Глава 23

Я очнулась в незнакомой комнате, лежа на большой кровати под балдахином. Рядом приглушенно горел ночник. Я пошевелилась, силясь встать, и тотчас ощутила сильное жжение под лопаткой. Татуировка. Снова.

– Анна? – Из полутьмы комнаты вышел Глен. Непривычно было видеть его без пиджака, в рубашке, расстегнутой у ворота, с растрепанными волосами и… неуместно привлекательным для такой ситуации.

– Где мы? – спросила я, отводя взгляд. – Это ведь не отель…

– Это гостевая спальня в апартаментах моего отца, – ответил Глен.

– Апартаменты отца? – я растерялась.

– Да, у него есть свои апартаменты при дворце, занимают почти весь второй этаж восточного крыла, – Глен говорил так, будто признавался в чем-то постыдном. – Когда ты потеряла сознание и долго не приходила в себя, он предложил перенести тебя сюда. Скоро должен прийти лекарь.

– По-моему, лекарь – это лишнее! – запротестовала я.

Не хватало еще, чтобы меня осматривали!

– Ты упала в обморок без всякой причины. Перепугала всех. И считаешь, что в этом нет ничего страшного? – Глен нахмурился. – С тобой раньше было такое?

Я медленно покачала головой:

– Нет.

Если не считать того обморока, который я заполучила благодаря чарам ведьм.

– Но я могла просто очень переволноваться, – поспешила добавить. – Я впервые на таком балу, еще и пришлось танцевать с твоим отцом…

Надеюсь, Глен не узнал, что пригласила его отца на танец я, а не наоборот.

«Амулет!» – пронзила меня тут же мысль. Мне так и не удалось его заполучить. Еще и фальшивка где-то без присмотра!

– Ты не знаешь, где моя сумочка? – Я снова попыталась приподняться, и на этот раз получилось.

– Вот, я попросил слугу ее подобрать, когда тебя уносил. – Глен положил рядом со мной ридикюль.

«Когда тебя уносил…» – я невольно зацепилась за эту фразу, и на миг перехватило дыхание. Глен Вестер сам нес меня на руках.

– Спасибо. – Я подвинула сумочку к себе поближе. Хотелось тотчас открыть ее, проверить, все ли на месте, но при Глене я не могла этого сделать.

Надеюсь, он не заглядывал туда.

Деликатный стук в дверь нарушил наше уединение. Пришел старенький лекарь. У него была большая лысина на темечке и очень добрые глаза.

– Я буду за дверью, – Глен тоже решил проявить такт и вышел.

Лекарь начал расспрашивать меня о самочувствии, не было ли у меня недомогания незадолго до этого, хорошо ли я питаюсь и нет ли у меня задержки, как он выразился, «женских дней».

Я на все ответила отрицательно, а на последнее предположение мое «нет» прозвучало особенно эмоционально.

– Значит, беременность можно исключить. – Лекарь улыбнулся. – Не в этот раз. Что ж, давайте я вас осмотрю, госпожа…

– Я могу не раздеваться для этого? – уточнила я. Тату нещадно жгло под лопаткой, и я боялась, что оно как-то проявилось. Илана, когда делала ее, сказала, что она невидима для тех, кто о ней не знает, но со мной во время танца случилось нечто странное, и я теперь ни в чем не могла быть уверена.

– Не буду настаивать на этом. – Лекарь снова одарил меня доброй улыбкой.

Он послушал меня стетоскопом-трубочкой, пощупал лимфоузлы, измерил пульс и проверил реакцию зрачков. Я с опаской ожидала еще каких-то действий, связанных с магией, но, к счастью, ничего такого лекарь не использовал.

– Пока не вижу причин для тревог, – заключил он. – Но понаблюдать за состоянием надо. Сейчас рекомендую хороший отдых, в первую очередь сон. Хорошо бы выпить ромашковый чай и съесть шоколадное пирожное. – Его улыбка стала лукавой. – Вы, надеюсь, не из тех дам, что мучают себя голодом ради тонкой талии?

– Тонкость талии, конечно, хотелось бы сохранить, но от шоколадного пирожного никогда не смогу отказаться. – Я наконец тоже улыбнулась. – Тем более когда это назначает мне сам лекарь в качестве лекарства.

– Именно так! Тогда прикажите немедленно вам его принести. Пока гости на балу все не съели. – Лекарь подмигнул мне.

– Бал еще не закончен? – Я бросила взгляд на часы. Почти полночь.

– Боюсь, он продлится до утра, – вздохнул лекарь и откланялся.

Не успел он выйти, как вернулся Глен.

– Лекарь сказал, что тебе нужен покой и сон. – Он приблизился ко мне. – И рекомендовал остаться во дворце под его присмотром до утра. Я не горю желанием ночевать здесь, но считаю это разумным.

Я вздохнула.

– Отец твой не против?

– Нет, конечно, – Глен криво усмехнулся. – И не переживай насчет того, что отец будет искать с нами встреч: он уже спит. Семейного завтрака тоже не будет. Мы можем уехать сразу, как проснемся.

– Ладно, – я без энтузиазма пожала плечами, – останемся здесь до утра.

Пока несли обещанный ромашковый чай, я скрылась в ванной. Мне нужно было узнать, что происходит с моим тату. Усилием воли я удержалась от того, чтобы потрогать его, вовремя вспомнив, что прикосновения к ней нежелательны, можно сорвать защиту. Прежде я несколько раз пыталась рассмотреть в зеркале, чем там наградила меня Илана, но видела лишь неопределенный контур какой-то буквы или знака, похожего на руну. Сегодня же он пылал алым.

Я испуганно отвернулась от зеркала и натянула на себя ночную сорочку, которую для меня нашли служанки. Какое счастье, что лекарь не заставил меня оголить спину! Вопросов было бы не избежать.

Но что случилось с татуировкой? Я попыталась вспомнить тот момент во время танца. Кажется, я коснулась амулета, а потом меня словно ударило током. Неужели контакт с ним что-то нарушил в защите? Тогда как я смогла бы взять его в руку? Вдруг стало бы еще хуже?

Нет, я не хотела так рисковать. Пусть ведьмы придумают какой-нибудь другой способ изъять этот проклятый амулет. О боги, как же жжет под лопаткой!

Вернувшись в комнату, я застала Глена в кресле. Он дремал. Я заметила на столике чай с пирожным, осторожно взяла чашку и села напротив. Лицо Глена во сне было расслабленным, губы чуть приоткрыты. Никогда не замечала, что у него такие густые ресницы. И морщинка между бровей. У меня вдруг возникло нестерпимое желание коснуться ее.

«Прекрати!» – одернула я себя тотчас и с силой сжала чашку между ладоней. От резкого движения из нее выплеснулся горячий чай, прямо мне на грудь. Я с шумом втянула в себя воздух.

– Что случилось? – Глен сразу открыл глаза.

– Ничего страшного, немного разлила чай на себя, – ответила я как можно небрежней и прикрыла влажное пятно на сорочке. – Сейчас высохнет.

– Я, кажется, задремал. – Глен потер глаза. – Не слышал даже, как все это принесли.

– Возможно, и правда пора ложиться спать. Время позднее, а мы устали. Вначале долгая дорога, потом бал…

– Да, ты ложись, отдыхай, – рассеянно кивнул он.

– А ты? – Чашка звякнула, когда я вернула ее на блюдце.

– Я останусь спать здесь. – Глен устало улыбнулся.

Я взглядом пробежалась по комнате, понимая, что, кроме кровати, спальных мест в ней и правда нет. В отеле с этим было проще.

– Ты можешь лечь на кровать рядом, – неуверенно предложила я. – Она большая… Там все четверо поместятся…

– Нет, я останусь здесь, – решимость, с которой он это произнес, задела меня. Будто эта мысль была для него крамольной.

– Ладно, тогда пойду спать. – Я поднялась и, больше не глядя на него, пошла к кровати. Хлопком погасила свет и легла под одеяло.

Да что со мной происходит? Обиделась как подросток. На что? На то, что Глен прав, избегая меня? Будто бы я дала ему к себе прикоснуться еще раз. Будто бы я смогла заснуть, когда он так близко.

О боги, кажется, все самое худшее, что могло со мной произойти, уже произошло. Но зачем эти неуместные чувства, это сумасшедшее влечение? Как можно было позволить им зародиться? И почему никак не удается избавиться от них, вырвать с корнем? Я пытаюсь, но ничего не выходит. Вместо этого становится только хуже. Только мучительнее.

Я долго лежала в темноте с открытыми глазами, прислушиваясь к дыханию Глена. Тату жгло уже не так сильно, лишь иногда дергая и пульсируя. Может, и обойдется все с ним? Надо только дождаться, когда мы вернемся в Слоули, и я смогу встретиться с ведьмами, чтобы все им рассказать. Они наверняка найдут этому объяснение и помогут.

Дыхание Глена вскоре стало ровным – похоже, он крепко заснул. Я несколько минут колебалась, борясь с собой, потом все же поднялась и стянула с кровати одно из одеял. Несколько штук мне точно было без надобности. Когда я накрывала им Глена, он даже не пошевелился, продолжая безмятежно спать. Я не удержалась и все же коснулась его щеки самыми кончиками пальцев. Потом быстро отдернула руку и поспешила вернуться в кровать, страшась оказаться застигнутой на месте преступления.

Не помню, в какой момент я наконец тоже провалилась в сон. Зато проснулась от какого-то шума в коридоре. За окном только занимался рассвет, и в комнате царил полумрак. Глен тоже сел в кресле, прислушиваясь. Шаги, взволнованные голоса, а следом стук в нашу дверь. Сердце замерло в предчувствии чего-то нехорошего.

– Войдите, – произнес Глен ровным голосом и хлопком зажег свет.

Я тоже села на постели и натянула на себя одеяло повыше, вцепившись в него пальцами.

– Господин Вестер. – В комнату вошел полноватый мужчина, белый как мел.

– Уорен? – Глен поднялся ему навстречу.

– Господин Вестер, – от волнения голос мужчины дрожал. – Дурные вести. Ваш отец скончался.

Я охнула, а Глен уставился на Уорена потрясенно:

– Что с ним случилось?

– Мы сами не можем понять… – Мужчина сглотнул и оттянул воротник. – Его задушили… амулетом.

– Кто? – Глаза Глена расширились, а у меня все свело внутри от страха.

– Мы не понимаем… Служанка зашла к господину инквизитору на рассвете, как обычно, и нашла его уже… бездыханным. А вокруг шеи – амулет, обмотанный в несколько раз. Инквизитор ведь его никогда не снимал, но чтобы так… И к нему ведь никто не входил, ни одна душа, понимаете? Стража у дверей подтвердит. Никаких других ходов в комнату нет, даже окно крепко запирается на ночь. И вообще, инквизитор же не мог так просто отдаться на милость убийцы… Он бы боролся… И его магия… – Уорен говорил сбивчиво, на его лбу проступили капельки пота.

– Ему кто-то угрожал в последнее время? Ты ведь его секретарь, должен знать. – Глен прошелся по комнате.

– У инквизитора, безусловно, много недоброжелателей, сами понимаете… Но это было всегда, господин даже внимания на них не обращал. И в последнее время ему точно не поступало никаких угроз. Знаете… Все вообще выглядит так, будто… Нет, это безумие. – Уорен покачал головой.

– Что «будто»? Говори, – потребовал Глен.

– Будто амулет сам его задушил во сне, – произнес на выдохе секретарь. – Но разве такое возможно? – Он затравленно глянул на Глена.

Тот не ответил, лишь помрачнел еще больше.

– Вы… Наверное, хотите с ним увидеться, проститься, господин Вестер? – осторожно спросил Уорен.

Глен мотнул головой:

– Позже.

– Конечно, – секретарь кивнул. – Я могу идти? Столько еще нужно сделать…

– Да, безусловно, – отозвался Глен и проводил его взглядом.

Когда Уорен вышел, он тяжело опустился в кресло и сжал голову ладонями.

– Мне так жаль, Глен, – прошептала я, не найдя других слов. У меня самой был шок от такого поворота событий.

Еще вчера я не знала, как подменить проклятый амулет, а сегодня инквизитор был им задушен. Или же он сам…

– Ты считаешь, амулет мог сам?.. – спросила я все так же тихо.

– В последнее время я уже ни в чем не могу быть уверенным, – ответил Глен, проводя рукой по лицу.

Потом встал и направился в ванную. Вскоре оттуда зашумела вода. Я же так и осталась сидеть на постели ни живая ни мертвая. Какая-то чертовщина с этим амулетом… Немного утешало одно: секретарь упомянул, что Вестер-старший никогда не снимал амулет, а это значит, у меня не было практически никаких шансов его подменить. Ведьмы ошиблись в своем плане.

Я все же встала с кровати и еще раз проверила, на месте ли обманка. Надо как-то довезти ее до Слоули, а потом отдать ведьмам. Пусть сами решают, что со всем этим делать.

Когда Глен вышел из ванной, он выглядел уже более собранным.

– Пойду поищу Уорена, – сказал он мне и покинул нашу комнату.

Пока Глен отсутствовал, я тоже привела себя в порядок и оделась. Тату на лопатке не побледнело за ночь, только стало меньше меня беспокоить. Вскоре служанка принесла завтрак на двоих, за ней почти сразу вернулся Глен.

– Ну как? – поинтересовалась я осторожно.

– Уорена не нашел, просто заглянул к… отцу, – ответил он бесстрастно. – Все как и описывали. Проведут расследование, но, думаю, результата особого не будет.

– И что дальше?

Глен не успел ответить: его отвлек очередной стук в дверь. Это был опять Уорен.

– Я искал вас, – сказал Глен.

– Прошу прощения, я занимался бумагами покойного, – ответил тот. И подал Глену какую коробочку, обтянутую графитно-серой кожей. – Это амулет вашего отца. Как вы понимаете, он теперь ваш, господин Вестер. Как и пост Великого инквизитора.

Услышав это, я чуть не поперхнулась гренкой, которую неудачно откусила в момент появления секретаря, а теперь пыталась ее быстро прожевать. Глен же будто и не удивился этому заявлению, но на его лицо набежала тень.

– Формально, конечно, вы займете эту должность через месяц, – продолжил Уорен, – после того, как Его Величество подпишет соответствующий указ, однако вы должны уже быть готовы к этому. И лучше начать принимать дела как можно раньше.

– Мне все равно нужно будет время, чтобы вернуться в Слоули и закончить все свои дела там, – отозвался наконец Глен глухо. – Не меньше недели, лучше две. Думаю, заместитель отца прекрасно справится пока с должностью исполняющего обязанности Великого инквизитора.

– Как скажете, господин Вестер, я все понимаю. – Уорен учтиво склонил голову. – Вы останетесь на погребение?

Ответ Глена меня удивил:

– Нет. Мы с супругой уезжаем в Слоули сегодня же.