Глава 25

Сегодня на встречу пришла и Альга, хотя в последнее время ее не было видно. Тамира, Грета и прочие тоже были здесь.

– Мы с нетерпением ждем твоего рассказа, Анна, – сказала Илана.

– Мне нечем вас порадовать касаемо амулета, – сразу сообщила я. – У меня его нет. Но… – Я вздохнула. – Вы ведь, наверное, слышали, что Великий инквизитор умер.

– Безусловно. – Лицо Иланы, как и остальных ведьм, было серьезным.

– Я опущу тот момент, что вы не удосужились предупредить меня о том, что он был отцом Вестера, хотя наверняка знали. А мне пришлось это узнать только на балу.

– А муж тебя не удосужился оповестить об этом раньше? – хмыкнула Альга. – Странно, вы ведь родня…

– Видимо, инквизиторы в своей секретности не отстают от ведьм, – парировала ей я. – Друг друга стоят.

– Мы просим прощения за это недоразумение, – Илана накрыла мою ладонь своей, – но давай же перейдем ближе к делу. Почему тебе не удалось поменять амулет?

– Я вообще не понимаю, почему вы решили, что у меня это получится, – я все же не удержалась от упрека. – Если инквизитор никогда его не снимает и никого к себе не подпускает.

Теперь тяжело вздохнула Илана и опустила глаза.

– На самом деле мы нисколько не были в этом уверены, надеялись, что из-за твоего положения и родства с ним тебе удастся приблизиться к нему и, возможно, получится подменить его. И да, мы не знали, что он его никогда не снимал. У нас была только надежда, Анна, и вера в тебя…

Я покачала головой. Снова обман, снова игра вслепую.

– Я пыталась. Действительно пыталась. Даже унизилась до того, что начала с ним флиртовать, – вырвалось у меня на эмоциях. – И на танец первая пригласила. Прикидывала, как стянуть этот амулет, но… Я не смогла даже дотронуться до него. Точнее, когда я коснулась его случайно, потеряла сознание.

– Что? – На лице Иланы появилась растерянность.

Остальные тоже подались вперед, желая услышать продолжение. И я рассказала, как все было во время танца и как очнулась далеко не сразу в апартаментах отца Глена.

– И первое, что ощутила, – боль в защитной татуировке, – закончила я. – Она проявилась и покраснела. И до сих пор такая.

– Покажи, – велела Илана и подскочила с места. – И продолжай.

Пока она помогала мне спустить платье с плеч, я говорила дальше:

– Мне было нехорошо, приходил даже лекарь. К счастью, он не осматривал меня полностью. Потом я заснула, а рано утром пришел секретарь инквизитора и сообщил, что тот умер. Его задушили. Даже не так… – Я перевела дыхание, потому что говорила быстро. – Секретарь сделал безумное предположение, как он признался сам, что все выглядит так, будто амулет его задушил сам. Он был обмотан вокруг шеи инквизитора несколько раз…

В помещении повисла тишина. Ведьмы обменивались взглядами, понятными им одним. Старая Грета подошла ко мне, чтобы посмотреть на татуировку.

– Беатрис… – услышала я ее шепот за спиной.

– Невероятно, – отозвалась Илана.

– О чем вы? Я хочу знать! – потребовала я. – Если вы не откроете мне все карты, я больше не буду вам помогать и не расскажу, что случилось дальше… А мне есть еще что рассказать, поверьте!

– Верим, – как-то напряженно отозвалась Илана, и мне показалось, ведьмы снова переглянулись. – Но пока мы только предполагаем, что… Ты каким-то образом пробудила силу Беатрис, и она рвется на свободу. Возможно, есть кое-что еще… Ты видела амулет после смерти инквизитора, его отдали Глену Вестеру?

Упоминание о Глене сломало все мое сопротивление, я волновалась за него, а ответы мне могли дать только ведьмы, поэтому пришлось продолжить:

– Да, и даже пыталась взять в руки… Но он вдруг засиял, а потом у меня снова начала жечь татуировка. Это было невыносимо больно, я еле пришла в себя. Потом мы вернулись в Слоули, Глен забрал амулет с собой. А ночью он разбудил нас всех своим криком. Ему приснился какой-то кошмар, и в тот момент он был сам не свой. Потом же мне показалось, что коробка, в которой лежал амулет, светится изнутри. Только никто, кроме меня, этого не заметил. Утром же… Глен снова вел себя странно, он озирался, будто ему что-то мерещилось… Он выглядел испуганным, – закончила я на выдохе и резко повернулась к Илане. – И мне кажется, это амулет как-то на него воздействует.

– Что ж… У нас было такое предположение, что ты… – начала было, как всегда, осторожно Илана, но ее перебила Грета:

– Да говори ты уже прямо! Зачем рассусоливать? Значит, так, красавица, ты, – она посмотрела уже на меня, – по всей видимости, правнучка Беатрис. Я слышала, что одну из ее дочерей, младенца, удалось спрятать в другом мире. Похоже, это и есть твоя бабушка. Ведьмам возраст скрывать не привыкать. А в том самом амулете заключена не только сила Беатрис, но и часть ее души. Когда ты соприкоснулась с амулетом, она узнала свою кровь, почувствовала тебя и пробудилась. И стала рваться на свободу. Поэтому и тату твое пыталась сорвать, чтобы освободить и твою силу, а потом, возможно, и соединиться с ней. И Великого инквизитора действительно она удушила, а теперь пытается свести с ума Вестера-младшенького. Может, и убить в конце концов. Думаю, она хочет отомстить и уничтожить их род. Твой муж теперь последний из него.

Я потрясенно молчала. Только оказаться правнучкой Беатрис мне хватало.

– Разве мы не хотим того же? – Альга переплела руки на груди. – Уничтожить весь их род?

– Мы хотим добиться равновесия, – отозвалась Илана. – И вернуть свои права. Но нам по-прежнему нужен амулет, чтобы выпустить силу Беатрис на свободу и установить равновесие в магическом пространстве.

– Похоже, Беатрис сама неплохо с этим справляется. Может, стоит подождать, когда она все завершит сама? – Альга криво улыбнуться.

– Без нашего ритуала у нее это не получится, – покачала головой Илана. – И без помощи Анны тоже.

Ну вот, опять двадцать пять. И что ж я никак не могу сойти с главной сцены?

– Я вам помогу, но при одном условии, – заговорила я, одергивая платье. – Вы не тронете Вестера.

– Это ж надо, правнучка Беатрис защищает потомка Раймана, – презрительно фыркнула Альга. – У судьбы точно забавное чувство юмора. Да она влюблена в Вестера, не видите, что ли? – Ведьма показала на меня. – Как ей можно доверять?

Я выдержала ее едкий взгляд, не произнеся ни слова, и она первой отвела его.

– Помолчи, – внезапно прикрикнула на Альгу Грета. – Твой язык становится все длиннее с каждым днем. Если так будет дальше продолжаться, придется его отрезать.

Альга скривилась, но не осмелилась дерзить старухе. Я же была удивлена, что Грета вдруг решила встать на мою защиту.

– Хорошо, Анна, – наконец заговорила Илана, – я обещаю от имени всех ведьм Слоули, что инквизитор Глен Вестер не пострадает от руки кого-то из нас. Однако я не могу взять на себя ответственность за дух Беатрис. Ее остановить мы не в силах.

– Ладно, – кивнула я, – хоть так. И что теперь нужно делать?

– Нам по-прежнему нужен этот амулет, – развела руками Илана. – И хорошо бы получить его до полнолуния, которое через четыре дня. Иначе придется ждать еще месяц. Но в этом случае никто не знает, что успеет сотворить дух Беатрис за это время.

– Поняла, – отозвалась я. – Возвращаемся к тому, с чего начали, но уже с новыми вводными. Что ж, – я хлопнула себя по коленям и поднялась, – у меня есть четыре дня. Попробую что-нибудь придумать… Надеюсь, после ритуала мы сможем все свободно выдохнуть? И вернуться к спокойной жизни?

– Нам бы всем этого хотелось, – отозвалась Илана. – Спокойной жизни…

Ведьмы потихоньку начали расходиться. Илана помогла застегнуть мне платье, напоследок сказала:

– Защита слабеет и может сорваться в любой момент. И я, к сожалению, ничего с этим поделать уже не могу. Беатрис даже мертвая сильнее многих. Она взывает к тебе, как к родной по крови, и к твоему дару, и тот рвется наружу.

Это значит, моя тайна под угрозой раскрытия. Если бы решиться и рассказать все Глену…

Оставшись одна, я не могла найти себе место. И работа со свечами также не отвлекала.

– Анна? – голос Глена выдернул меня из моих мыслей и заставил сердце биться чаще.

– Глен? – Я вышла из своей мастерской и застала его у прилавка. – Что ты здесь делаешь?

– Уже вечереет. Не собираешься домой? – спросил он, разглядывая пустые полки витрины.

– Нет… Хотя, может, и да… – протянула я растерянно. – Ты освободился сегодня пораньше?

– Да, так получилось…

– Как себя чувствуешь?

Глен резко перевел взгляд на меня.

– Хорошо. А почему спрашиваешь?

– Мне утром показалось, что тебе нездоровится, – ответила я, пожимая плечами.

– Нет, я в порядке.

– Ну и замечательно. – Я улыбнулась через силу. – Раз уж ты заехал за мной, пойду тогда собираться…

– Постой, – вдруг окликнул он меня.

Я остановилась и вопросительно на него посмотрела.

– У меня есть к тебе просьба, – Глен замялся. – Есть ли у тебя какая-нибудь красивая свечка, которую можно подарить девушке?

– Девушке? – Теперь мое сердце забыло, как биться.

– Да, молодой девушке. На твой вкус. – Глен кашлянул в кулак. – Естественно, я куплю ее.

– А… У девушки есть какие-то предпочтения? – мой голос потерял всякие эмоции. – Может, она любит какие-то цветы? Запахи? Может, какой-то конкретный цвет?

– Ну… Она точно любит тюльпаны… И жасмин… – каждое его слово кололо сердце раскаленной иголкой. – Ее любимый цвет – белый.

Я машинально кивнула:

– Попробую что-нибудь подобрать.

Жасмин… Тюльпан… Белый… Молодая девушка. Глен ищет подарок для какой-то девушки. Кто она? Что он к ней чувствует? Может, она его единственная любовь?.. А я тут мучаюсь и терзаюсь. Нет, а как же тогда тот наш поцелуй? Наверное, он просто хотел в нем забыться. И выпил тогда лишнего именно поэтому. Возможно, она была против его брака со мной и они поссорились. А теперь он хочет помириться. Ну конечно… Тем более теперь он займет самую высокую должность и может освободиться от ненужного брака. И жениться на той, кого любит.

Не думала, что мне будет так больно узнать о подобном. Но имею ли я право осуждать его или предъявлять претензии? У нас чисто деловая договоренность, и в пределах нее все соблюдено.

– Анна? – Глен заглянул ко мне в мастерскую, куда я уже почти четверть часа как ушла «подбирать» ему свечу. А на самом деле стояла окаменевшая и пялилась в одну точку на столе.

– Да? – я встрепенулась. Заставила себя улыбнуться как можно беззаботнее. – Сейчас. Вот…

Я схватила одну из свечей и протянула ему.

– Тут засушенный жасмин. И лепестки белых роз. Цвет, как видишь, тоже белый. Подойдет?

Глен взял свечу, вдохнул ее аромат. Улыбнулся:

– Прекрасно. Должно понравиться.

– Тогда забирай ее. Бесплатно. – Я весело махнула рукой. В груди при этом все оледенело. – Я не могу с мужа брать деньги. Считай это подарком.

Он усмехнулся:

– Нет. Я не могу дарить кому-то то, что подарили мне, так что держи. – В его руках оказался кошелек, потом на стол легла купюра. – Спасибо.

– Тебе запаковать? У меня есть оберточная бумага. – Я суетливо стала искать ее. – Смотри. Тоже белая. И ленточка есть. Когда ты ее будешь дарить? Сегодня? Завтра?

Я не стала ждать его ответа и быстро завернула свечу в бумагу. Пальцы были словно чужие.

– Спасибо. – Глен снова улыбнулся. – А дарить буду… Завтра. Кстати, завтра после обеда мне надо будет уехать. Вернусь на следующий день.

– О, это как тогда перед свадьбой? – я за шуткой пыталась скрыть свое отчаяние.

Он неопределенно кивнул.

– Хорошо, что свадьба бывает только раз, – продолжила я, натужно смеясь. – И ты точно на нее больше не опоздаешь.

Глен посмотрел на меня задумчивым взглядом, я же не смогла это вынести и отвела свой.