Глава 15

— Знаешь, что мне сегодня утром демон рассказал? — Яспер материализовался на крыльце, устраиваясь на перилах с видом кота, у которого есть особо пикантная сплетня.

— Неужели ты теперь сплетничаешь с демонами? — не отрываясь от полена, буркнула я.

— Это не сплетни, это разведывательная информация, — поправил он с достоинством. — Большая разница. Так вот, оказывается, пока твой ненаглядный супруг носится по королевству в поисках сбежавшей жены, в Подземном царстве творится полный бардак.

Я оторвалась от вырезания и посмотрела на него с интересом.

— Какой именно бардак?

— Самый настоящий, — Яспер довольно прищурился, явно наслаждаясь моим вниманием. — Два клана демонов — Огненные Когти и Костяные Шипы — уже неделю дерутся за территорию. Обычно Каэлан разбирает такие конфликты за пять минут. Прилетит, рявкнет, развеет пару особо наглых, и все по местам разбегаются. А сейчас? Сейчас ему не до того. Он слишком занят тем, что крушит собственный замок и пугает слуг.

— И что они не поделили? — я отложила нож, полностью переключившись на разговор.

— Что обычно делят? — Яспер пожал лапами. — Территорию. Огненные Когти контролируют вулканические области — там лава, жар, всё что нужно для их кузниц. Они куют оружие из адского железа, которое ценится во всех мирах. А Костяные Шипы сидят у Костяных пещер, где веками накапливались останки. Они специализируются на некромантических артефактах, костяной броне и прочих милых штучках.

— Погоди, — я нахмурилась, — но ведь у них разные ресурсы. Почему бы просто не обмениваться? Одни дают железо, другие кости. Все довольны.

Яспер фыркнул так, что его усы задрожали.

— Ты забываешь, с кем имеешь дело. Это демоны. Жадность у них в крови. Буквально. Каждый клан считает, что может захватить чужие территории и получить всё сразу. Зачем делиться, когда можно отобрать?

— Идиоты, — вынесла я вердикт.

— Не поспоришь, — согласился кот. — Но пока Каэлан играет в ищейку по всему королевству, никто их не останавливает. Уже три младших демона испепелили друг друга. Старшие готовятся вступить в драку. Скоро там начнётся полномасштабная война. А всё потому, что кто-то, — он выразительно посмотрел на меня, — решил сбежать прямо из-под венца.

Я почувствовала укол вины, но тут же отмела его прочь.

— Это не моя проблема. Я не просила выходить за него замуж. Меня вырвали из моего мира, выдали замуж и собирались принести в жертву. Так что пусть его демоны хоть всё Подземное царство на куски разнесут — мне плевать.

— Конечно, конечно, — протянул Яспер, но в его глазах плясали насмешливые огоньки. — Именно поэтому ты сейчас сидишь и вырезаешь куклу вуду для защиты вдовы. Потому что тебе на всех плевать.

— Это другое, — буркнула я.

— Ага, другое, — кот зевнул и потянулся. — Продолжай себе врать, если так легче.

Желудок снова заурчал, напоминая о себе. На этот раз громко и настойчиво, не оставляя возможности игнорировать. Последний раз я ела утром, и организм требовал своё.

— Ладно, ладно, — пробормотала я, поднимаясь с пенька и отряхивая стружки с платья. — Намек понял.

Яспер фыркнул, но промолчал, наблюдая, как я направляюсь к избушке.

Я толкнула дверь и замерла на пороге, ошарашенная открывшимся видом.

Печь. Она была чистой, с аккуратно сложенными возле топки дровами. Угли ещё тлели, отдавая ровное тепло, и от них исходил уютный жар, прогоняющий вечернюю прохладу. Строители не только починили крышу, но и привели в порядок печь. Даже затопили, прежде чем уйти.

Я медленно подошла ближе, протянула руки к теплу. И тут меня накрыло.

Борщ.

Мысль ударила с такой силой, что я застонала вслух. Борщ. Настоящий, густой, наваристый, с румяным пампушками, политыми чесноком. Со сметаной, которая медленно тает белыми разводами на тёмно-красной поверхности. Как у мамы. Как в детстве, когда я прибегала домой после школы, замёрзшая и голодная, а на кухне уже стояла кастрюля, от которой шёл пар и божественный аромат.

Господи, как же я скучала по нормальной, домашней еде. Решение созрело мгновенно.

— Мне нужны продукты, — объявила я, хватая кошелёк с остатками денег. — Прямо сейчас.

Яспер, который успел проскользнуть в избушку следом за мной, проводил меня скептическим взглядом.

— Серьёзно? Сейчас? На закате?

— Именно сейчас, — ответила я, уже накидывая на плечи шаль. — Пока не передумала. И пока Конрад ещё не спит.

Кот покачал головой, но спорить не стал. Он уже знал, когда я что-то решала, переубедить меня было невозможно.

Путь до деревни занял минут двадцать быстрым шагом. Солнце садилось за лесом, окрашивая небо в кровавые оттенки, и я торопилась, пока совсем не стемнело.

Конрад, как всегда, сидел на завалинке своего дома со своей трубкой. Дым поднимался неторопливыми колечками, а сам староста о чём-то задумчиво смотрел на дорогу. Увидев меня, он вскочил так резво, что чуть не выронил курительный прибор, и торопливо затоптал упавшие на землю угольки.

— Госпожа ведьма! — в его голосе звучала смесь почтения и лёгкой тревоги. Визиты ведьмы на закате обычно не предвещали ничего хорошего.

— Мне нужны продукты, — начала я без предисловий, доставая кошелёк. — Свекла, капуста, морковь, лук, картофель. Мясо свежее, лучше говядина. Сметана жирная. Сало, если есть.

Конрад заметно расслабился — значит, не проклятие и не наказание для кого-то из деревни. Просто покупки.

— Хедвига! — крикнул он в сторону дома. — Выходи, госпоже продукты нужны!

Его жена появилась на пороге, вытирая руки о передник, и, услышав список, засуетилась. Минут через десять на крыльце выстроился внушительный набор: три крупные свёклы, кочан капусты, пучок моркови, связка лука, картофель, завёрнутый кусок свежей говядины, горшочек со сметаной и даже кусок сала.

— И вот это возьмите, госпожа, — Хедвига добавила ещё пучок свежего укропа, головку чеснока и щепотку соли, завёрнутую в тряпицу. — В подарок. За то, что помогаете нашим людям. Марта вчера прибегала, вся сияющая — говорит, её Йохан в жёны позвал! Сказал, что думал давно, но боялся отказа. А она, дурёха, тоже боялась первая признаться. Вот спасибо вам!

Я почувствовала тепло в груди. Значит, сработало. Простая психология вместо магии, но девчонка счастлива и это главное.

— Рада была помочь, — искренне ответила я, протягивая деньги.

Конрад принял монеты, пересчитал и кивнул с удовлетворением. Я сложила всё в большую корзину, которую мне услужливо подали, и двинулась в обратный путь.

Корзина оказалась тяжёлой. Очень тяжёлой. Руки гудели уже на полпути, плечи ныли, а ручка больно врезалась в ладони. Но внутри разливалось странное, почти забытое чувство. Предвкушение. Я шла домой — в свою убогую, полуразваленную избушку — и несла продукты, чтобы приготовить настоящий ужин. Не перекусить краденым или купленным хлебом с сыром. А именно приготовить. Своими руками. Как делала когда-то в своей квартире, в своём мире.

Мысль об этом согревала лучше любого камина.

Когда я, наконец, добралась до избушки, окончательно стемнело. Том маячил у края поляны — белая голова черепа светилась в темноте, как призрачный маяк. Сова ухнула один раз с крыши — всё спокойно. Из окон избушки пробивался слабый свет — Яспер, видимо, зажёг свечи.

Я поставила корзину на стол с облегчением, разминая затёкшие пальцы.

— Ты серьёзно собираешься готовить? — Яспер спрыгнул с подоконника и с любопытством обнюхал продукты. — Прямо сейчас? Ночью?

— Именно сейчас, — подтвердила я, засучивая рукава. — И не мешай.

Я достала из корзины свёклу и понесла её к печи. Поставила вариться целиком в чугунном горшке, залив водой — так она сохранит насыщенный цвет и не потеряет сок. Пока вода закипала, я занялась мясом.

Говядина была свежей, с тонкими прожилками жира. Я нарезала её небольшими кубиками, стараясь делать куски одинакового размера, чтобы варились равномерно. Сложила в другой чугунный горшок — побольше, который откопала среди кухонной утвари старой Мириты, — залила чистой холодной водой из ведра и поставила на огонь.

Руки двигались на автомате. Нарезали капусту тонкой соломкой. Покрошили морковь и лук. Почистили картофель и нарезали его кубиками.

С каждым движением ножа, с каждым всплеском воды в горшке я чувствовала, как напряжение последних дней медленно отступает. Плечи расслабляются. Мысли упорядочиваются. Внутренний хаос превращается в спокойный ритм.

Готовка — это медитация. Алхимия обыденности. Превращение хаоса в порядок, сырых ингредиентов — в нечто цельное и гармоничное.

— Ты готовишь так, словно совершаешь священный ритуал, — заметил Яспер, устроившийся на краю стола и наблюдающий за процессом с явным интересом.

— А разве нет? — я помешала бульон, вдыхая поднимающийся пар. Первый жир начал таять, всплывая на поверхность серой пеной, которую нужно было снять. — Алхимия. Превращение одного в другое. Четыре стихии — вода, огонь, земля в виде продуктов и воздух, который наполняется ароматом. Магия самой обыденной, самой человеческой формы.

Он промолчал, но я видела в его золотистых глазах согласие и что-то ещё. Понимание, может быть.

Когда свёкла сварилась — я проверила ножом, он входил мягко, без усилий — я выловила её из кипятка, дала немного остыть и начала чистить. Тонкая кожица слезала легко, обнажая тёмно-бордовую, почти фиолетовую мякоть. Я нарезала её тонкой соломкой, стараясь не испачкаться соком — задача почти невыполнимая, пальцы всё равно окрасились в свекольный цвет.

Бросила свёклу в бульон вместе с капустой, морковью, луком и картофелем. Добавила соль. Помешала.

Запах. Он ударил в нос с такой силой, что на секунду перехватило дыхание. Густой, насыщенный, сложный аромат варящегося борща наполнил избушку, вытесняя запахи пыли, старого дерева и сырости. И вместе с ним пришли воспоминания.

Дом. Детство. Мамина кухня в воскресное утро, залитая солнцем. Я, маленькая, лет семи, стою на табуретке и заглядываю в огромную кастрюлю на плите, пытаясь подцепить ложкой кусочек мяса. А мама, смеясь, отгоняет меня деревянной лопаткой: «Рано ещё, не готово! Иди, поиграй, позову, когда можно будет!» Но я не ухожу, стою рядом, вдыхая этот запах и чувствуя себя абсолютно, безоговорочно счастливой.

Потом другое воспоминание. Я уже студентка, приезжаю домой на выходные, уставшая после сессии. Открываю дверь квартиры, и меня встречает этот аромат — мама знала, что я приеду, и специально сварила борщ, мой любимый. Я бросаю сумку в коридоре и иду на кухню, где меня ждёт полная тарелка с горкой сметаны и тёплый хлеб. И мамины слова: «Ешь, доченька, ты небось там одними бутербродами питаешься».

Последнее. Моя квартира. Я сама готовлю борщ впервые, звоню маме каждые десять минут: «А сколько варить мясо? А когда свёклу добавлять? А сметаны сколько?» Игорь сидит на диване, играет в приставку и периодически кричит: «Пахнет вкусно!» Я чувствую себя взрослой, самостоятельной, будто перешагнула какую-то невидимую черту.

Игорь.

Воспоминание о нём обожгло, как капля кипящего масла. Я зажмурилась, отгоняя образы. Не сейчас. Не надо. Это было в другой жизни. Той, что осталась по ту сторону белого света. Той, в которую я никогда не вернусь.

Я открыла глаза. Полутёмная избушка с закопчёнными балками. Потрескивающая печь. Насмешливый кот на столе, который смотрел на меня с неожиданной мягкостью в глазах.

— Тоскуешь? — тихо спросил он.

— Немного, — призналась я так же тихо. — По дому. По маме. По… нормальной жизни.

Яспер кивнул, не добавляя язвительных комментариев. Просто понял и принял.

Я отрезала от сала тонкий ломтик, положила его на сковородку и растопила, выбирая вытопленный жир в бульон. Потом обжарила на остатках жира мелко нарубленное сало с чесноком — получились ароматные шкварки, которые можно было добавить прямо в тарелку перед подачей.

Яспер получил свою порцию мяса — пару кусочков из бульона, ещё горячих. Он схватил их и устроился в углу, жуя и урча от удовольствия…

И тут воздух снова дрогнул. А через секунду материализовался большой демон. За ним ещё трое незнакомых здоровяков.

— Если доложите Каэлану, где я, развею вас всех, — бросила через плечо, продолжая помешивать борщ.

Радостное кивание. Четыре пары когтистых лап. Четыре пары горящих жёлтых глаз.

Но что поразило больше всего — это выражение их морд. Не угроза. Не хищный оскал. А что-то похожее на… преданность? Ожидание? Они смотрели на меня так, как собаки смотрят на хозяина, ожидая команды.

— Чего уставились? — растерянно спросила я.

— Приказаний ждём, госпожа, — пояснил самый крупный из них, слегка склонив голову. Он возвышался над остальными — ростом почти с телёнка, с массивными рогами, закрученными спиралями, и красноватой чешуёй, отливающей бронзой в свете печного огня. — Что нужно? Принести? Украсть? Спалить?

— Нет у меня… — начала я, но осеклась.

Взгляд упал на горшок с борщом. На сгущающиеся за окном сумерки. На демонов.

Завтрак. Сегодня утром я съела роскошный завтрак Каэлана. Деликатесы. Блинчики с мёдом. Свежие ягоды. А взамен отправила ему… чёрствый хлеб с куском сыра. Это было… это было по-свински, если честно.

Я не хотела быть той, кто берёт, ничего не давая взамен. Даже если «тот» — некромант. Хотя… если подумать… он же не виноват в том, что меня сюда притащили. Виноваты граф с графиней. А Каэлан просто… что? Согласился на брак, не зная, что невеста ненастоящая?

Голова начала болеть от этих мыслей.

— Хотя постой, — пробормотала я, зачерпнула половником борщ в большую глиняную миску. Цвет был идеальным — насыщенный, густой, красный как закат. Я добавила сверху ложку жирной сметаны. Она начала медленно таять, расплываясь белыми разводами.

— Вот, — протянула я миску одному из демонов. — Отнеси это Каэлану.

Я почувствовала на себе взгляд Яспера. Обернулась. Он смотрел на меня так, словно я только что объявила, что собираюсь станцевать голой под луной.

— Что? Честный обмен, — огрызнулась я, наливая и себе порцию. — Он мне завтрак — я ему ужин. Всё справедливо.

Яспер только покачал головой, но в его глазах плясали весёлые искры.

Демон молча взял миску и исчез.

Остальные продолжали стоять, ожидая.

— Всё, свободны, — махнула я рукой. — Валите… куда вы там обычно деваетесь.

Трое растворились. Но маленький бесёнок замешкался.

— Госпожа, а можно я останусь? — пискнул он с такой надеждой, что отказать было невозможно. — Ну, вдруг понадоблюсь?

— Оставайся. Только не мешай.

Радостный взвизг, и он стал невидимым. Но я чувствовала его присутствие у печки — тёплое, почти уютное.

Я села за стол с миской борща. Первая ложка обожгла язык, но я не остановилась. Вкус взорвался во рту — домашний, насыщенный, правильный. Я закрыла глаза, и на мгновение вернулась туда, в мамину кухню, к воскресным обедам, к тому времени, когда всё было просто и понятно.

Потом открыла глаза. Полутёмная избушка. Потрескивающая печь. Насмешливый кот на лавке.

Но борщ был настоящим. И это было хорошо.

— Знаешь, — Яспер уселся напротив, — ты очень странная.

— Ты уже говорил.

— Потому что это правда. Называешь себя ведьмой, не зная, что это значит. Поднимаешь мертвецов пинком. Переподчиняешь демонов словом. И при всём этом… беспокоишься, справедливо ли поступаешь.

Он помолчал, глядя на меня.

— Ты не вписываешься ни в один шаблон, Ангелина. И это либо сделает тебя очень опасной, либо очень мёртвой. Я пока не решил, что вероятнее.

— Спасибо за оптимизм, — буркнула я, зачерпывая вторую ложку.

За окном окончательно опустилась ночь. Том прошёл мимо с очередной охапкой дров — кости тихо постукивали. Сова ухнула где-то вдалеке. У печки тихонько посапывал невидимый демон.

Красота и даже как-то по-домашнему… уютненько.