Глава 24

По закону подлости, если ты опаздываешь, то на пути обязательно встретится препятствие и не одно. И наоборот, если больше всего на свете не хочешь оказаться в каком-то месте, экипаж доставит тебя туда за считаные минуты. Так вышло и с нами. Не успели я и Элиот сесть на жёсткие лавки тюремной кареты, как она остановилась у здания городского суда Рейнсленда, и один из конвоиров распахнул перед нами дверцу.

— Выходите! — скомандовал капитан О’Джонсон.

Нам ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Элиот первым спрыгнул на мостовую и помог выбраться мне. Здание суда грозно нависало над нами, не суля ничего хорошего.

— Не паникуй раньше времени, — шепнул мне Элиот.

Я улыбнулась через силу и, подхватив на руки Маффина, поднялась по ступеням к главному входу. Там нас уже ждали и без промедлений проводили к кабинету городского судьи. Мне сразу же вспомнилась прошлая зима и тот день, когда я шла к Колдслендскому судье разбираться с договором аренды. Тогда в кабинете меня ждал Ричард. Как бы я хотела, чтобы он и сейчас оказался рядом, но увы! Когда перед нами открылась дубовая дверь, я увидела лишь большой стол, за которым в одиночестве сидел городской судья.

— Мисс Харрис, мистер Дуглас, проходите, — проговорил он и жестом указал на два стула в центре комнаты.

Я и Элиот заняли отведённые места. Конвоиры встали по обе стороны от нас, а капитан О’Джонсон вышел вперёд. Я быстро окинула взглядом кабинет. Он не сильно отличался от того, в котором я бывала в Колдсленде, а вот сам городской судья производил совершенно иное впечатление. В отличие от нашего, этот был моложе и казался более строгим и отстранённым. У него были чёрные волосы и густые брови, нависавшие над глазами, а при разговоре кончик длинного носа приходил в движение.

— Итак, вы уже знаете, в чём вас обвиняют? — уточнил судья.

— Да, мы в курсе и хотим сразу заявить: мы невиновны! — воскликнул Элиот.

Судья кивнул, словно ожидал такого ответа, а капитан О’Джонсон усмехнулся.

— Кто бы сомневался! Эти наглецы до последнего будут всё отрицать, — заявил он.

— Вам есть что сказать по существу предъявленных обвинений? — спросил судья.

Я и Элиот переглянулись. Придумать речь мы так и не успели.

— Мы не воровали тыквы, — сказала я, — наоборот, сами стали жертвами кражи. Ведь впервые тыквенный вор появился на ярмарке в Колдсленде. Там же мы нашли улику, которая, как нам казалось, поможет найти преступника. Следуя за ней, мы приехали в Рейнсленд, но вскоре выяснилось, что человек, которого мы подозревали, не имеет к кражам никакого отношения. Тогда мы решили заночевать здесь, а утром вернуться в Колдсленд, но нас арестовали.

Мне казалось, что искренность должна стать ключом к нашему освобождению.

— Значит, вы утверждаете, что всю ночь не покидали гостиницу? — уточнил судья, соединив кончики пальцев.

— Так и есть, — подтвердила я.

— А доказательства где? — встрял капитан О’Джонсон, — кто подтвердит, что вы всё время были в номере?

— А кто опровергнет? — парировал Элиот, — сдаётся мне, что у вас тоже нет доказательств, что я или Мирабель куда-то отлучались прошлой ночью.

Судья вопросительно посмотрел на капитана О’Джонсона. Тот раздражённо запыхтел, как чайник, который вот-вот должен был закипеть.

— Зато у меня есть свидетели, — объявил он и обратился к судье: — позволите пригласить?

Судья кивнул. Капитан О’Джонсон дал сигнал одному из стражников, и вскоре порог кабинета переступили два человека.