо отвечать не пришлось. Стоявший рядом с Ровеной Фальк шлепнул ее по заднице, причем, не игриво или похабно, а как малому ребенку за серьезный проступок. Та ойкнула и прыгнула в сторону.

— Хая Ровена, повезло вам, что не на Клеране высказались. Там за подобное словоблудие вам хорошенько всыпали бы.

— Про вас всякое говорят… — пробормотала я, опустив глаза и пиная носком ботинка камешек.

— Особенно СМИ стараются. Вещают, что стоит клеранцу определиться с чувствами — бросается метить свою возлюбленную всеми возможными способами, — ехидно добавила Ровена, нисколько не обидевшись на Фалька. — Или Эрика еще не настолько возлюбленная?

Мне уже не казалось, она методично подначивала мужчин, провоцировала, выводила из равновесия. Для чего? Чего она хочет добиться? Или… выяснить? Зачем использует меня? Прямо бесить начала!

— Хая Ровена, я действительно думал, что вы умнее. Но, похоже, зря, — упрекнул ее Райо.

— Метит?.. Какая пошлость, — поморщился Фальк.

А вот Матео оказался более разговорчивым, холодно пояснив:

— Наоборот, шир Алесио слишком ценит и бережет свою лаили, чтобы рисковать ее безопасностью. Поэтому… хм-м… соитие однозначно отложит до более благоприятного момента. За двое суток мы не раз видели трупы тех беспечных, кто, забыв обо всем, метил не свое, не там и не ко времени. Поверьте, хая Ровена, Драун не то место, где можно позволить себе несдержанность, невнимательность, безмозглость, неуважение к окружающим и спущенные штаны. Такие, как правило, долго не живут.

— Отлично! Тогда у вас нет повода отказать мне в компании, — весело прощебетала Ровена, собирая себе вещи.

Я невольно улыбалась, глядя на напарницу, вредную, коварную и ядовитую. Зато, благодаря ей, всего за полчаса узнала о семьях клеранцев больше, чем за пять дней на «Вселенной радости». Ну… и еще немного — о своем новом статусе и перспективах. И что немаловажно, провоцировала не я. Какие ко мне претензии? Я вообще золото — молчу!

Мы с Ровеной и Райо двинулись к ручью. За нами следом — Матео с казаном, а вот Фальк растворился в лесу, но вряд ли с целью справить нужду. Скорее всего, судя по набухшим черным саусам и трепетавшим ноздрям, пошел на охоту или на разведку.

Матео набрал воды и ушел. Райо встал боком к нам, ближе к зарослям и, казалось, не смотрел на нас, а наблюдал за птицами, мелькавшими в небе. Ведь мы тоже на них ориентировались в пути. Пока я переминалась с ноги на ногу, решая, стоит ли полностью раздеваться, Ровена подобной проблемой не озадачивалась: за несколько секунд все с себя сняла и встала под тоненький ручеек. Затем раздался ее грудной, слишком чувственный, хриплый стон удовольствия. Райо насмешливо хмыкнул, но даже не пошевелился, прислушиваясь к другим звукам.

— Хой Райо, не мучайтесь, можете полюбоваться мною, а то косите глазом! — весело предложила Ровена.

— Единственная, кем я хочу любоваться, — Эрика. Вас мне приходится держать в поле зрения по одной причине: я вам не верю, не доверяю. К сожалению, не могу повернуться спиной. Чтобы вы не говорили, вы слишком опасны, вне зависимости на Фортане или на Драуне. С нами вы благодаря Эрике! Вы немного помогли ей, мы тоже немного поможем вам. Не более!

— Ну-ну… — Ровена не смогла скрыть уязвленного самолюбия.

Но быстро вернула себе былую уверенность и продолжила развлекаться за чужой счет. В нее словно бес вселился, ведь нельзя же так нахально дергать зверя за усы. Если сначала эта плутовка раздражала меня, то теперь откровенно бесит. Потому что стоять перед моим мужчиной, женихом, голой и специально стонать — верх наглости. Мы же напарницы, вроде бы.

Я злобно посмотрела на «подругу», которая уже не раз подводила, и, сжав кулаки, задумалась, чем бы ей тоже по голой заднице надавать.

— Хая, если вас услышат аборигены, я не стану вмешиваться, можете и дальше настойчиво их привлекать, — спокойно «посоветовал» Райо, так и не повернув головы.

— Нет, аборигены мне совсем ни к чему. А вот вы, шир Алесио, вполне устраиваете, — мурлыкнула Ровена, смывая мыло с волос и весьма чувственно проводя ладонями по своему великолепному телу.

Это она якобы пену смывает, мерзавка! У нее же Фальк и Матео есть, зачем она играет с Райо? И мучает меня? Посмотрела ей прямо в глаза и глухим голосом, стараясь скрыть боль и обиду, спросила:

— Ты все? Закончила?

— Нет, самое интересное впереди. Не куксись, Эрика. Мы же напарницы, все должны делить пополам.

Райо не повернулся, но его тон изменился на ледяной:

— Если вы еще хоть слово скажете, застонете или икнете неоднозначно, вас не только поделят, но точно не мы. А кто-то другой, более заинтересованный в вашей компании. Вы меня поняли?

Выдержка, похоже, даже ему изменила.

Ровена отжала волосы, встряхнулась, разбрызгивая капельки воды с кожи и, поиграв бровями, ответила мне:

— Ну что, подруга, видишь, моральный облик твоего вечного «дашь» проверили. Надежный! Можешь уверенно пользоваться, не бракованный достался.

— Ты дура, Гриф? Или курицей прикидываешься? — разозлилась я.

Вдруг Райо напрягся и прислушался, резко обернувшись к соседним кустам.

— Все нормально, просто проверю, — тихо предупредил он и через мгновение о его присутствии напоминала лишь пара колыхнувшихся веток. Ровена мгновенно надела трусы и штаны, а когда поправляла чистую майку, шепнула мне на ухо:

— У них стопроцентно есть план спасения! Неужели не поняла? Они не собираются здесь оставаться! Не только здесь, а на Драуне вообще!

— Плевать мне, какой у них план! — разъяренно зашипела я. — Проверяй других, а моего Райо — не смей. Поняла?

— Дурочка, — усмехнулась Ровена. — Смотри, сколько мы о нем узнали.

Да мало ли что недавно я и сама так думала, но от одной мысли, что Ровена коснется Райо или он ее, или, не дай бог, заинтересуется, внутри у меня словно кислота разлилась. Я не выдержала и едва слышно, шепотом заорала:

— Касаемо Райо у нас с тобой нет «мы», есть только я и он! Ты столько раз меня предавала, подводила и обманывала, а я терпела и прощала. Но не в этом случае! Не лезь к нему! Если ты хоть пальцем его коснешься…

— Успокойся! — Ровена настолько привычно отбросила маску великой соблазнительны, вернув себе облик майора АБНЗ, что удивляться разительным переменам не пришлось. — Забыли, больше не буду. Но и ты не забывай, мы здесь прошли огонь и воду, вместе! Я очень надеюсь, ты меня не бросишь гнить на Драуне. И если представится возможность, уговоришь их взять меня с собой. Пусть не на Клеран; нет, точно не на Клеран, а в более цивилизованное местечко я с радостью переселюсь. Хорошо?

— Думаю, ты выдаешь желаемое за действительное, — немного успокоилась я, но меня еще душила ревность, а внутри горело.

Нервно оглянувшись на кусты, Ровена заявила:

— Проблемы несбывшихся надежд оставь мне, главное — пообещай!

— Обещаю: сделаю все возможное для тебя, — согласилась я, ссориться с ней после пережитого вместе тоже не дело. — Но сама подумай, выяснить, что их отправили на Драун — не проблема. Это транслировалось в сети. Как их найдут здесь? Будут прочесывать всю территорию? Прости, но даже наши законники боятся здесь приземляться и выкидывают заключенных словно балласт или мусор за пару километров до земли. А маячков я на них не заметила.

— Эти, — Ровена мотнула головой в сторону костра, — я уверена, весьма продуманные личности. И подготовленные. Обычные политики… которые за минуту вырезали когтями и клыками с десяток бандитов и наемников. Не сомневайся, они знают, как подать своим знак!

— Не трогай Райо. Не флиртуй с ним, — горячо зашептала я, а потом призналась: — Ровена, мне не только морально — физически больно смотреть, как ты пытаешься его соблазнить. Он мой! Слышишь? Я и так чуть не потеряла его, каждый день без него — пытка. А ты сейчас как ножом в свежей ране ковыряла, пускала мне кровь!

Она передернула плечами, потрясенно глядя на меня:

— Такая зависимость и одержимость — это не нормально, Эрика! Ты слишком рискуешь, полностью раскрываясь перед мужчиной, фактически растворяясь в нем. С учетом озвученных ими реалий, ты действительно скоро станешь его тенью.

— А ты любила хоть раз? — хрипло спросила я.

Ответить Ровена не успела. Райо беззвучно появился из кустов, держа в руках убитого кролика, хмуро посмотрел на Ровену:

— Вы закончили, хая?

Она занервничала, натянуто улыбнулась, но, взглянув на меня, грустно, с жалостью смотревшую на мохнатую зверюшку, тут же стерла улыбку и вполне прилично попросила:

— Простите, хой, дайте мне еще минутку постирать белье. И я освобожу это райское место.

Я тоже решила времени зря не терять — выстирала одежду, которую сменила до драки и подобрала в траве по дороге сюда. И носки сразу сняла постирать, они у меня одни, а по траве можно и босиком ходить, в конце концов. Неожиданно рядом со мной упала мужская грязная майка и носки большого размера. Райо снял. Я улыбнулась и забрала его одежду, порадовавшись, что Ровена даже косого взгляда на голую грудь Райо не бросила — услышала и поняла меня.

Пока я полоскала майку, Ровена, подмигнув мне, скрылась за скалой, прихватив кроличью тушку. Райо шумно умылся, стер с лица капли воды, а потом, рывком подняв меня на ноги, впился поцелуем в губы…

Горячий, чувственный взрыв, когда, кажется, даже душа трепещет от удовольствия — а потом все прекратилось. Райо огладил большими ладонями мое лицо, любуясь мной. Покрыл короткими, почти невесомыми поцелуями веки, виски, скулы и хрипло шепнул:

— Больше не сбежишь от меня, Птичка!

— Никогда! — выдохнула я, прижимаясь к его груди.

— Мы начнем все заново. С того момента, где остановились на «Вселенной радости». На поцелуе, — тепло улыбнулся Райо.

Я как ненормальная смотрела ему в лицо, преобразившееся в улыбке. Он стал моложе, беззаботнее, немного проще, не таким суровым и хищным, хоть его клыки никуда не делись.

— Ты уверен, что сможешь забыть? — тоскливо спросила я, сложив ладошки у него на груди.

— Фортан забыть — нет, память у меня отличная, — снова улыбнулся Райо. — А вот понять и принять — да. Эрика, ты единственная, кому я прощу все. Все, кроме измены…

— Мы на Драуне, — с горечью напомнила я.

Райо нахмурился, снова огладил мое лицо и глухо ответил:

— Если… я не справлюсь, не смогу защитить тебя, то буду уже мертвым. И мне, и тебе некого будет винить. Я про сознательную измену.

Я провела кончиками пальцев по темным бровям любимого, погладила скулы и щеки, коснулась тонких, свойственных клеранцам, но таких горячих и родных губ.

— Позволь мне стать твоим надежным тылом, хотя бы здесь, на Драуне. Я умею… подготовлена. Я больше не хочу умирать и, тем более, не хочу, чтобы ты погиб. Я хочу дышать тобой, любить, хочу обнимать тебя и быть только с тобой.

— Только в самой крайней и безвыходной ситуации. Когда на кону твоя жизнь! — скрипнул клыками Райо, вынужденный согласиться.

— Там, на поляне, ты был таким отстраненным, холодным и…

Мой жалобный лепет он мягко оборвал:

— Позднее ты поймешь наш уклад, менталитет и традиции. Всему свое время. У нас принято жесткое разделение труда и обязанностей, приветствуется сдержанность на публике. Будет время, я обо всем расскажу. Сейчас важна только твоя безопасность. Не сомневайся во мне, Эрика. Даже на мгновение! Ты в моем сердце. Зверь это не раз докажет, — последнее Райо добавил странным тоном.

Я снова вспоминала о тех самых слухах, о которых так неодобрительно отзывались Матео и Фальк: клеранцы как оборотни метят своих возлюбленных. У меня щеки вспыхнули, а Райо, кажется, быстро смекнул почему. Его приглушенный чувственный смех нежной лаской прошелся по моей коже, будоража самые тайные желания.

— Фальк и Матео тоже хотят помыться, давай не будем заставлять их долго ждать, — довольно щурясь, предложил Райо.

Затем он, то прислушиваясь к окружающей тишине в наступивших сумерках, то лаская мое обнаженное тело золотистым взглядом, от которого я плавилась под холодной водой, наблюдал за мной. Я стеснялась, очень стеснялась, но в тоже время хотела, чтобы любимый запомнил меня такой. Мое обнаженное тело, упругую грудь с темными вершинками, которую он огладил, несколько раз рвано выдохнув, не утерпел. Он меня всю запомнил, в этом нет сомнений!

Потом наступила моя очередь изучать и запоминать каждый сантиметр его тела и вздыбленную, возбужденную плоть особенно. Чем ниже опускалось солнце за горизонт, тем интенсивнее небо окрашивалось в пурпурный цвет. И мой мужчина был потрясающе хорош на фоне этого грандиозного, бесконечно красивого неба, ярко-алого, пурпурного, фиолетового. И даже враждебный окружающий мир стал таинственно и мистически прекрасен.

Белье мы выстирали быстро, оделись еще быстрее и пошли к костру, держась за руки, наслаждаясь прикосновениями. А вот Ровена сидела рядом со своим мешком и дулась на клеранцев. Интересно, чем они опять друг другу не угодили? 

* * *

Фальк с Матео, увидев нас, чистых и довольных, державшихся за руки, одобрительно улыбнулись, а вот напарница даже глаз не подняла. Поглаживала раненную руку. Пока мылась, рана ее не беспокоила, а сейчас опять начала. Я мысленно одернула себя: конечно, ей больно. И посочувствовала раненной, одинокой, такой сильной-слабой женщине, которая боится.

Зато порадовал казан, призывно булькавший на костре. Рядом с ним на углях, распространяя вокруг умопомрачительно вкусный мясной запах, на палочках жарились части кролика, и не одного, а минимум трех, судя по количеству лапок. Охота удалась не только Райо, но и Фальку. Ура!

Я чуть ли не вприпрыжку, напевая себе под нос от радости в предвкушении вкусного ужина, направилась к ближайшему дереву и развесила сушиться выстиранную одежду. Потом увидела мокрое белье напарницы, оставшееся лежать у ее ног мокрой тряпкой. Неужели забыла о наших минимальных запасах сменки? Присев на корточках рядом с ней, я подобрала вещи и вопросительно заглянула ей в лицо:

— Рука сильно разболелась?

Ровена с досадой поморщилась и кивнула. Я мягко погладила ее по колену, выразив сочувствие, и развесила одежду рядом с нашей. Как же неловко выставлять нижнее белье на обозрение. Но, обернувшись к клеранцам, отметила, что Райо наблюдает за мной, чуть склонив голову и улыбаясь глазами. Его друзья, сидя у костра, тоже следили за мной, без улыбок, но вполне по-доброму. Странные они, честное слово.

К любимому меня словно магнитом тянуло, но едва сделала шаг, Ровена перехватила мою ладонь и глухо попросила:

— Посиди со мной, пожалуйста.

— Что случилось? Ты чем-то расстроена? — шепнула я тихонько, глядя как спутники Райо, уступают ему место повара у костра, чтобы самим сходить к ручью.

— Ничего серьезного, — буркнула напарница, тем не менее выдохнув с облегчением, когда я присела рядом.

Фальк и Матео загадочно блеснули на нас глазами, вытаскивая из кучки нужных запасов чистые майки. Райо перевернул палочки с мясом, смерил друзей внимательным взглядом, а затем обратился к Ровене:

— А что вы считаете серьезным, хая?

— Жизнь! — мрачно ответила она. — Желательно долгая, в хорошем месте и с цивилизованными людьми.

— Мы не можем гарантировать вам долгую жизнь на Драуне, тем более — цивилизованное общество. Поэтому напрасно вы оказали нам сомнительную честь, предложив свои… всесторонние услуги, — Матео замер в паре шагов от нас, закончив эту, по сути, отповедь.

Не сложно догадаться: раз у Ровены не вышло с Райо, она вернулась к старому, проверенному способу — попыталась охмурить Матео, а может и Фалька заодно. Но ей отказали! Отказали красивой, несмотря на мытарства последних недель, женщине. А женщин на Драуне, я больше чем уверена, если не единицы, то уж точно десятки, в лучшем случае. На тысячи мужчин!

Подозрения напарницы о намерении клеранцев сбежать с Драуна обрели для меня новый смысл. А ведь она, пожалуй, права! Если бы клеранцы не ждали спасения, не стали бы «разбрасываться» выгодными предложениями — приняли бы и «пометили» как свое. Несмотря на традиции, ритуалы и прочие сложности. Неужели есть шанс сбежать из этого ада?

Новость обнадеживающая, но следом пришла мысль ироничная и горькая. Ровена решила подстраховаться, не рассчитывая только на мое обещание, чтобы обеспечить себе «дополнительные голоса». С одной стороны, ее можно понять, с другой — раз за разом повторяет одну и ту же ошибку. С клеранцами этот номер не пройдет, хоть они и смеялись, что рядом с ней повторяют ошибки. А она уперто примеряется к ним как к сексуально озабоченным мужчинам, которые думают тем, что ниже пояса.

       Ровена зло вскинулась на Матео и процедила:

— Помнится, шир Домак, на «Вселенной радости» вы соперничали с аль Муром за мое внимание. И тогда моя честь не казалась вам сомнительной.

Матео сел на корточки напротив Ровены, сложил пальцы в замок, опираясь локтями на колени, и спокойно ответил на обвинение:

— Хая, на лайнере мы встретили двух прекрасных, но разных девушек. Как вы сами сказали, инь и янь. Эрика — робкий чистый ручеек, который только набирает силу и ищет свою дорогу. Ее сразу выбрал шир Алесио. Вы же, Ровена, были, словно огонь: яркая, сильная женщина, знающая себе цену, абсолютно уверенная в своих чарах. Там вы играли на грани приличий, щекотали нам нервы, но от того игра была только азартнее и слаще. Мы знали, никто из нас не получит главный приз, потому что огонь приручить нельзя. Нам было занятно, приятно любоваться вами, разделять игру и остроту ощущений, что вы дарили. Сейчас дело не в том, что вы нас обманули, провели как юнцов, сдали начальству. В конце концов, мы взрослые мужчины и признаем за собой вину. Вы не заставляли, не опаивали, всего лишь поманили своим огнем и чистотой Эрики. И даже потом, на Фортане, вы вызвали ярость и желание отомстить как достойный противник…

— Что вы хотите этим сказать? — Ровена взмахнула здоровой рукой, прерывая Матео.

— Мы честны с вами здесь и там, — громыхнул басом Фальк, тоже приблизившийся к нам. — Он же сказал вам, хая, на лайнере была игра. Ваша с нами, и наша с вами! Мы все об этом знали. И приняли условия игры! Не более.

— И охота на Эрику, — цинично усмехнулась Ровена.

— Да, моя охота, — отозвался Райо, не отрываясь от готовки.

— Но и вы, хая, и мы знали, что будущего ни с кем из нас именно у вас нет. Все было честно, — продолжил Фальк. — А потом ваша весьма опрометчивая выходка на транспортнике, когда вы… отключили соседа по скрепке и привлекли общее внимание к двум красавицам. Вы в курсе, что после посадки очень многие охотились на вас? В отличие от нас, те асоциальные элементы заранее знали, куда их везут и что их ждет. Их осудили гораздо раньше нас и транспортировки они ждали дольше. Поэтому упустить двух свободных и весьма заметных женщин позволить себе не могли.

— Мы больше чем уверены, Эрику вы увели с берега намеренно, боялись, прежде всего, за себя. Ведь вы о клеранцах знаете больше, чем она. Да? И о том, что шир Алесио никогда не убьет женщину, которую назвал своей лаили, должны были знать. Эрика для вас — страховка! — сурово подытожил Матео.

— Мы уже обсуждали это, — я встала и попыталась прекратить нехороший разговор.

— Она сама начала. — Неожиданно за моей спиной возник Райо, обнял меня и тоже высказал: — Не вышло со мной, принялась за них.

Ровена задрала подбородок, упрямо и гордо взирая на всех словно свысока. Только глаза блестели от подступающих слез, злых и отчаянных.

Матео продолжил ее обвинять:

— Тогда мы восхищались вашей силой, уверенностью, волей. Сейчас видим эгоистичную, злобную, неуверенную в себе женщину. Женщину без привязанностей, высших ценностей и добродетелей. Которая ради себя продаст все и всех, которая легко и любому предложит свое тело в качестве оплаты за…

— Хватит! — взвилась я. — Хои, мужчины, это такая моральная пытка? Месть за содеянное нами?

— Нет, — ровно парировал Райо, сильнее прижимая меня. — Майор Ровена Гриф никак не успокоится. От страха за свою судьбу кидается в крайности, делает больно тебе, совершает непоправимые глупости, с ней опасно идти в группе. Сначала стонала у ручья, а ветер далеко разносит звуки. Затем приставала к мужчинам здесь. Она непредсказуема, неуправляема, мы не уверены в таком спутнике. А Драун — не то место, где это допустимо. Ошибку, даже маленькую, нам никто не простит и второго шанса не даст.

— Что вы хотите от меня? — глухо выдохнула Ровена, пытаясь горящим отчаянным взглядом объять сразу трех клеранцев.

— Мы были честны с вами с первой минуты знакомства, хая Ровена, — повторил Матео. — Игры закончились на лайнере «Вселенная радости». Здесь вы не нужны никому из нас в качестве любовницы. Мы ясно дали это понять. Но вы своим аморальным поведением выводите каждого из себя…

— Аморальным? Там вам это не казалось, — все еще с вызовом буркнула Ровена.

— Там вы были иномирянками, чужестранками, которые вербально и невербально демонстрировали желание развлечься. А мы, свободные мужчины, не на Клеране и могли себе позволить отдохнуть. Вы играли, а хаю Эрику Райо почти сразу отстранил от наших игр.

— То есть, с клеранками развлекаться нельзя, а с землянками можно? — глухо уточнила я.

— И на Клеране есть женщины свободных нравов, — ответил Фальк.

Только хуже сделал своей честностью. С другой стороны, что я хотела услышать, если сама порой в шоке была от поведения «кузины»? Сама же боялась, что клеранцы примут нас за, как Фальк сказал, женщин свободных нравов. А теперь меня заело, видите ли. Судорожно вздохнув, я с надеждой попросила:

— Хои, думаю, все хотят есть, вы мыться собирались идти, а мы ведем этот крайне неприятный разговор. Мне кажется, пора успокоиться, поесть и затем обсудить.

Ровена неожиданно резко встала на колени и произнесла с жаром:

— Даю слово, если надо, кровью поклянусь. С моей стороны не будет больше никаких неожиданностей и провокаций. Никаких сомнительных и дурацких предложений. Я приношу извинения всем вам за прошлые ошибки и недопустимое поведение здесь. Готова… хочу стать полноправным и полезным членом вашей команды как хорошо подготовленная боевая единица. Трупы, что вы после нас обнаружили, — подтверждение моих слов. Я буду следовать вашим указаниям, нести свою часть обязанностей. И поверьте, приложу все усилия, чтобы доказать вам: мне можно доверять.

— На Драуне? — криво усмехнувшись, уточнил Райо.

— Не только, — Ровена напоминала комок нервов, — если у вас появится возможность покинуть Драун и забрать с собой не только Эрику, но и меня, я расплачусь за билет на свободу.

— Чем? — золотые глаза Райо сузились, Фальк с Матео даже не дернулись, но, судя по вспыхнувшему интересу в глазах, Ровена их тоже заинтриговала.

— К примеру, достану вам Гонга с группой, занимавшейся вашей разработкой и всей операцией, — выдохнула она с дикой надеждой. — Это позволит Клерану избежать политического скандала.

Я обессиленно опустилась на землю рядом с напарницей. Я возненавидела Гонга и тех, кто за ним стоит, но ее предложение — цинизм чистой воды. По сути, Ровена сейчас, не прикрываясь моралью, меняет свою жизнь на чужие. Она бы и мою отдала, чтобы выбраться с Драуна? Глядя на напряженную фигуру этой непостижимой женщины, я почти не сомневалась: отдала бы; я для нее — ступенька к лучшей жизни. Хотя мне ли морализировать? После всего, что произошло. Клеранцы оказались в плену у землян, сама — на Драуне. Из-за моей поспешности и наивности погибли двое журналистов. И здесь троих убить успела.

Вдобавок вспомнилось, как бывшая абнзешница обещала все мыслимые и немыслимые кары обрушить на Гонга, когда отсюда выберется. Меня опять пробило на истерический смех:

— Гриф, ты неисправимый безбилетник!

Ровена привычно замахнулась, чтобы пощечиной привести меня в чувство, но не успела. Ее кисть перехватила широкая мужская ладонь, сжала чуть не до хруста и сразу оттолкнула. Райо из-за моей спины прорычал:

— Никто! Не смеет! Трогать мою женщину!

Ровена шипела от боли, сжимая пострадавшую ладонь, испуганно глядя на него. Истерики как не бывало. Чтобы отвлечь внимание, я тоже «испугалась»:

— Ой, у нас мясо подгорает!

Матео резко высказался на клеранском и быстро отодвинул шашлык в сторону от огня. Потом усмехнулся и подыграл моей уловке:

— Вовремя спасли! — Затем взял палочку с мясом и протянул Ровене со словами: — Вы потеряли кровь, хая, вам надо восполнить силы плотным ужином.

— Спасибо, — удивленно поблагодарила она, с опаской забирая мясо, словно отравленное.

Фальк и Матео наконец-то пошли к ручью, а вот Райо так и продолжал сверлить Ровену нечитаемым, но явно нехорошим взглядом.

— Я больше Эрику не трону. Обещаю!

— Ваша задача, Ровена, ее безопасность, — приказал Райо, кивнув на меня. — Вы не лезете в драку, сохраняете молчание, не язвите, не спорите. Вы делаете так, как мы скажем. Вы не напарник, вы сопровождающая лаили женщина. Силу применяете в крайнем случае, когда без вас нам всем не выжить. Вы вместе ходите по нужде, прикрываете спину Эрики. Я хочу, чтобы вы четко осознали: если с вашей активной помощью с моей лаили все будет в порядке к моменту возможной эвакуации, значит, мы однозначно заберем и вас.

— А прощение? — тихо спросила Ровена, не веря в свою удачу.

— Думаю, мои коллеги оценят ваше предложение по врагам Клерана, оно вполне уместно и заслуживает поощрения.

Ровена рвано выдохнула и перестала напоминать оголенный нерв. Неужели поверила на слово мужику-инопланетянину? Бывшая напарница, а теперь телохранитель словно подслушала мои сомнения:

— О вашем умении держать слово, шир Алесио, ходят легенды. Я вам верю! И поверьте, сделаю все возможное, чтобы с головы вашей будущей нидаш волоска не упало.

Майор Гриф теперь с меня в буквальном смысле живой не слезет за билет на свободу. Я невольно передернулась и обиженно заявила:

— Вообще-то, я не балласт безмозглый! А выпускник Военно-космической академии, координатор, диплом мне перед операцией выдали. Я тоже могу за себя постоять! А ты, Райо, говоришь так, будто меня…

— Я с радостью оценю и позволю тебе проявить все способности и уровень образования дома, лаили. Когда вокруг не будут разгуливать группы маньяков и убийц, — строго оборвал Райо, непримиримо глядя на меня. А потом подсластил «пилюлю» откровенной лестью: — Надеюсь, хоть ты проявишь благоразумие, которое мы у тебя вчетвером отметили. На лайнере и даже здесь.

Еще вчера бывшая напарница, самое маленькое, хмыкнула бы, а сейчас промолчала. То ли мясо настолько вкусным оказалось, то ли начала отрабатывать заветный билетик с Драуна, вдоволь поторговавшись с клеранцами. Райо достал из нужной кучи набор походной посуды, тарелки и ложки, налил горячего густого варева и принес нам. Красота! И мясо! Несколько минут я молча наслаждалась пищей, стараясь не спешить.

Вскоре вернулись Фальк с Матео, как и я босиком. Развесив мокрые майки, они присели к нам с Ровеной и о чем-то разговаривали между собой, а есть начали после того, как мы, от души поблагодарив за вкусный ужин, положили тарелки на траву. Зря я надеялась, что приготовленного хватит и на утро. Съели все подчистую, словно голодали, пока искали нас, или аппетит у клеранцев по-настоящему зверский. Ужин я запила водой из фляжки. Беспокоиться, насколько она чистая, было бессмысленно. Это как судьба: что суждено, то сбудется. Лучше наслаждаться спокойным вечером и компанией, сыто, устало привалившись к любимому.

Он ласково перебирал мои пальцы. Ничего больше себе не позволял. Я сонно прикрыла глаза и вздрогнула, когда услышала:

— Хаи, расскажите о ваших приключениях, начиная с приземления на Фортане.

Неожиданно, но вполне закономерно. Вот только почему так долго ждали? Ровена, только-только расслабившаяся, вновь насторожилась. И понятно почему: сомнительно, что Райо простит ей сдачу лаили Гонгу. Поэтому я сама рассказала, немного переиначив правду и закончив следующими словами:

— …улетая с базы АБНЗ, я не знала, в курсе ли Ровена, что вы заложники квот на лиурентин. Я боялась кому-то довериться, поэтому, пока она гуляла по столице Фортана, вечером того же дня слила в СМИ все, что знала об операции. К сожалению, журналистов, контактировавших со мной, к утру убили, о чем сообщили в новостях. Нас с Ровеной арестовали и поместили в изолятор. Меня — за СМИ, а ее — еще и за Нофаля. Спустя две недели, на следующий день после вынесения вам приговора, нас тоже осудили и отправили сюда.

— Хая Ровена, вам есть что добавить, существенного? — продолжил допрос Райо слишком ровным тоном.

Собираясь с мыслями, она нервно стряхивала травинки со штанов и косилась на клеранцев. Затем, удивив меня, начала рассказывать не с Фортана, а с самого начала. Кто возглавлял проект «Квоты Лиура: разделяй и властвуй», когда и как ее привлекли к операции. Что конкретно она знает и даже слышала из личных источников, как все проходило. Что именно позволили раскрыть курсантке Пташко о клеранцах и деталях задания. О роликах с убийствами и насилием, которыми промывали мне мозги, убеждая в жестокости клеранцев. О моих сомнениях в виновности Райо, даже об истерике в туалете на лайнере «Вселенная радости», после которой она очень сомневалась в успехе операции.

Вечер давно сменила ночь, чернильно-черная, подсвеченная пламенем костерка и яркими звездами, наполненная шорохами и звуками природы, в лесу «каркали» птицы, а мы все говорили и говорили. Во время рассказа про мытарства на Драуне я передернула плечами и тут же оказалась в объятиях Райо. Больше того, он вразрез с пока малознакомыми мне традициями пересадил меня к себе на колени. И когда Ровена замолчала, едва слышно спросил у нее:

— Она пострадала? В вашем… как его… изоляторе или здесь?

Вот не зря у нее такая звучная хищная фамилия. Эта «вредная птица» все-таки насмешливо хмыкнула, но сразу подняла руки в успокаивающем жесте и, забыв «выкнуть», ответила:

— Твоя и только твоя, вся как есть до последнего грязного ногтя.

— Подобные темы принято обсуждать лично, между собой, а не интересоваться у… других! — вспыхнула я.

Ровена сочувствующе посмотрела на меня, тяжело вздохнула и мягко, как ребенку, попеняла:

— Дурочка, неужели непонятно, что кроется за его вопросом?

— Чистый ли мой коврик! — прошипела я, пытаясь выбраться из рук Райо.

Ровена снисходительно покачала головой:

— Ты любая нужна! Чистая или нет, он спросил сейчас, а не до того, как объявил тебя своей нидаш. Поняла?

— Все равно, подобные вещи не принято выяснять вот так и…

Мою взволнованную речь оборвал сам Райо, пояснил глухо и буквально выталкивая слова из горла:

— Мне морально сложно спрашивать об этом у тебя. Хая Ровена не совсем права. Меня волнует не твоя невинность или чистота, а травмы. И даже не телесные, а психологические, которые тебе могли причинить. Их необходимо лечить и желательно до слияния, чтобы я не ухудшил, не навредил… когда придет время.

Меня переполнял восторг: я настолько важна любимому, что нужна любая! Но радовалась не долго, Ровена «постаралась»:

— О, хой Райо, об этом не переживайте. Вы для Эрики такая большая, двухметровая таблетка от всех болезней и печалей!

       — Главное, чтобы в горле не застряла, — буркнула я сердито.

Вот чего она лезет со своим мнением? А в следующую секунду идеальная бровь Ровены медленно выгнулась, желто-карие глаза насмешливо заискрились, тут и до меня дошло, насколько двусмысленно выразилась. Тьфу-ты, пошлость какая! Даже подавилась и закашлялась. И мой двухметровый мужчина-лучшее-лекарство, посмеиваясь, мягко поглаживал меня по спине, слегка прижимая голову к своей груди.

Вдруг все подозрительно затихли. Я опасливо подняла голову и увидела, что клеранцы смотрят на небо, где разгоралось все больше звезд. Фальк зачем-то кивнул друзьям и бесшумно ушел к дальним кустам, куда они снесли все трупы. Мы с Ровеной напряженно вглядывались в темноту, в которой растаял Фальк, а мужчины, наоборот, не проявляли беспокойства. Опять что ли на охоту ушел?

А вот минут пятнадцать спустя что-то неуловимо поменялось вокруг. Воздух словно сгустился и стал текучим. Душу охватывал страх, дикий, странный… Райо с Матео, запрокинув головы и прикрыв глаза, что-то зашептали на неизвестном языке, а мы с Ровеной испуганно вытаращились на них.

— Ой! — вскрикнула она.

— Мамочки! — придушено пискнула я, вырываясь из рук любимого.

Вскочив на ноги, мы судорожно оглядывались в поиске спасения, а мимо нас к кустам, где скрылся Фальк, ползли — змеи, десятки змей!.. Толстые, длинные, черные, они шуршали в траве, поблескивали в отсветах костра, извивались на земле, вызывая омерзение и животный ужас.

— Что происходит? — закричали мы с Ровеной.

Взглянули на мужчин и содрогнулись. Если бы не любила Райо и уже не наблюдала подобное, я бы, наверное, рухнула без чувств. Ничего кошмарнее в жизни не видела: черты его лица заострились, как во время боя, клыки выступили сильнее, черные саусы набухли и пульсируют, глаза хищно светились — зверь рвется наружу.

— Сохраняйте спокойствие! За время совместного путешествия вы узнаете о некоторых наших особенностях, традициях и ритуалах, о которых Клеран не распространяется. Эрика теперь своя, но вы, хая Ровена, чужая. Вы поклялись, что вам можно доверять, вы нам друг, не враг. Так вот, этот ритуал совершается не с целью запугать вас, а вынужденная мера. Трупы за собой лучше не оставлять и не нарушать ауру этого благодатного места, давшего нам приют, пищу и воду. Богов всегда благодарят за…

— Фальк… там, благодарит богов? — прохрипела я, нервно оглядываясь.

Трава шевелится — змеи до сих пор сползаются в овраг за кустами. Что они будут делать там, с трупами, даже представлять не буду!

В золотых, сияющих глазах Райо я больше не видела угрозы или предупреждения, это касалось только Ровены. На меня же Зверь смотрел с вожделением собственника. Оскалился в успокаивающей улыбке, как он, наверное, считал, а потом опять обратился к Ровене:

— Вы никогда, никому не расскажете, о чем узнаете от нас. Вы согласны, хая?

— Да, я клянусь чем угодно, буду нема как рыба, — содрогнувшись, зачастила она. — Ни слова про все ваши секреты и тайны, даже под пытками.

Я раньше думала, что ее невозможно напугать до такой степени. Клеранцы удовлетворенно кивнули, и Матео продолжил:

— Для наших богов нет пределов и ничтожно расстояние, их частичка в каждом из нас. Любой, нарушивший клятву, данную Клерану, умирает в муках.

— Верю! — взгляд Ровены словно приклеился к злополучным кустам, где исчезали ползучие чешуйчатые твари.

— Некоторые клеранцы с рождения имеют способности. Дар! Это связано с силой внутреннего зверя, самые сильные практически всегда одаренные. Фальк аль Дан чувствует темного бога внутри больше других его последователей. Я не буду вдаваться в нюансы, что ему дает дар и какую плату забирает, но вы можете наблюдать отголоски этой… одаренности. Змеи, темные твари, не могут ослушаться призыва. Сейчас он возносит благодарность за подаренную нам жизнь, отдает тела проклятых. Не живые жертвы, как видите, а трупы убийц и насильников. Чем темнее их души, тем выше ценится благодарность.

Я вскинула голову, удивленно посмотрев на Матео:

— Вы хотите сказать, что вашим темным богам не нужны невинные, про убийства которых мне несколько дней пути до Дагавы ролики жуткие крутили? А приятнее всего — душегубы?

— Вы правильно поняли, — кивнул Матео с улыбкой.

— Какой в общем-то… правильный дар у хоя Фалька, — шепнула я с некоторым облегчением.

Ровена тоже заинтересовалась суперспособностями клеранцев:

— Вы не менее сильные, чем аль Дан. Значит, тоже одаренные?

Райо усмехнулся, поднял руку и настойчивым взглядом попросил меня вернуться к нему. Я с радостью устроилась его объятиях, где так надежно, тепло и уютно.

— Я ищу пути, — усмехнулся Матео. — Любые.

— Так значит мы вам обязаны своевременным спасением? — искренне улыбнулась Ровена.

— Не совсем такие пути, но дорогу к вам прокладывал в основном я, да, — довольно признался Матео.

— А ты с каким даром? — не сомневаясь, что он есть, спросила я, с восторгом посмотрев в глаза Райо.

— Я говорил, что мой дар — политика, — по-доброму напомнил он.

— Э-э-э… и такой есть? — удивились мы с Ровеной.

— Это совокупность некоторых особенностей. Прежде всего, политик всегда должен сохранять выдержку, трезвый ум и прагматичный расчет. Уметь идти на компромиссы, не бояться лишиться меньшего, ради большего. Помимо прочего.

— И это дар? — разочарованно спросила Ровена.

Клеранцы усмехнулись.

— Хая Ровена, — вздохнул Матео, — вы забыли, нами управляет звериное начало. Большинству слишком сложно сохранять выдержку даже в обычной жизни. Одни вспыльчивы, другие подвержены сиюминутным желаниям, есть те, кто не умеет сохранять невозмутимость при поражении. Кто-то за плесневую корку удавится — что говорить про многомиллиардные контракты. Но самое сложное — проявлять уважение даже к тем, кого в душе презираешь и ненавидишь. Политики не имеют права на выражение личных чувств к оппонентам. Еще необходимо предугадывать чужие шаги, интриги и заговоры, ловушки, да много чего. Так вот, полноценный набор лучших качеств для политический деятельности — это настоящий дар. Дар Райо.

— На моей памяти, единственный раз, когда дар подвел шир Алесио, — встреча с вами, хая Эрика, — неожиданно раздался голос Фалька. Пока он шел к нам, добавил с некоторой ехидцей: — Стоило ему вас увидеть и поработать личным тренером, ясность ума напрочь отказала. Вы его как уронили тогда на маты, так все…

Райо смерил его нечитаемым взглядом, но клыками сверкнул.

Матео вступился за друга:

— Шир Алесио встретил лаили, ты видел их танец с идеальным совпадением. Его оплошность можно понять, а вот куда наши дары подевались? Мне непонятно до сих пор.

Все трое клеранцев, временно утратившие дар без уважительной причины, перевели взгляд на Ровену, которая тщательно стряхивала несуществующие пылинки со штанов, того и гляди дыру протрет.

— У вас есть сестра, хая Эрика? — совершенно неожиданно спросил Матео.

Я постаралась, чтобы мой голос был спокойным:

— Нет, шир Домак, я была единственным ребенком. Родители погибли, когда мне было двенадцать.

— Это хорошо, — изумил меня Фальк, а когда поймал мой взгляд, пояснил: — Думаю, вы понимаете, что на Землю больше никогда не вернетесь. Но не будете страдать вдали от близких и родных, лишившись возможности их увидеть. Это тяжелое бремя. Вас от него избавили боги.

— Если смотреть с этой точки зрения, то, возможно, вы правы, — задумчиво пробормотала я.

— Может быть, еще какая-нибудь родственница?

— Увы, нет, хой Фальк. Один дальний родственник, пожилой отставной генерал, который определил меня в специальный интернат. Потом помог поступить в академию. Но и он год назад умер.

— Полагаю, обо всем остальном мы сможем поговорить завтра. Пора спать, — распорядился Райо.

— А посты выставить и очередность установить? — засомневалась Ровена.

— Спите спокойно, хая. Мы слышим звуки минимум за сто метров. Любой шорох, который выбивается из общего фона сразу разбудит зверя. Это еще одна наша особенность.

Новость меня буквально оглушила: Райо слышал, как я бесилась от ревности и признавалась в самом сокровенном! Обернулась к нему и выпалила:

— Ты слышал наш с Ровеной разговор у ручья?

И вновь, как там, он обнял ладонями мое лицо, погладил большими пальцами скулы, любуясь мной, а потом ласково попросил:

— Ложись спать, моя лаили, больше тебе не будет больно из-за меня. Я позабочусь. 

* * *

Я сквозь сон почувствовала, что кто-то смотрит на меня… нехорошо смотрит! Открыв глаза, пару раз моргнула, отмечая, что уже рассвет разгоняет тьму, — и уставилась на Ровену, стоящую рядом на коленях. Она замахнулась палкой — собралась размозжить мне голову! Я вскинула руки, закрываясь от удара. Ровена дернулась, палка ткнулась в землю мимо, не задев меня, а она раздраженно зашипела:

— Чего руками размахалась, из-за тебя промазала!

— А т-ты ч-чего делаешь? — заикаясь от волнения, спросила я, приподнимаясь и шарахаясь от нее в сторону.

— Работаю! Тебя, королевну недоделанную, спасаю от кровожадных врагов, — буркнула телохранительница шепотом и, указав мне за спину, добавила, — вон, смотри, убегает…

Я обернулась. Ну да, повезло, что она промахнулась, но не мне, а «врагу» — малиновой сороконожке, такой же, как та, от которой спасательницу позавчера ворона-мутантка избавила. Яркая мохнатая тварюшка, споро перебирая многочисленными лапками и складываясь-распрямляясь, удирала прочь. Мне даже смешно стало: кровожадная? Но сразу представила, что эта гадость могла бы залезть на меня, копошиться в волосах, (а вдруг она ядовитая!) и передернулась:

— Жуть!

— Угу! — согласилась Ровена, а потом не без зависти пожаловалась: — Никакой справедливости.  Эти насекомые… фу… Мы для них как конфетка, а клеранцев они по широкой дуге облетают и обползают.

— Чувствуют опасность? — обрадовалась я.

— Нет, просто зараза к заразе не пристает…

Мы почему-то продолжали перешептываться, как ночью в интернате. Отмахнувшись от язвительного замечания Ровены, я подошла к ней, присела и, зевая во весь рот, поинтересовалась:

— Давно встала?

— С полчаса, наверное.

— Ого! И рядом сидишь?

— С тобой теперь вкусно кормят и охраняют. — Ровена повела красивыми бровями и с предвкушением выдохнула: — И билеты домой раздают!

Ну и видок у нее! Неопрятный, ой, нет, забавный, потому что сама наверняка такая же, с лохматыми, спутанными волосами в травинках, с заспанным лицом и в мятой одежде. Не по уставу! Тьфу-ты, но все равно неловко. Эх, без резинок, заколок, после дурацкого вонючего мыла, вместо шампуня с бальзамом, наши волосы скоро станут не украшением, а гнездом для флоры и фауны Драуна. Вон, уже одна претендовала. Расстроенно вздохнув, я села поудобнее и попыталась привести свою шевелюру в порядок хотя бы пятерней. Заодно с иронией заметила:

— Кто бы мог подумать, что счастье прекрасной Ровены — еда и покой?

— А твое, Эрика? — криво усмехнулась бывшая напарница, а ныне телохранительница. — Если тебе не только еда и покой нужны, зачем такого престарелого перца в мужья выбрала?

— Я?.. — у меня от изумления дар речи пропал, да еще пальцы запутались в колтунах. С усилием продрав прядь волос, я возмутилась: — Ну ты даешь! Райо всего тридцать пять! И мы, и клеранцы живем до ста пятидесяти.

И тут я про возраст Ровены вспомнила:

— А самой сколько?

Телохранительница продолжила гнуть свое:

— Да ладно, я не о том. Выбрала бы ровесника — воспитала бы его под себя. А теперь тебя будут воспитывать под чужие вкусы. Чувствуешь разницу?

— Чувствую, хая Ровена. И слышу вас тоже отлично. — Позади нее словно призрак вырос «престарелый перец».

Вскинув взгляд на Райо, я привычно замерла от восторга. Даже волосы, до этого не желавшие приводиться в порядок, мистическим образом выпрямились под моими пальцами. Сложив ладошки на груди, я со счастливой улыбкой смотрела на любимого. Вспоминала…

Ночью мне снились кошмары, трупы убитых мной мужчин, прыжок из шаттла в небо, темные спины морских чудовищ под ногами, Райо, с холодным презрением отворачивающийся от меня, кровь повсюду. В какой-то момент я проснулась, задыхаясь, в холодном поту, с колотящимся сердцем — и оказалась прижатой к его груди. Потом заснула, убаюканная теплом и мерным стуком сердца моего любимого Зверя. Ночью, от усталости и в плену кошмаров, я не оценила нашей близости, заботы, с которой меня обнимал Райо. А ведь теперь это кажется таким интимным моментом.

Сейчас все разом вспыхнуло в памяти, согрев мои щеки. А наш поцелуй у ручья и купание! И то как он хорош сейчас — обнаженный по пояс, в низко сидящих на бедрах штанах, с мускулистым торсом в искрящихся на солнце капельках воды. Успел сходить к ручью. Ветер принес вкусный запах дымка — они уже и завтрак вовсю готовят. А я тут лежу… И впрямь, недоделанная королевна под охраной.

Горе-телохранитель невольно пригнула голову. Ну да, развлекаться за мой счет она позволила себе пока в лагере не было клеранцев и прокололась — не заметила, что один из них вернулся. Натянуто улыбнувшись, она проворковала:

— Ой, а мы тут о всякой женской ерунде болтаем с Эрикой. Доброе утро, шир Алесио!

— Доброе. Я уже понял, но хочу предупредить: болтать лучше вечерами, а не днем. На Драун свозят в основном сброд с Земли и ее колоний, других иномирцев здесь мало. Ваша раса не любит темноту, поэтому только по ночам мы можем чувствовать себя в относительной безопасности.

— Есть! Молчим и не мешаем вам слушать и охранять! — излишне услужливо и шепотом отрапортовала Ровена.

Конечно, Райо заметил, какое впечатление произвел на меня. Тряхнул мокрой головой, отчего капельки разлетелись в стороны, а затем плавно опустился возле меня на колени.

— Доброе утро! — хрипло шепнула я, наслаждаясь его вниманием и… сильнее разгорающимся пламенем в глазах.

— Видеть тебя рядом — действительно добрый знак, Эрика! — ласково улыбнулся он, взял меня за талию и потянул к себе.

Коснулся моих губ нежным поцелуем. Всего несколько секунд, когда забываешь обо всем на свете, кроме вкуса теплых губ любимого, забываешь, как было жутко еще вчера, мечтаешь продлить этот сладкий миг хоть чуть-чуть…

Но, увы. Райо медленно отстранился и выпустил меня из объятий. А я невольно тянулась к нему как мотылек к свету, не могла насытиться светом его глаз. Он рвано, с сожалением выдохнул, не удержался и поцеловал меня в щеку, погладил другую, которой не досталось ласки его губ. Я накрыла ладонь Райо своей, чтобы теснее прижать ее к коже, наслаждаясь близостью. Мы заглянули друг другу в глаза и еще долгий миг любовались. Его глаза не просто сияли — полыхали.

Я даже не сразу поняла, о чем он сказал, вставая:

— Пойдемте, умоетесь и приведете себя в порядок. Матео потрошит кролика, скоро будет готова еда.

Я с удовольствием последовала за ним. Раз я теперь тень, надо соответствовать новому статусу. Будущая нидаш! Не знаю, что там на Клеране, а на Земле в свои двадцать два я настоящая «не дашь», девственница.

— А хой Фальк где? — поинтересовалась я не попавшимся на глаза клеранцем.

— Проверяет округу. — Нежная улыбка вмиг сползла с лица Райо, на меня он посмотрел с некоторым подозрением, ревностью что ли.

Под этим «звериным» взглядом у меня непроизвольно поползли брови на лоб — ревность на себе испытывать еще не приходилось. Но, похоже, Райо прочел все по моему лицу, приглушил свое пламя и вернул мне улыбку.

— Все же любопытный перевод названия вашей планеты — хищное сердце. Говорящее… — насмешливо блестя глазами, тихо, словно размышляла вслух, заметила моя смелая телохранительница.

Эту женщину никто и ничто не способно утихомирить! Райо поджал в попытке скрыть раздражение тонкие губы, невольно показав кончики клыков, тяжело вздохнул, потом, приобняв меня за талию, повел к ручью.

Видимо, вчерашний разговор и клятва Ровены изменили расстановку сил в нашей группе. Потому что сегодня Райо проявил больше доверия к моей телохранительнице: оставил досыпать под ее присмотром и сейчас повернулся к нам спиной, хотя по его напряженной фигуре было заметно, что трудно ему это дается, больше напоказ, чем искренне. Но майор Гриф прониклась: расслабилась и деловито руководила мыльно-рыльными процедурами, чем напомнила мне сержанта в академии, только чересчур заботливого. Райо, какой же он замечательный, принес нам расчески и пару шнурков. Благодаря чему мы привели в порядок и волосы. К завтраку возвращались образцово-показательными чистюлями с заплетенными от макушки косами-колосками, а не кое-как собранными и быстро расползающимися лохмами.

Спутники оценили перемены в нашей внешности приветливыми улыбками, как и мы — аппетитно булькающую на костре кашу и восхитительно пахнущее мясо очередного кролика. Жаль, конечно, зато в этот раз одного.

Пока ждали завтрак, я отметила один любопытный факт: чтобы я не делала, Матео и Фальк всегда смотрели мне в лицо. Их взгляды ни вчера, ни сегодня ни разу не опускались ниже моего подбородка, либо, не останавливаясь на деталях, скользили мимо. Хотя любой нормальный мужчина невольно мог бы засмотреться на мою упругую грудь, не сдерживаемую нижним бельем и прикрытую лишь тонкой тканью майки. В общем, оба клеранца держали взгляды «поверху», а вот с Ровеной вели себя свободнее — любовались ее великолепной фигурой, правда без пошлости. Видно, ничто земное мужское им не чуждо, но не я в качестве объекта внимания.

Райо, наоборот, при разговоре всегда смотрит ей в глаза, «в быту» практически не замечает. А меня, кажется, может разом объять всю полным желания и нескрываемо собственническим и горячим взглядом. Частенько следит. Такое поведение клеранцев не бросается в глаза, скорее у них это на подсознательном уровне происходит. Будто один зверь занял территорию, а понятливые «соседи» обходят ее стороной, чтобы не вызывать сомнений в своих намерениях. Еще мы с Райо с вечера наблюдаем друг за другом, не скрываясь, но и не пристально. И таким образом по ходу дела выясняем друг о друге все, что удается.

Завтракали мы всем составом. Думаю, вчера мужчины опасались, что обделят нас, поэтому ждали и потом подчистили все. А сегодня либо не настолько голодные, либо решили обойтись без церемоний.

Обгладывая с кости мясо, я заметила, как Райо почти по-кошачьи выпустил коготь и вскрыл упаковку с галетами. Не выдержала и спросила:

— Простите, если покажусь вам излишне любопытной и навязчивой, но уж очень интересно, как происходит ваша трансфигурация? Вчера крутилось это в голове и уже хочется узнать как?

Ровена вперед подалась, превратившись в слух и зрение, — похоже, нас обеих терзает любопытство. Клеранцы переглянулись, усмехнулись, Фальк повел носом, словно пытался спросить у ветра: есть ли у нас время на лишние разговоры или нет ли рядом врагов?

Матео неизменно сжалился над нами:

— К сожалению, все возможности нынешней трансфигурации нашей расы вы видели вчера в бою: когти, клыки, немного видоизмененная челюсть, усиление органов обоняния и все. У нас более пластичные связки, иначе работает эндокринная система, которая обеспечивает одномоментный мощный выброс гормонов, отсюда физические изменения. Ненадолго, но, как правило, этого хватает, чтобы вместе с глотками вырвать победу у противника.

— А как же раньше было? — расстроилась я. — Нам рассказывали, что вы полностью меняли внешность, превращаясь в настоящего зверя. Как… наши волки. Простите, в СМИ вас постоянно сравнивают с оборотнями из земных сказок. Некоторые ученые предполагают: может быть когда-то древние-предревние цивилизации, исчезнувшие на Земле до нынешнего человека разумного, имели какие-то иные источники знаний о вас и, возможно, переносились сквозь пространства без звездных кораблей...

— Такие же сказочные теории, как и те псевдоученые, — проворчала Ровена.

Я смущенно поморщилась:

— Но ведь интересные предположения.

Райо дожевал кусок мяса и тыльной, чистой стороной руки, с нежностью погладил меня по щеке перед тем как пояснил:

— Клеран и наша звездная система гораздо старше Земли. Возможно, какие-то сказки и имеют под собой реальные основания. Что касается трансфигурации, то ты близка к истине. В древности любой клеранец мог полностью менять внешность, но к вашим волкам-оборотням это никакого отношения не имеет. Полная трансфигурация — это та же двуногая, прямоходящая особь, которая изрядно увеличивается в размерах из-за резкого скачка мышечного объема и трансформации конечностей и головы, плюс покрывается жестким волосяным покровом, который защищает кожу. Если грубо: огромный, темный, волосатый, клыкасто-когтистый монстр, которым управляют звериные инстинкты. Он способен лишь убивать, с ним невозможно договориться. Это темная сторона любого из нас. С давних времен повелось, чем сильнее зверь внутри клеранца, тем выше его статус. Из сильных набирались военные отряды, да и сейчас наша армия состоит из тех, в ком больше чувствуется зверь.

— Почему? Если они все равно теперь, по вашим словам, трансформироваться не могут? — удивилась Ровена.

— Вокруг самых сильных легче формировать сплоченную команду, более слабые ощущают силу вожака и готовы идти за ним в огонь и воду в случае опасности, — ответил Фальк.

Мне показалось, он неспроста это сказал, а знает из личного опыта. И взгляд Ровены, которым она «обласкала» громилу Фалька, дал понять, что и она так решила. Но, пожав плечами, заметила:

— В принципе, у нас так же поступают.

Завтрак закончился и мужчины начали собираться в путь. Знаю: трудный путь.

Я осторожно спросила:

— Нам долго идти?

Райо оглянулся, нахмурился, но оказалось не из-за моего вопроса:

— Возьмите ножи. Воспользуетесь в крайнем случае. Никуда не лезьте! Идем к океану…

— Ищем там свободную и, главное, пустынную площадку? — по-деловому уточнила Ровена.

— Возможно, — кивнул Райо.

Ровена явно с трудом удержалась от радостного писка, словно она не майор АБНЗ, а девочка, которой долгожданную игрушку на Новый год подарили. Упорно считает, что там нас непременно должны «спасти».

А я, наблюдая за сборами, решилась продолжить о трансфигурации, благо никого не отвлекала от дел:

— Неужели сейчас на Клеране никого больше нет, кто сумел хоть разок полностью сменить форму?

Райо собрал мешок, потряс его, проверяя надежность узлов и затем немного отстраненным голосом ответил:

— Мы слишком сильно разбавили свою кровь, когда начались первые контакты с Лиуром и другими расами. Лишь много лет спустя наши ученые определились со списком рас, смешение с которыми не влечет изменений генома у наших потомков.

— Помню-помню, вы говорили. И земляне на первом месте? — подключилась Ровена.

— Не на первом, но в тройке лидеров, — подтвердил Райо. — Поэтому сейчас утрата способности к полной трансфигурации, возможно, к лучшему. Большая часть наших традиций, обычаев и уклад, особенно в отношении женщин, связаны именно с трансфигурацией и потерей зверем разумности. Часто бои были именно из-за женщин, мужчины не могли поделить одну, в итоге ее забирал сильнейший.

— Последняя полная трансфигурация произошла триста лет назад, — пробасил Фальк. — В пылу боя погибла спорная женщина. Тот, кто любил ее по-настоящему, всем сердцем, сошел с ума и трансформировался. Убил соперника, наблюдателей, затем призвал более слабых сородичей и накинулся на законников, тогда много народу погибло. А потом отщепенца с призванными убили.

— Любите вы, хой Фальк, напустить жути, — поморщилась Ровена.

— Что за призванные? — хрипло спросила я. Ну и страшные сказки у клеранцев!

— Зверь, способный на полную трансфигурацию, очень силен. Его клич воспринимается как призыв вожака. В древности именно вожаки становились центровыми фигурами теров, основателями родов и огромных социальных групп. Часто именно клич вожака помогал более слабым клеранцам менять форму, будил звериные инстинкты. Вожак всегда впереди, призванные следуют за ним, куда бы не позвал.

— Прямо как отец родной? — хихикнула Ровена.

— Если приуменьшить, — отозвался Матео.

— А хотя бы частичные были? — не унималась я. — Пусть не сильно волосатые…

Клеранцы обошли лагерь, проверили, все ли забрали нужное, спрятали на дереве ненужное и выдвинулись. Покидая поляну, Райо ответил:

— Лет сто назад была неполная, но приличная трансфигурация. У военного, в пылу боевых действий. Тогда он спас свой отряд от неминуемой гибели и вошел в историю как герой. Правда, долго не прожил, в очередной передряге увлекся, оторвался от своих и погиб.

— У вас есть счастливые примеры? — разочарованно выдохнула я.

— Конечно! — усмехнулся Райо. — Я же нашел тебя, даже на Драуне.

— Ну… если смотреть с такого ракурса, то согласна, — улыбнулась я.

— Все, хаи, теперь играем в молчанку! — приказал Райо.

До обеда мы почти безостановочно продвигались в сторону океана. Впереди всегда шел Матео, его никто не отвлекал и не задавал вопросов, когда он замирал, словно пес мотал головой и крутился на месте. А уже спустя минуту мы продолжали путь, ступая след в след, иногда пригибаясь или даже крадучись, но в хорошем темпе. Пару раз однозначно натыкались на группы бандитов, даже мы с Ровеной слышали громкие голоса, хохот или крики. К ним мы не выходили, от встреч тщательно уклонялись — клеранцев больше не интересовали чужие запасы и трупы для жертвоприношений.

Один раз вышли к лагерю с мертвецами. Троих бедолаг настигла смерть, судя по всему, вчера. Как и мы кто-то дрался за место под солнцем, но нам повезло, а этим — нет. Внутри все сжалось от страха и боли, но хоть не чувствовалось безнадеги, мучительно тупой и разрушительной. Рядом Райо, Ровена и Матео с Фальком! На душе тревога за наше благополучие, а не тоска и безысходность.

Вскоре я ощутила знакомый запах и радостно выдохнула шепотом:

— Океан близко!

Матео замер, смотрел вперед, но словно в пустоту. Наконец он отмер, поморщился и с досадой поделился:

— Ощущения — как на «Вселенной радости» перед Фортаном. Тревожно, но тянет туда.

Трое клеранцев почему-то задумчиво-изучающе посмотрели на меня. Райо взял мою руку, коснулся пальцев губами, а потом обратился к друзьям на клеранском. Минуту они беседовали и наконец пришли к соглашению.

— Что происходит? — забеспокоилась Ровена.

— Будьте предельно внимательны! — приказал Райо, смерив меня нечитаемым взглядом. Нервничает из-за меня.

Мы с Ровеной, как по команде, сжали рукояти ножей, закрепленных на поясе штанов.

— Только за нашими спинами, понятно? — неожиданно глухим и суровым тоном напомнил Фальк, глядя на Ровену. — Чтобы ни случилось, без приказа ни шагу!

— И слушаться беспрекословно, — подтвердила она.

Минут через десять, быстрым шагом миновав каменистый суглинок, мы выбрались из зарослей на широкий песчаный пляж, ограниченный каменными выступами. Была бы на курорте, восхитилась красотой желтого мелкого песка, изумрудной полосой воды и белыми барашками волн. Справа каменный кряж сильно выдается на берег, перед ним длинная отмель или коса, наверное, из-за отлива показавшаяся. Слева другая каменная стена подпирает уютную естественную бухточку. Вода, набегающая на берег рядом с нами, невольно манит снять ботинки и пройтись по песочку босиком, давая отдых уставшим ногам, но приходится жестко пресекать желание расслабиться.

— Райское местечко… — Мы с Ровеной передернулись, вспомнив про фауну драунского океана.

Хорошо запомнили, как бурлила вода, окрашенная кровью не успевших выскочить на берег бедняг или вовремя избавиться от парашюта. Я догадалась, почему клеранцы шли именно к океану: поисково-спасательные работы будут вестись здесь, а может и уже идут вдоль береговой полосы. Так проще ориентироваться на этом огромном острове-материке. И если бы не затеянный Ровеной побег-самоволку, прыщ ей на наглый нос, возможно, нас бы уже давным-давно спасли. Хотя не факт, что тогда бы ее забрали с Драуна, а сейчас она успела выторговать себе билет на свободу.

Но поразмышлять на тему «что было бы, если…» я не успела, сначала напряглись клеранцы. Из-за шума волн тоже далеко не слышали, но, вероятно, сработала по-настоящему звериная интуиция. Мы одновременно увидели выбежавших из-за правой скалы троих заключенных в болотных робах. Новоприбывшие неслись как ошпаренные, через несколько секунд следом за ними показалась слаженная команда аборигенов с копьями.

Клеранцы выругались на своем, мы ринулись обратно к зарослям. Но добравшись до них, остановились, поскольку навстречу, раздвигая ветви, выбирались усмехающиеся при виде нас, женщин, общинники. Всего семеро, не более. Не новички, даже сомнений не возникло, у них одежда самая разномастная — убитые штаны, майки, у некоторых на голове чалма.

Первая мысль, что с таким числом мы быстро справимся впятером, а вторую — злобно выдохнула Ровена:

— У него лазер…

Клеранцев держали на прицеле, а нас с Ровеной в расчет не взяли. По меньшей мере, странно видеть такую беспечность со стороны матерых преступников с учетом того, каких на Драун женщин свозят. Но нам ли критиковать чужие ошибки? В ожидании удобного момента для атаки мы медленно, плавно отступали к воде. За это время еще пятеро старожилов буквально как добычу пригнали к нашему замершему в ожидании отряду трех новоприбывших зеков.

Лазером вооружен один бандит, но и это обстоятельство препятствует срочным контрмерам. Слишком велик риск. Райо собой заслонил меня от врагов, но я всем телом ощутила прицел лазера и в душе плакала от страха. Слишком отпечатался в памяти смертельный луч, словно масло резавший стальную переборку, тела бедняг, закрепленных в скрепку, заваливавшийся шаттл, вылетающие в люк уцелевшие заключенные. А внизу сплошной океан и хищные твари…

Тот, что с лазером, поманил меня пальцем:

— Детка, иди ко мне.

— Нет! — категорично отказала я. — Я следую лишь за мужем.

Мужик понял, кто из троих клеранцев мой, криво ухмыльнулся и направил на него лазер. Наши спутники напряглись, похоже просчитывая варианты атаки, а я громко, чтобы не мешал шум прибоя, четко заявила:

— Убьешь его, я успею нырнуть в воду!

— Чтобы тебя тут же сожрали? — с сарказмом выплюнул подельник «лазера».

Я равнодушно пожала плечами, снова накатила знакомая предбоевая апатия.

— Мне все равно без него не жить.

— Поверь, детка, таким красавицам у нас в общине окажут самый достойный прием.

— Мне все равно, — повторила я сквозь зубы, отступив в воду еще на шаг.

Волна окатила ноги до колена, вода попала в ботинок, но пока еще глубина не опасная.

— Неш накажет, если не приведем всех в лагерь, — предупредил один из вооруженных и опасных охотников по нашу душу.

— А мне плевать на Неша, я долго ждал своего часа! — разозлился «лазер».

Похоже, оружие вскружило ему голову. Так и прет вседозволенностью и всемогуществом.

— Гал, сход назначил Неша командовать отрядом. Если он обещал наказать — сделает. Сам знаешь! — мрачно добавил другой общинник, но нет-нет, да позыркивал плотоядно в нашу сторону.

Ясно: двенадцать общинников — это лишь часть наверняка большого отряда, который, где-то здесь рыщет в поисках новичков для расширения биоматериала, либо отдыхает в лагере неподалеку. Оба варианта для нас крайне опасны. Если бы не лазер в чужих руках, с группой в двенадцать человек наша подготовленная пятерка справилась бы с минимальным напряжением.

Спины клеранцев словно окаменели. И тем не менее, они почти незримо отдалялись друг от друга, увеличивая расстояние для маневра. Рядом глубоко, громко вздохнула Ровена. Взгляды большинства мужчин устремились на ее грудь. И эта кошка, которая всегда падает на четыре лапы, женственно повела плечами, еще больше распаляя мужской интерес. С укором посмотрела на Гала, самого вооруженного здесь, безмолвно, одними глазами, обвиняя, что ее, такую прекрасную и желанную «не заметили», обделили вниманием.

— Мальчики, — мурлыкнула она. — Эта детка — замужняя госпожа, к чему вам ненужные базары? А я? Почему мне не предложили достойный прием и должное уважение? Чем я хуже? Где ваш командир, я хочу выразить ему свое личное возмущение подобным неуважением и беспределом. Это не по понятиям!

Один из зеков, сплюнув под ноги, обозвал ее непроизносимым в приличном обществе словом, но затем уточнил:

— Что ты вообще знаешь о понятиях?

Дальше Ровена однозначно завладела общим вниманием: выдала такую заковыристую и малопонятную мне злобную речь, которую при переводе обычно указывают как сложный идиоматический оборот или ненормативную лексику. У меня с этой терминологией — полный ноль, клеранцы тоже в недоумении, а зеки, напротив, прониклись. Одобрительно усмехнулись и чуть расслабились.

Гал перестал пялиться на меня, дав Райо передышку, и практически защебетал с Ровеной. Та скользнула к нему ласковой кошечкой и, хихикая над его дебильными шуточками, встала рядом с ним. К сожалению, этот параноик дураком не был и, даже улыбаясь, держал нас и ее на прицеле. Ну хоть стрелять этот главный отморозок передумал.

Прежде чем мы двинулись в сторону лагеря, клеранцев, уперев в них «дуло» лазера и наконечники копий, заставили отбросить ножи в сторону, их тут же с заметным облегчением и опаской подобрали конвоиры. Я же мысленно злорадно хмыкнула: «Видели бы вы, как вчера наши мужчины с десяток выродков искромсали одними когтями!»

И снова изумилась: нас с Ровеной лишь ощупали взглядами — не стали проверять пояса и ботинки на предмет наличия колюще-режущего, которое мы с утра прикрыли майками и полами рубашек. Неужели у нас настолько беззащитный вид или аборигены «страдают» редкостной беспечностью и самонадеянностью? Ну или не захотели вести боевые действия, даже численно превосходя пленников-мужчин вдвое. Еще, наверное, в курсе, насколько болезненно «звери» воспринимают выпады в сторону своих женщин, а я о своем статусе прямо заявила. Вывод напрашивался сам собой: конвой решил довести нас как есть, точнее, хоть как-нибудь, до лагеря, где рассчитывает на силы других общинников.

«Драунское воинство» наконечниками копий указало нам направление дальнейшего движения. Клеранцы раздумывали долгое мгновение, затем Райо, не оборачиваясь, протянул мне руку. Я, не теряя времени, вложила в нее ледяную ладонь и вышла из воды. Его пальцы сжали мои. Несмотря на страх, сковавший внутренности, я не сомневалась в клеранцах. Чувствовала их уверенность, но не могла понять, чего они ждут, почему еще не бросились на врагов как вчера, сметая с ног. Боятся за нас с Ровеной? За меня? Или у них иной план, связанный с супердарами? Ведь не просто так Матео испытывал сомнения, однако мы продолжили путь к океану.

Нас и трех беглецов под конвоем вели вдоль берега обратно к скале, из-за которой появилась погоня, уведомив, что идти до лагеря недалеко. Спустя пару минут Ровена бросила внимательный взгляд на Райо, поймала его одобрительный «кивок» глазами и, словно ощутив второе дыхание, защебетала еще активнее и громче. Я согрела ладошку в руке Райо и набиралась от него уверенности. За наши жизни я готова даже к черту на рога, а не только к большой драке!

И пленные, и конвойные были на взводе — первые постоянно напряженно и нервно оглядывались по сторонам, вторые дергались, опасаясь приблизиться к суровым клеранцам. Гал шел с Ровеной, кажется, зачарованный и заинтересованный настолько, будто никогда в жизни никого подобного не видел, ну или здесь одичал. Зря, ядовитую змею к себе опасно приближать — укусит из вредности! Только подумала — вокруг меня все завертелось и понеслось…

Стоило Галу крякнуть от боли, сгибаясь от удара в живот, Райо повалил меня на землю и в мощном прыжке перемахнул полуопущенные копья. Вскрики, булькающие стоны, звуки ударов и ломающихся костей… Пока я послушно лежала, уткнувшись в песок, с минуту отчаянно споря с самой собой: встать или не встать, бой закончился. Уйти удалось одному конвойному. Ровена грязно ругалась, рассматривая оружие: поздно выяснила, что лазер нерабочий и не смогла «снять» сбежавшего аборигена, чтобы не предупредил своих.

Сидя на песке, я с тяжелым сердцем оглядывала побоище. Дошло, что клеранцы все время «слушали» ситуацию, а не только треп Ровены, и готовились атаковать. Ровена успела обезоружить Гала, а убил его Фальк. Двое «беглецов» пытались справиться со здоровяком конвоиром, в итоге все трое в пылу драки оказались в воде, забылись — и все, на берег набегает окрашенная кровью волна. Третьего «беглеца» проткнули пикой конвойные и сами полегли усилиями клеранцев. Ножи у них не самое ходовое оружие.

Клеранцы подошли к Ровене, коротко, почти церемониально поклонились, и Райо выказал наше общее признание ее заслуг:

— Хая, мы благодарны вам за помощь, ваша находчивость и смелость — выше всех похвал! Мы у вас в неоплатном долгу.

— Ой, да ладно, чего уж там, свои люди — сочтемся, — махнула она ручкой.

— Расскажешь мне, что означает та заковыристая фраза, которой ты сразила всех? — попросила я, запрокинув голову. — Вдруг пригодится…

— Нет! — мрачно оборвал меня Райо. — Тебе не пригодится!

— Надо уходить, один ушел, приведет остальных, — скомандовал Фальк.

Райо поднял меня на ноги, подержал несколько мгновений, коснулся губами уголка моих губ и повел прочь из «райского местечка».